Владислав Авдеев – Книга жизни [сборник] (страница 31)
Это было тяжелое время: пока устраивалась на работу, пока устраивала Ниночку в детсад, сколько слез выплакала. К тому же после мужа осталось совсем немного денег и пришлось кое-что продать из одежды…
В один из этих тяжелых, сумасшедших дней встретила на улице мужа с этой, с разлучницей, и даже подивилась выбору мужа. Была та намного старше Антониды, выглядела потасканной, не спасала даже намалеванная толстым слоем косметика. Антонида-то думала, что муж ушел к красавице… а тут. И все мысли о неполноценности сразу вылетели у нее из головы, и перестала Антонида вечерами таращиться голая в зеркало, выискивая изъяны.
Но все же никак не могла понять, почему ушел? Ведь такая у них была любовь… была…
Впервые увидела Анатолия на институтском вечере и подумала, если пригласит на танец – значит, судьба. А ведь видела, что пришел незнакомый парень с девушкой, да и она сама тоже была не одна, а с Игорем, по-киношному красивым статным парнем. А вот загадала…
И вот судьба, пригласил ее Анатолий на танец и через минуту предложил сбежать. И кружась в вальсе, докружились до двери и сбежали…
Нет, не могла Антонида понять причину его ухода, и однажды, увидев мужа на улице, подошла и, скрывая волнение, спросила: «Почему ушел?» Сначала, конечно, долго думала, как подойти, все не решалась, боялась, что растеряется, расплачется. Но, оказалось, больше растерялся Анатолий и на ее вопрос промямлил что-то вроде того, что такова жизнь и не им искать ответы на их поступки. Судьба, мол, сама двигает людьми, а они в ее руках пешки.
Антонида думала, спросит о дочери или нет. Спросил. И странно, переживала ведь, переживала – спросит или нет. А как спросил – разозлилась:
– Если бы тебя это интересовало, то зашел бы давно или позвонил. Спрашиваешь, а может, дочери давно и нет.
И ушла, так как чувствовала – расплачется, не за себя было обидно, за дочь.
А через год, когда все наладилось, вошло в новое русло, Анатолий вернулся.
Возвращался он всегда с таким видом, словно делал великое одолжение. Заходил веселый, статный, красивый и громко говорил:
– Здравствуй, Тоня! – и если был в пальто или куртке, начинал раздеваться, а если возвращение происходило летом, начинал ходить по квартире, оглядывая ее по-хозяйски, и спрашивал все так же громко:
– Ну и как вы тут без меня живете?
– Хорошо, – неизменно отвечала Антонида. – Лучше всех, не жалуемся.
– Ну а со мной еще лучше будет. Понял я, Тоня, свою ошибку. Без тебя мне никуда. Ты у меня одна. Так что все – начнем жизнь сызнова.
И в этот раз Анатолий был, несмотря на годы, все так же статен и красив, лишь чуть посеребрели на висках волнистые волосы. Красавец мужчина. Такой же, как всегда. Такой же и не такой. «Здравствуй, Тоня!» – чуть ли не прошептал. И потом, хоть и спросил: «Как вы тут без меня живете?» – но после обычного ответа: «Лучше всех», – вдруг сказал то, что никогда не говорил – виноватое:
– А я вот пришел.
– Вижу.
– Навсегда пришел.
– Навсегда – это на сколько?
– Ну зачем ты так? – муж по-прежнему топтался возле двери, и это удивляло Антониду.
– Но все-таки на сколько? – повторила она вопрос.
– Пока не выгонишь.
– По-моему, ты всегда сам уходишь.
– Но я же всегда возвращаюсь. И потом я никогда не требовал развода, потому что всегда тебя любил.
– Полюбил волк кобылу…
– Тоня, ну что ты злишься?
– А тебе хочется, чтобы я со слезами благодарности бросалась на шею.
– Мне ничего не хочется, я пришел домой, и не хочу ругаться, и больше никуда и никогда не собираюсь уходить.
– Ну-ну, – Антонида, все еще удивляясь странному поведению мужа, ушла в комнату и включила телевизор.
А дальше все пошло, словно по сценарию. Все в точности, как в первые его возвращения. Анатолий пытался с ней заговаривать, а она отмалчивалась или отвечала короткими фразами. А когда Анатолий сказал, что проголодался и нет ли у нее чего-нибудь поесть, Антонида, как всегда, предложила ему сходить в столовую. После этих слов муж по обыкновению шел на кухню и проверял содержимое холодильника, то есть вел себя по-хозяйски. В этом раз он, нарушая сценарий, не пошел на кухню, а сказал:
– Ты не думай, что я в нахлебники, деньги у меня есть. Получаю я, кстати, прилично.
– Да ну? – деланно удивилась Антонида. – Ну раз ты такой богач, тебе надо не в столовую, а в ресторан.
– Я серьезно, а ты, – укорил муж.
Антонида не ответила. Муж вел себя совсем не так, как в прошлые разы. Его словно подменили, он стал как-то мягче, что ли, никаких резких, громких слов. Сидит здоровенный мужик и мямлит что-то о деньгах…
Антонида встала, выключила телевизор. Выключила, хотя шел интересный фильм, и ей самой хотелось его досмотреть. В прежние времена муж бы обязательно снова включил, но теперь только она сказала, что ей пора спать, потому что завтра рано вставать, как Анатолий тут же ушел в другую комнату.
Уж не вышколила ли его пятая любовница, уж больно он приглаженный, хмыкнула Антонида и начала расстилать постель. По пути бросила ему подушку на диван в другой комнате – это тоже был один из моментов привычного ритуала. А сама легла и потушила свет.
И тут, согласно все тому же накатанному сценарию, должен был появиться муж. Обычно он присаживался на край кровати и говорил, как соскучился без нее, соскучился по ее телу, а сам совал руку под одеяло. Потом отбрасывал одеяло и наваливался на жену. Антонида всегда яростно отбивалась, говорила, чтоб шел к своим проституткам…
Но все заканчивалось тем, что муж оставался с ней на ночь, а утром они вставали уже примирившиеся. Конечно, Антонида еще некоторое время сердилась, не разговаривала, гневно отбрасывала руку, когда он днем прикасался к ней…
А вот Анатолий вел себя так, словно и не уходил никуда.
И в этот раз Антонида ждала, что вот-вот раздадутся шаги мужа…
Если бы ее спросили, хочется ей, чтоб Анатолий пришел, Антонида не смогла бы точно ответить. С одной стороны, от одних воспоминаний о его ласках ее охватывала внутренняя дрожь, с другой – обида, непроходящая обида, что бросил ее, где-то шлялся и, как ни в чем не бывало, лезет к ней на кровать…
Дом постепенно засыпал, успокаивался, за стеной смолкла музыка, утихли разговоры, крики, а муж не шел. Слышно было лишь, как скрипел под ним старый-престарый диван. Антонида давно собиралась его выкинуть, да все как-то откладывала на потом.
Прошло еще порядком времени, а Анатолий все не шел.
Что это он, с некоторой даже досадой подумала Антонида. С досадой – потому что была уверена, что Анатолий все равно придет, так пусть бы приходил побыстрее.
Или Анатолий, наконец-то, понял, что подло вот так из чужой постели сразу лезть к ней, после подлого предательства. Может, и в самом деле под старость поумнел. Дай-то Бог.
Поверив, убедив себя в поумнении мужа, Антонида успокоилась и вскоре уснула.
Но утром, заглянув в комнату мужа и увидев его открытое тело, Антонида с сожалением вздохнула.
Будить мужа не стала, позавтракала и ушла на работу.
На работе уже знали, да и как не знать, если их дом ведомственный и половина Управления живет в нем. И, конечно, многие видели приход Анатолия. И теперь засыпали Антониду вопросами:
– Твой вернулся?
– Ну и что надумала?
– Опять приняла? Ох, Тонь, и терпение же у тебя.
– Я бы один раз простила, с кем не бывает. Ну а потом все. Иди, милый, гуляй.
– Как у самого-то хватает совести возвращаться?
– А у таких совесть осталась там, откуда они появились.
– Нет, удивляюсь я тебе, Тоня, как ты его терпишь.
И Антонида уже в который раз подумала, что плохо жить в одном доме с теми, с кем работаешь. Словно живешь не в городе, а в деревне. Всем все известно, словно вся жизнь проходит за прозрачными стенами. И еще подумала, что столько раз собиралась, но так и не обменяла квартиру на другой район. А надо было, не выслушивала бы сейчас бабьи советы.
Да благо бы у остальных с мужиками лад был, у одной муж пьет – не просыхает, а у Зеньковой третий муж ушел, а туда же – «я бы его поганой метлой». Хорошо говорить, если ни один из трех мужей и не думает возвращаться.
Выгнать! Не пустить на порог! Легко сказать, да нелегко сделать. Когда Анатолий ушел во второй раз, она так и решила. Все! Больше ему здесь делать нечего. Она о нем слышать не хочет. Да и к кому ушел, к сопливой девчонке, у той только что родители погибли. Обдурил девку, говорить-то мастер. Антонида это потом узнала, когда муж вернулся, а девчонка прибежала, просила Антониду отдать Анатолия ей. Дуреха. Ну это потом. А тогда Антонида твердо решала. Все! Решила! А на развод не подала и полтора года растила одна двоих детей – после его первого возвращения у них родился сын Коля. А уж советников и тогда хватало: «Разведись, хоть алименты с него сдерешь. С паршивой овцы, хоть шерсти клок».
Да Антонида на все советы одно отвечала:
– Он ушел, пусть он и на развод подает.
И, может, потому что не развелась, а, может, потому что дети были маленькие, Антонида даже не подумала о том, чтобы связать свою жизнь с другим.
Хотя после ухода Анатолия у нее на пути вновь появился Игорь, тот, кого она бросила ради Анатолия. Игорь высокий, статный, как Анатолий, покрасивше его, – такой голубоглазый ковбой из американских фильмов. И о серьезности ухаживаний сразу заявил, мол, как поженимся – детей сразу усыновлю. И при этом ни слова упрека, что вот, мол, бросила меня, теперь одна осталась. В общем, «счастье само шло ей в руки» – тоже не ее слова.