Владислав Чернышев – Клава и Александр (страница 5)

– Мама? – послышался грубый, шершавый голос одной из нищенок.

Елена удивилась и повернулась обратно к ней.

– Мама? – повторила та уже уверенней и стала приподниматься и приближаться.

Ей стало страшно от того, что тело перестало ее слушаться, она стояла как вкопанная и не могла пошевелиться, а страшная, грязная женщина все приближалась и приближалась, вот ее лицо приблизилось к ней максимально, Елена вдохнула страшный смрад, и не в силах терпеть дальше закрыла глаза и полетела куда-то.

– Мама, мама – голос из грубого стал переходить в мягкий, потом тонкий.

Она открыла глаза и обнаружила себя в спальне. Рядом с ней, на краю кровати сидела Клава. Она положила руку на грудь матери и смотрела тревожно.

– Мама, мама, что с тобой? Я проходила мимо спальни, услышала, что ты стонешь.

– Нет, нет, ничего, просто дурной сон – успокоила она дочь. – Уже, наверное, поздно, что-то я задремала, был сложный день.

Клава смотрела куда-то в сторону и молчала.

– Ты уже сделала уроки?

Та покивала головой.

– Ну, иди, попей чайку, скоро будем ложиться.

Клава начала привставать с кровати. Внезапный порыв неопределенного чувства захватил Елену. Она приподнялась, спустила с кровати ноги и остановила уходящую дочь словами:

– Подожди. Иди сюда.

Дочь послушно подошла к матери. Та жадно и жарко обняла ее:

– У меня странное чувство, что мы скоро расстанемся. Доченька, как я тебя люблю – она крепко прижала ее к себе – мне так жаль, что мы далеки друг от друга. Может быть в этом есть и моя вина. Мне так хочется, чтобы мы были ближе, чтобы любили, понимали друг друга. – Она взяла дочь за плечи, немного отстранила от себя и внимательно заглянула в глаза.– А ты хочешь этого?

– Да, мамочка – она неловко обняла мать – все будет хорошо, я пойду.

– Да, да, конечно – Елена опустила своего ребенка и стала какой-то растерянной – иди, поставь чайник, я сейчас тоже подойду.

Отношения между людьми штука интересная, как в общем смысле, так и в частностях. Клава сидела на кухне, прихлебывала горячий чай из кружки и не могла избавиться от чувства удивления, непонимания и необычности происходящего. Она давно не ощущала такого интереса к своей персоне со стороны матери. Может быть в раннем детстве. Клава сидела и гадала, что же могло стать причиной изменения в поведении мамы. Откуда такое необычное внимание? Раньше такого не наблюдалось. Клава не испытывала особой радости по этому поводу, она уже привыкла к нейтральному, несколько отстраненному отношению. Это ее устраивало. Она не знала, как отнестись к нынешней перемене. Вот сейчас мама придет чай пить. Раньше она, как правило, спрашивала – все ли нормально в школе, Клава отвечала – все нормально, на том беседа и заканчивалась. А теперь чего ожидать? Она пила чай и испытывала легкое нервное напряжение, как будто предчувствуя, долгий, откровенный разговор. Ей очень хотелось побыстрее допить и уйти отсюда. Елена пришла на кухню, налила в кружку заварку и кипяток. Насыпала ложечкой сахар и стала долго размешивать его, стукая металлом о внутреннюю поверхность керамики. Клава с тревогой ждала.

– У тебя как, все в порядке? – спросила мама, закончив размешивать сахар.

– Да – ответила дочь, и небольшой груз покинул ее душу.

Они пили чай в молчании, каждый думал о чем-то своем.

– У тебя к школе готово?

– Ой, пойду, туфли помою – обрадовалась она возможности уйти из кухни. Наскоро вымыла кружку и вышла.

Утро вечера мудренее. Пришла ночь, неся за собой обязательное успокоение, необходимое человеку, чтобы освободиться от дневного эмоционального груза и подготовиться к новому дню, полному массы неожиданных впечатлений и событий.

Квартира погрузилась в сон. За окном лил сильный дождь, прохладный осенний воздух проникал через открытую форточку в комнату. Клаве не спалось. Осенняя прохлада периодически касалась ее лица и девочка ежилась, сильнее укутываясь в одеяло. Как она ни старалась, сон не шел. Старый диван, к которому она давно привыкла, сегодня казался необычно жестким. Она ворочалась из стороны в сторону, но долго в одном положении пролежать не могла и перекладывалась с одного бока на другой, то ложилась на спину, то на живот. Плюшевый, коричневый мишка с которым хозяйка не расставалась по ночам с детства, беспрерывно путешествовал в ее руке по территории постели. Черный, пуговичный глаз его раскололся от давности, но при этом медведь не потерял своей привлекательности и был незаменим. В какой-то момент девочка, на сравнительно долгое время легла на правый бок, а мишка оказался лежащим рядом на спине. Тусклый свет уличного фонаря падал на его мордочку. Если представить себе, что игрушка может содержать какое-то живительное, духовное начало, то можно было бы прочитать в выражении плюшевого лица усталость, недовольство и тихую радость от того, что перемещения закончились. Дождь за окном вдруг резко усилился. Так, что Клава от неожиданности вздрогнула. Ей очень не хотелось вставать, но она нашла в себе силы подняться с постели, чтобы закрыть форточку.

Она мелено подошла к окну, внезапно вспыхнула молния, свет ее на секунду осветил сонное лицо. Порыв ветра раскачал волосы. Клава закрыла форточку, и в тот же момент раскатисто грянул гром. Он окончательно напугал девочку и та, стремглав бросилась к дивану и чуть не упала, запутавшись в длинной ночнушке. Она зарылась в одеяло, крепко-крепко прижала к себе мишку и сильно зажмурила глаза. Прошло некоторое время. Ей начало казаться, что в комнате кто-то есть. Что этот кто-то ходит сзади и смотрит на нее и вот-вот, еще через секунду дотронется до нее, и тогда она так испугается, что у нее сердце порвется. Она боялась и просила внутри себя неизвестно кого, чтобы до нее не дотрагивались. Так, в страхе пролежала некоторое время. Неожиданно дождь прекратился, все успокоилось. Через несколько минут страх ушел, и Клаве стало казаться, что и гром и молния и боязнь были ничем другим, как дурным наваждением. Сон, тем не менее, не шел. Измученное сознание пыталось и не могло найти выход из ситуации.

«Вот бы заснуть и увидеть красивый сон, – говорила она себе – чтобы большое озеро, и большие белые лебеди плавают и кувшинки. А вода голубая-голубая и чистая-чистая, так, что на дне камушки видать. А ты сидишь на бережке, руками коленки обхватила и любуешься. Солнышко ярко светит, от воды отражается и в глаза, даже больно и закрывать приходиться. Ветерок прохладный дует, освежает. И принц в белой короне и накидке, в золотой лодочке плывет, волны плещут – шлеп, шлеп. А принц такой подплывает и руку ко мне протягивает, и я такая встаю, босиком в воду захожу, а вода холодная-холодная и я быстро-быстро к лодке подбегаю. А он такой встает, меня берет за талию и в лодку садит. А я смеюсь такая вся глупая, а он улыбается и говорит: «Здравствуй, принцесса я уже давно тебя жду», а глаза у него такие голубые-голубые, как вода в озере. И мы плывем, долго плывем. Я на воду смотрю, а под водой рыбки золотые стайками плавают туда-сюда, туда-сюда. А на небе облака белые, пушистые, небо голубое, чистое. И тут принц говорит: «Принцесса, ты такая красивая», а я прямо таю вся. И вот так бы плыла, плыла бы всю жизнь, так хорошо. А потом смотрю вперед и вижу берег, а вдалеке царский дворец. Мы подплываем, Слуги разные в резиновых сапогах в воду прыгают и лодку на берег тащат. Принц выходит и мне ручку подает, и я встаю медленно, ножкой из лодки выхожу и носочек вытягиваю как балеринка, принц меня поддерживает. А когда я на берег выхожу, он мне хрустальные башмачки одевает. Мы в карету садимся и две белые лошади и едем ко дворцу. А принц в карете меня берет за ручку и с такой любовью в глаза мне смотрит и спрашивает: «Будешь моей женой? А я отвечаю – да». И мы едем во дворец жениться. А там все такое красивое, из золота. Король с королевой нас встречают, все радуются, музыка играет, оркестр я уже в красивом бальном платье, и мы танцуем с принцем. Он в белых перчатках и сабелька на боку. А все на нас смотрят и завидуют, такие мы самые красивые. Потом ночью салюты разные. Потом у нас дети родятся, я их буду в колыбельке качать и песенки разные петь – баю бай, баю бай».

– А-ах – Клава зевнула, уже пребывая в полудреме. Эта детская фантазия подействовала сильнее снотворного. Но, она продолжала мечтать, правда образы пошли вразнобой, мысли потеряли свою стройность, все заволокло каким-то туманом, и наша героиня погрузилась в глубокий, долгожданный, приносящий отдохновение сон.

Утро пришло неожиданно, как всегда это бывает в будни. Клаве очень не хотелось расставаться с сонным состоянием, но обязанности, обязанности, которые являются неизбежной составляющей жизни, пренебрегать которыми не в нашей власти, заставляли пересиливать себя и подниматься из райского оазиса постели. Тем более, что строгий голос отца уже прозвучал: «Клавдия вставай!», и ей не хотелось ждать продолжения, так как в противном случае доля раздражения и громкость могли повыситься до сложнотерпимых уровней. Серость осеннего утра вполне соответствовала серости и обыденности утренних дел. Отец, как обычно, выпив наспех чашку дорогого и дефицитного кофе, убежал на работу. Клавдия позавтракала яичницей, собрала сумку и ушла в школу. Последней квартиру покинула мать. Жизнь продолжалась, следуя, кем-то давно заведенному распорядку. Люди уходили на работу и возвращались с работы, дети ходили в школу и возвращались из нее. Взрослые получали зарплату и занимались распределением семейных бюджетов. Дети росли. Каждый, вольно или невольно пытался отвлечься от однообразного конвейера жизни своими мечтами и фантазиями. Чьим-то мечтам было суждено сбыться, чьим-то нет. Бывало и так, что мечты одного человека сбывались у другого. Да и желания у всех разные. Кто-то хочет в люди выбиться, кто-то богатым стать, кто-то профессию по душе выбрать, кто-то замуж выйти. У кого-то мечты еще более высокого порядка – в космос полететь, например или мир изменить и все человечество счастливым сделать. Интересно, есть ли такие люди, которые вообще без мечты живут? Есть, наверное. Только не завидую я таким людям. Жизнь у них пресная, невкусная, как вареный картофель без соли. По мне, так пусть несбыточная, а какая-никакая мечта должна быть.