Владислав Клевакин – Центурион. Орлы над Дунаем (страница 6)

Флавия умчалась вперед вглубь дома, где находились скамьи для отдыха посетителей и небольшой бассейн. Я прошел вдоль кустов кипариса. От них до самого бассейна тянулся кровавый след. Несчастного убили у бассейна, а тело тащили волоком. У бассейна кровавый след заканчивался. Я заглянул в сам бассейн. Одной из работниц лупанария перерезали горло и скинули в бассейн. Услышав, глухой крик Флавии, я выхватил кинжал, и устремился к ней. Флавия стояла над телом пожилой женщины. На ее глазах и лице блестели слезы. Я сжал ее плечи.

На шее женщины блестела кровавая полоса от веревки или шнура.

– Ее задушили, Флавия, – откликнулся я.

– Это была моя тетя, – всхлипывая, произнесла девушка. – Агнея Мемория, – пояснила она. – Это был ее лупанарий.

Ночь становилась все загадочнее. И я еще до сих пор не в полной мере осознавал, в какой круговорот событий вляпался.

– Сожалею, Флавия, – это все, что я мог тогда сказать ей.

Но Флавия не особо сейчас нуждалась в сожалениях, ее заботило нечто другое, то, о чем я, как солдат, не мог догадываться. Девушка бросилась в одну из прилегающих комнат и принялась перерывать одежду и греметь ящиками стола.

– Что ты ищешь, Флавия? – поинтересовался я.

Флавия уделила мне внимание, чтобы бросить лишь одну фразу:

– Очень важные бумаги.

– Какие бумаги? – поинтересовался я.

– Это касается нашего императора, – выдохнула она. – Его жизни и смерти.

Флавия с ожесточением раскидывала в стороны вещи, пытаясь найти такие важные для нее бумаги. Потерпев неудачу, она села на одну и скамеек и свесила голову.

– Их украли! – растерянно пробормотала она. В ее голосе прозвучали ноты отчаяния. – Все было тщетно, – пробурчала она, вытирая с глаз слезы.

Я взял ее за руку.

– Ты можешь объяснить мне, что было тщетно и что это за бумаги, которые касаются персоны самого императора.

Флавия попыталась замкнуться и избежать расспросов с моей стороны. По ее глазам было видно, что эта тайна принадлежит не ей одной.

– Так что за бумаги? – настоял я на своем вопросе. – Ты обязана рассказать мне, раз уж ты затащила меня в эту жуткую историю.

Флавия подняла голову, затем посмотрела по сторонам, словно опасалась тайных свидетелей разговора.

– Меня нанял в прислугу к сенатору мой дядя Мемор, – начала тихо говорить она. – Сенатор Секст собрал вокруг себя заговорщиков против императора Домициана.

Как зовут императора, не было большой тайной. Об этом знает каждый нищий на Палатине, в чьих руках оказалась краюха хлеба от щедрот Домициана.

– Я следила за ними, – продолжила Флавия. – Дядя получил предписание от префекта Рима, что в сенате возник заговор. Император пока не знает о нем. Он занят подготовкой к Дакийской кампании.

– Еще бы! – воскликнул я. Кому как не мне, центуриону, который должен выступить походным маршем со своей центурией, не знать об этом.

– Откуда префект знает о заговоре? – спросил я.

– Этого я не знаю, поверь мне, – помотала она головой, вновь оглядываясь по сторонам.

– Веселенькое дельце получается, – цокнул я. Главарь одной из банд Субуры грабящий, насилующий и убивающий честных граждан Рима в сговоре с префектом Рима. – Давно твой дядя Мемор знает префекта? – уточнил я.

Флавия помрачнела.

– Клянусь, это останется только между нами, – поклялся я ей.

– Дядя отдает часть добычи префекту в обмен на покровительство и оказывает ему кое-какие услуги.

– А это, значит, работа конкурентов твоего дяди? – предположил я.

Ответ Флавии на этот вопрос мне особо не требовался. Все банды в Риме между собой конкурировали, сами устраняли соперников или же пытались устранить их руками государства, свалив на других свои преступления. Осужденных продавали в рабство, в амфитеатр, на рудники, но чаще распинали в назидание другим. В этот раз произошло событие более серьезного масштаба, чем рядовой грабеж. В деле оказалась замешана политика.

– Что было в бумагах? – спросил я.

– Я записывала все, что обсуждали сенаторы, когда посещали дом Секста, – ответила Флавия.

– Ты умеешь писать и читать? – уточнил я.

Флавия кивнула в ответ. Она не переставала меня удивлять. Но на сегодняшний день мой мозг был слишком переполнен тайнами, к тому же мне нужно было возвращаться в свою центурию.

На обратной дороге мы встретили еще одного бедолагу, к своему несчастью, оказавшемуся в лупанарии в этот час. Флавия тихо вскрикнула, узнав его. Человек в белой тоге и несколькими ранами на груди тоже узнал девушку. Он захрипел и попытался поднять голову. На его лице выступили капли холодного пота. Нобиль закашлялся, из его рта выплеснулся фонтанчик крови. То, что это был нобиль, знатный человек, я понял по его ухоженной голове, гладко выбритой и смазанной маслом. Его туника была подшита по краям золотой каймой с золотыми лавровыми листьями. Золотая пряжка на кожаном ремне тускло поблескивала при свете луны.

Нобиль поднял вверх правую руку и прохрипел имя девушки.

– Это один из сенаторов-заговорщиков, – прошептала Флавия. – Я не понимаю, что он делал в этом заведении.

– Наверное то, для чего мужчины ходят в лупанарий.

Но Флавию мой ответ не устроил.

– Почему он оказался здесь именно сегодня? – воскликнула она.

– Не более чем совпадение, – поспешил успокоить я девушку. – Идем, – я ухватил ее за руку и потянул к выходу.

У нас и так оставалось мало времени. Дерзкий налет на лупанарий в любом случае не остался незамеченным жителями улицы, и кто-то из них совершенно точно уже спешил к вигилам, чтобы сообщить о случившемся.

Мы подошли к входной двери помещения, которая все так же оставалась настежь распахнутой. Внезапно дорогу нам преградил здоровенный верзила, очевидно из тех, что недавно совершали налет на этот лупанарий. Грабитель неожиданно решил вернуться на место преступления, что-то забыв. Мы и решивший вернуться грабитель буквально столкнулись нос к носу. И девушка, и грабитель, к моему удивлению, были знакомы.

– Крошка Флавия! – удивленно проревел бандит. – Вот уж не ожидал тебя увидеть здесь. Впрочем, чему тут удивляться, ты грязная сучка, шпионка своего дяди Мемора, надеюсь он будет долго плакать на твоих похоронах после того, как мои парни трахнут тебя.

Грабитель утер нос и потянулся к поясу, чтобы вытащить из ножен гладиус. Теперь при свете луны я смог рассмотреть его лицо, чтобы больше никогда не забыть. Массивная квадратная челюсть, больше свойственная варварам германцам нежели римлянину. Глубокий шрам от меча, протянувшийся от виска до квадратной челюсти. Широкая переносица и серые злые глаза. «Это определенно не римлянин», – отметил я про себя. Воин или бывший раб-гладиатор, заслуживший рудус в бесчисленных кровавых схватках на арене амфитеатра. Как бы там ни было, его намерения были слишком явными. Он собирался разделаться с нами.

Я решил не отставать от грабителя и тоже ухватился за рукоять кинжала, чтобы тот знал, что просто так мы ему не дадимся, и возможная победа обойдется ему немалой кровью. Грабитель осознал это и попытался успокоиться.

– Что ты хочешь, чтобы отпустить нас? – осведомился я.

Я снял с пояса кошель с динариями. Монеты глухо звякнули в мешке.

– Здесь достаточно, чтобы купить себе смазливую рабыню. – Я протянул мешок грабителю.

– Я и так получу деньги за эту цыпочку Флавию! – усмехнулся грабитель. – Впрочем, твои деньги нам тоже пригодятся. – Он оскалился и стал в стойку.

Внутри дома было по-прежнему тихо. Между мной и бандитом сейчас лежало тело одного из рабов охранников лупанария. Огромный мускулистый африканец сейчас лежал на животе, а из огромной раны на его голове медленно сочилась кровь. Флавия, укрывшись за моей спиной, тяжело сопела. Когда мы зашли в эти двери, тела второго африканца не было. Он, видимо, приполз к дверям, когда мы были внутри. Этот раб африканец надеялся, что кто-нибудь спасет его. Но его надежды были тщетны.

– Ну так возьми ее! – Я толкнул Флавию в объятия грабителя.

На секунду растерявшись, тот подхватил девушку за талию, но тут же получил удар в шею кинжалом. Клинок разрезал эту бычью шею, словно спелый баклажан. Кровь из раны на шее потоком устремилась вниз по его телу. Бандит захрипел, выпустил из рук Флавию, и сделал шаг назад на тротуар. Флавия издала истошный крик. Бандит непонимающе завертел глазами в глазницах и, издав рев отчаяния и боли, повалился вниз. Но победу было рано праздновать. Нас тут же окружила толпа людей, точь-в-точь похожих на предыдущую банду. Направив на нас кончики своих мечей и кинжалов, они плотнее сжали полукольцо вокруг дверей лупанария. Нам с Флавией оставалось только попытаться укрыться внутри, хотя это тоже не имело большого смысла. Мы оказались в западне. Бандиты расступились и в полукруг вошел массивный человек в серой тунике. Заметив лицо Флавии, он довольно улыбнулся, и приказал своим людям опустить оружие. По лицу девушки тоже скользнула едва заметная улыбка. Эти двое хорошо знали друг друга.

– Дядя Мемор! – воскликнула Флавия и бросилась в объятия к этому незнакомцу.

– Я думал, тебе конец, – произнес он, поглаживая девушку по волосам. – Мы опоздали? – осторожно спросил он.

Флавия повернулась ко мне.

– Этот центурион спас меня.

Мужчина подошел ко мне и протянул руку.

– Мемор, – представился он. – Что там произошло? – поинтересовался он, не сводя глаз с улицы, на которой мы находились.