Владислав Баринов – Triangulum (страница 7)

Лица Тима и Эда стали совершенно одинаковыми – смесь шока и растерянности. Они молча смотрели то на Алису, то на фонарь, то друг на друга. В голове у Эда пронеслось: «Не может быть…»

В этот момент, из соседнего подъезда вышел молодой парень. Он нес в руках напольные весы. Парень явно шёл к мусорным контейнерам.

Когда он поравнялся с нашей троицей, раздался голос. Громкий, отчетливый, полный обиды и отчаяния. Голос, который услышали ВСЕ ТРОЕ одновременно:

– Вот и всё…?! Столько лет мы работали! Не мы виноваты, что слишком много показываем! Это всё его новая подруга… Мы же всего лишь честные весы, точно измеряем, без обмана. Почему нас за правду ВЫКИДЫВАЮТ!!! АААААА!

Три пары глаз молниеносно устремились в сторону голоса – на парня с весами в руках. Затем, в полной синхронности, взгляды встретились – полные одинакового непонимания. И снова – на парня с весами. Молодой человек, ничего не подозревая, дошёл до мусорки, кинул весы в бак в компанию к другому хламу и пошел обратно к подъезду. Наступила полная тишина. Даже воробьи, казалось, перестали чирикать.

Тим первый нашел в себе силы говорить. Его голос звучал неестественно ровно, почти монотонно:

– Может… мы с ума сошли?

Алиса медленно покачала головой.

– Если бы мы с ума сошли, то не все сразу, – сказала она, вспоминая другую мультяшную мудрость. – С ума поодиночке сходят. Это только гриппом все вместе болеют.

Они замолчали, переваривая невозможное. Затем заговорили все сразу, сбивчиво, перебивая друг друга.

– Ты слышал? Этот… голос? Про "работали, не ломались"? – Эд хватал Тима за рукав.

– Да! Четко! – Тим кивал, его аналитический ум лихорадочно работал.

– И я слышала! – вставила Алиса. – Все слова! Но я еще… – она указала на фонарь, – …он опять говорит! Сейчас сказал: "Ну вот, опять мусор не вывезли вовремя. Совсем распустились…"

Эд и Тим притихли, смотря на фонарь, потом на Алису. Они не слышали ничего, кроме утренних звуков двора. Тим вдруг резко встал. Его лицо озарилось догадкой.

– Алиса! – сказал он. – Иди подойди к тому фонарю! – Он указал на другой фонарь, у соседнего подъезда, метров за двадцать.

Алиса поняла. Она встала и пошла. Тим и Эд следили за ней, не отрываясь. Она подошла к указанному фонарю, остановилась вплотную. Прислушалась. Минуту. Другую. Разочарованно покачала головой. Фонарь явно не подавал никаких признаков жизни.

Она уже собралась идти обратно, но Эд резко остановил её жестом. Затем замер на секунду и, хлопнув себя по лбу, крикнул:

– Стой! Подожди! – и, схватив Тима за рукав, потащил за собой к тому, второму фонарю, где стояла Алиса. – Быстрее!

Едва они втроем оказались рядом со вторым фонарем, Алиса вздрогнула и широко раскрыла глаза.

– Ого… – прошептала она. – Теперь и этот… говорит! Похожий голос, но другой… Он говорит: "А этот новый, что поставили у первого подъезда, совсем балда. Светит куда попало, половину тротуара в темноте оставляет. Надо жаловаться!"

Она перевела взгляд на друзей. Они смотрели на фонарь, потом на нее, жадно ловя каждое её слово. Они не слышали, но теперь верили. Идея витала в воздухе, почти осязаемая.

– Проверим! – сказал Тим. В его глазах горел азарт исследователя.

Они почти бегом двинулись к следующему фонарю. Стоя рядом – слышала только Алиса: "Опять эти голуби… обгадили меня всего…". Перебежали к другому – Алиса пересказала: "Жалуется, что лампочку пора менять, светит тускло". Подошли к фонарю у детской площадки – Алиса услышала ворчание про скрипучие качели.

Закономерность была очевидна. Почти не сговариваясь, они разом повернулись и побежали к мусорным контейнерам. Подбежали, запыхавшись. И – да! Все трое отчетливо услышали тихое, но ясное нытье из кучи хлама:

– …и за что? За верную службу? Мы же еще могли работать и работать… Несправедливо… Совсем несправедливо… – весы продолжали жаловаться на неблагодарность человечества.

Алиса закрыла лицо руками, затем опустила их. На губах дрожала попытка улыбки.

– Давайте будем всё же считать, что мы с ума сошли, – предложила она, голос слегка дрожал. – Мне так как-то проще.

Эд выпрямился. На его лице, после шока, появилось странное выражение – смесь облегчения и даже… удовольствия. Он широко улыбнулся.

– Друзья! Добро пожаловать в чат с говорящей техникой! – провозгласил он, разводя руками. – Коллеги!

Их эксперименты продолжились. Они ходили от фонаря к фонарю, подтверждая странное правило: только Алиса слышала их ворчание и разговоры, и только когда они, все трое, стояли рядом. Тим заносил наблюдения в блокнот – расположение фонаря, расстояние до соседних фонарей, "темы разговоров", время суток, реакцию Алисы и другое. Потом они снова вернулись к весам – жалобы были слышны всем троим отчетливо. Зашли в крошечный продуктовый магазинчик на первом этаже соседнего дома. За прилавком стояла скучающая продавщица. И как только они вошли, их уши атаковал новый голос – быстрый, суетливый, словно скороговорка. Он доносился из кассового аппарата:

– Опять утро… Опять сдача, мелочь… Карточки, карточки, эти вечные карточки! Штрих-код не читается? Ну конечно! Потрите его, мадам, потрите! Нет, не об пакет! Рукой! Рукой! Ага, вот так… 351 рубль… Эх, следующий…

Они стояли, завороженно глядя на кассу, пытаясь не пропустить ни слова. Продавщица смотрела на них с подозрением. В этот момент у Эда зазвонил телефон. Он вздрогнул, вытащил его. На экране – "Мама".

– Алло? Да, мам… Нет, я уже… Да, был… Продукты? Сейчас! Сейчас занесу. Да, минут через пять… Ладно. Пока. – Он положил трубку. – Мама волнуется, что я долго. Надо занести рюкзак домой.

Он вышел из магазина. И как только дверь за ним закрылась, голос кассового аппарата… исчез. Тим и Алиса переглянулись.

– Вы что-то хотели? – недовольным тоном спросила продавщица.

– Нет… Мы… подождем друга, – выдавил Тим.

Через несколько минут Эд вернулся. Он шагнул в магазин – и голос кассового аппарата снова зазвучал в ушах ВСЕХ ТРОИХ:

– …что там с этим миром? Всё летит вперёд – а я всё на месте… считаю, считаю, но и не ошибаюсь. Касса всё помнит!

Эд собрался что-то сказать, даже рот открыл, но Алиса резко остановила его жестом.

– Эдик, выйди опять! И отойди от магазина подальше. Ничего не спрашивай, просто сделай! – её голос не терпел возражений.

Эд покорно вышел на улицу. Голос кассового аппарата тут же исчез. Минуты через две он снова зашёл в магазин.

Снова голос – чёткий, быстрый, энергичный:

– …здесь всё меняется, но я – точка отсчёта. Точно считаю, ничего не пропускаю!

Тим, Алиса и Эд услышали его одновременно, будто касса снова ожила специально для них.

Алиса ткнула пальцем в сторону двери.

– Эдик, пожалуйста, ещё раз, – на этот раз более спокойно попросила она.

Эд вяло кивнул и вышел. Голос пропал. Через минуту опять зашёл – голос вернулся:

– …время мчится, а я – неподвижен. Считаю, помню, не отключаюсь.

Тим и Алиса повернулись, надеясь взглянуть на кассовый аппарат. Но их взор упёрся в каменное лицо продавщицы. Её терпение явно лопнуло. Она почти кричала:

– Я даже не спрашиваю, всё ли у вас нормально! Я спрашиваю – НОРМАЛЬНЫЕ ЛИ ВЫ?!

Они извинились и молча вышли из магазина.

На улице Тим и Алиса обменялись понимающими взглядами. Теория, которая родилась в их головах вот только что в магазине, подтвердилась – Эд был… ключом. Антенной. Проводником в этот странный мир говорящей техники.

– Эд, понимаешь, – начала Алиса, чуть напряжённо глядя на него, – нам с Тимом кажется, что ты – ключ ко всему этому. К тому, почему мы слышим технику. Когда ты рядом – слышим, когда уходишь – всё исчезает. Вот в магазине было именно так. Ты ушёл домой – звук пропал, вернулся – снова появился.

Эд хмыкнул.

– Звучит как бред. Ты правда думаешь, что я какой-то… передатчик?

– Скорее ретранслятор, – поправил его Тим, затем щёлкнул пальцами и улыбнулся. – Проверим? Пошли, вот туда. – и он указал на мусорку, куда не так давно молодой человек выкинул весы.

Эд пожал плечами.

– Ладно, давай.

Все трое направились к мусорным бакам. В воздухе теперь явно витало любопытство и ожидание. Подойдя ближе, они замерли.

– Слышите? – спросил Тим, прищурившись.

Из мусорного бака донёсся усталый голос:

– Вот и выбросили… Работали, служили, а теперь – просто мусор. Это люди сами переедают, ночью в холодильник лезут, «жор» устраивают без меры. А мы – просто показываем правду. Мы просто раздражали его подругу своим существованием… – весы явно были расстроены.

– Ну что? Вот! – победоносно сказал Тим, глядя на Эда. – А теперь отойди немного.

Эд отступил на несколько шагов. Голос остался.

– Ещё дальше, – сказал Тим.