Владислав Коледин – В тени Отчизны. Имя Первое (страница 30)
– Хочешь, вызовем такси отсюда?
Он взглянул на часы: без пятнадцати двенадцать.
Анна не ответила сразу. Её глаза смотрели куда-то вдаль, на светящиеся буквы «Детский мир» за перекрёстком. Потом она глубоко вдохнула и робко проговорила:
– Знаешь… я же одна живу.
Она повернула к нему голову, и Андрей сразу понял: вот-вот произойдёт что-то важное.
Анна продолжила быстро, словно боялась передумать:
– Можем поехать ко мне. Ну, если хочешь. Вместе проведём выходные.
Грудь её часто вздымалась, хоть она и пыталась держаться непроницаемо. Андрея будто обухом ударило. Он ожидал развития симпатии, флирта – но такое прямое приглашение…
Он не сразу нашёлся, что сказать. Душа рванулась навстречу: да, соглашайся, проведи с ней ночь, день – столько, сколько позволит время! Ведь он тоже этого хочет. С каждой минутой всё сильнее.
Перед глазами встал образ: утро, солнце сквозь шторы, а она спит рядом, прижавшись к нему щекой… Голова закружилась.
Но в ту же секунду второй голос – здравомыслящий – окликнул его изнутри: «
А может, как раз предусмотрено? – возразил внутренний соблазнитель. – Что может быть более естественным, чем роман на рабочем месте?
Андрей прикрыл глаза на миг. Нет. Принципов нарушать нельзя. Сейчас им обоим хорошо, но что будет потом? Когда через неделю легенда закончится вместе с его стажировкой? Ему придётся исчезнуть из её жизни. Или… или продолжать врать ей дальше. Он «снимет с себя» Рощина и снова станет… кстати, а кем он тогда для неё станет? Под какой фамилией? И как объяснит, что он уже не Рощин?! А он имеет право на правду? А как же она? Как воспримет, если вообще когда-то узнает всё о нём? Это не чужая страна, не сомнительная знакомая – это русская девушка, коллега, которая открыто доверилась ему. Обмануть такого человека для Андрея было невозможным.
Анна стояла, немного склонив голову набок. Кажется, она приняла его молчание за раздумье и сейчас буквально разрывалась между надеждой и страхом быть отвергнутой. Это длилось секунды, но тишина стала оглушительной.
Андрей глубоко вдохнул. Он понял: уступить чувствам сейчас – значило предать свои убеждения. Не её – себя. Он не готов к связи, построенной на лжи. Значит…
Андрей посмотрел на Анну самым нежным взглядом, на какой был способен.
– Анна.
Она вздрогнула, услышав официальное обращение вместо недавнего «Аня». Глаза её широко распахнулись.
Андрей продолжил, стараясь говорить уверенно, но ласково:
– Ты даже не представляешь, как мне этого хочется. Честно.
Он вытянул руку и нежно коснулся кончиками пальцев её щеки. Анна не отстранилась.
– Но… – он убрал руку и с усилием выдержал её взгляд. – Но я не могу. Не сегодня.
Она молчала, ресницы затрепетали. Андрей видел, как боль по капле поднимается в её глазах из самой глубины. Он почти дрогнул. Чтобы смягчить момент, заговорил, слегка улыбнувшись:
– Ты, наверное, решишь, что я старомоден… Может, так и есть. Меня воспитали – не торопиться в таких вещах.
Он опустил глаза:
– Всё должно происходить, когда оба готовы. А я не хочу рушить то, что… что между нами возникает, банальной поспешностью.
Последние слова дались тяжело. Он чувствовал себя полным идиотом. Может, можно было отшутиться? Но нет, он выбрал именно этот тон – серьёзный и уважительный.
Анна слушала. Краска со щёк схлынула, лицо стало бледным, только глаза горели. Когда он договорил, она коротко кивнула:
– Понятно. Прости, если…
Голос её дрогнул, но она тут же справилась.
– Ты прав. Поторопилась я.
Она старательно улыбнулась, но улыбка вышла болезненной. Андрей хотел что-то добавить, но слова застряли: «Прости меня» звучало бы сейчас жалкой милостью. Он лишь взял её руку и деликатно поцеловал пальцы. Тонкая золотистая кожа пахла её духами.
– Ты удивительный, – сказала Анна, глядя, как его губы касаются её руки. – В хорошем смысле.
Он хотел ответить, но не смог. Вместо этого отпустил её ладонь и предложил:
– Давай найдём такси. Уже поздно.
– Давай, – согласилась она покорно.
Через несколько минут они уже сидели в машине, лениво едущей по ночной столице. Анна смотрела в окно, и Андрей видел лишь отражение её профиля на стекле – сосредоточенного и отстранённого. Он тоже молчал, не зная, как продолжить разговор. Да и о чем говорить? Он сделал свой выбор, а ранил при этом её сердце.
У подъезда её дома он настоял, чтобы выйти и проводить. Они поднялись по небольшому крыльцу к тяжёлой железной двери. Анна повернулась к нему, обхватив себя руками. Взгляд её был потухшим.
– Спасибо за вечер, Алексей.
Андрей почувствовал ледяной укол. Ещё час назад её глаза смеялись, а сейчас перед ним будто другой человек – остывший и чужой.
– Тебе спасибо, – отозвался он. – Мне было по-настоящему хорошо.
Она чуть кивнула. Хотела, кажется, что-то сказать ещё, но не стала.
– Спокойной ночи, Аня, – прошептал он, отстраняясь.
– До понедельника, – ответила девушка, как бы показывая, что на выходных встречи не будет. Затем открыла электронным ключом дверь подъезда и скрылась внутри.
Андрей стоял несколько секунд, глядя на закрывшуюся дверь, затем опустил плечи. Душу наполняла горькая пустота. Он спустился с крыльца и направился прочь. Мелкий тёплый дождик начал моросить из темноты и капли падали ему на лицо. Нет, он не будет сожалеть о своём решении. Так правильно.
Он брёл, не разбирая дороги. Мысли клубились.
Дождь усиливался, но Андрей не спешил укрыться. Пусть вода смоет лишние эмоции. Он остановился и поднял лицо к небу, позволив каплям стекать по щекам. Буквально через час ему надо будет сесть за отчёт и спокойно изложить все события пятницы, включая и ужин с Анной (последнее он точно упомянет – как «неформальный контакт с сотрудницей, проверка легенды пройдена успешно»). Пока у него всё шло хорошо. Он выполнил задачу: «вжился» в министерство, заслужил доверие начальства, получил приглашение на должность, завязал полезные отношения с ключевыми руководителями и подошел к близким отношениям с сотрудником, через которого проходит вся информация проектного офиса. Сверх плана, можно сказать. Центр должен быть доволен. А он… Он всего лишь выполнил задачу стажировки.
«Лучшее признание нашей работы – то, о котором никогда не расскажешь», – всплыли в памяти слова инструктора. Правда, обычно они относились к боевым подвигам. Можно ли считать подвигом отказ от любви? Андрей помотал головой, отгоняя ненужную жалость к себе.
Впереди смутно виднелся перекрёсток с оживлённым проспектом. Андрей ускорил шаг. Скоро поймает такси и поедет домой. А может, поедет на автобусе: тут до дома ходит прямой маршрут. Но нужно сначала выпить кофе.
За дверью подъезда Анна застыла на несколько секунд, прижавшись спиной к прохладной стене. Сердце тяжело стучало. Она закрыла глаза, пытаясь унять бурю эмоций. Обида жгла её: еще миг назад она, фактически, раскрылась навстречу понравившемуся ей молодому человеку, а он… отказался. Её гордость была уязвлена, в голове пульсировала мысль:
Но тут же неприятная догадка пронзила сознание. Анна открыла глаза.
Лицо Анны застыло, глаза были сосредоточены. Всего минуту назад она была разочарованной девушкой, а теперь превратилась в собранного добермана. В голове уже выстраивался план. Она коротко выдохнула, как перед рывком, и бросилась вверх по лестнице.
Менее чем через две минуты Анна снова выбежала из подъезда, притворив за собой дверь. От её нарядного платья не осталось и следа: теперь на ней были тёмные джинсы и спортивная куртка с накинутым капюшоном. Удобные кеды бесшумно скользили по мокрому асфальту.
На улице никого не было. Вдалеке, у перекрёстка, под оранжевым светом фонаря мелькала мужская фигура, уверенно шагающая прочь. Рощин. Анна двинулась следом, стараясь держаться в тени домов и деревьев. Дождик почти стих, только капли шуршали по листьям, заглушая её аккуратные шаги. Сердце перестало бешено колотиться – теперь внутри была лишь острая решимость довести расследование до конца.
Она знала местность отлично и ловко выбирала маршрут, чтобы оставаться незаметной. Если Рощин оглядывался, он видел лишь пустую улицу. Анна шла на достаточной дистанции, прячась за редкими припаркованными машинами и рекламными тумбами. Несколько раз он замедлял шаг, и тогда она останавливалась, делая вид, что рассматривает афиши на стенде или поправляет шнурки. Но Рощин был слишком погружён в себя, чтобы что-то углядеть.
Минут через пятнадцать он свернул на оживлённый проспект. Здесь светили витрины ночных магазинов, изредка проходили запоздалые прохожие. Анна уменьшила расстояние, смешавшись с группой шумных парней, выходивших из бара. Впереди она увидела, как Рощин остановился у круглосуточной кофейни с летней верандой. Он явно решил перевести дух.