Владислав Авдеев – Книга жизни [сборник] (страница 30)
– Привет-то привет… Но вдруг Юткин не напьется, и потом, он ведь сторожит с напарником.
– Напарник такой же любитель выпить. Да все будет о’кей!
– Смотри, Игорь, надо чтобы сразу, раз – и все. Если сорвется, мужики Андреева нас на части порвут. А тебе хозяин голову оторвет. Понял?
– Понял. Может, шашлычков с нами, с водочкой?
– Не могу, дел много. Ну, ни пуха ни пера, – Семен Семенович похлопал Игоря по плечу и пошел к машине…
После его отъезда парни еще часа два пили водку и о чем-то громко спорили. А Слободчиков, усевшись на диван, пружины которого во многих местах проросли сквозь потрепанный дерматин, переваривал услышанное. Дело в том, что Андреев был мужем сестры Слободчикова, и потому, услышав о поджоге магазина, Слободчиков постарался запомнить номера машин и даже начеркал их на переборке осколком иллюминаторного стекла.
«Дожили, – думал он, – и до нашего города докатилось. Ну ничего, сейчас сразу же к Андрееву, а уж тот пусть сам милицию предупредит. Козлы! Сидят, пьют и не знают, что их ждет. Да и Семен Семенычу не поздоровится».
Слободчиков хорошо знал тот район, где стоял магазин Андреева, и теперь представлял, где бы он устроил засаду. Но сначала, перед приходом поджигателей, он заменил бы в канистрах бензин на воду, а то стоит замешкаться при задержании и магазин не спасти…
Слободчиков так увлекся разработкой плана захвата поджигателей, что двух часов сидения просто не заметил.
Когда вышел на палубу и прислушался к шуму удаляющейся машины, то невольно подумал, что парни уже через несколько минут будут в городе, а ему еще топать и топать. Хорошо, у кого есть машина. У Андреева их три…
И невольно мысли Слободчикова приняли другой оборот. Конечно, парни – подонки и место им в тюрьме, но и Андреев порядочная сволочь. В свое время он возглавлял партийную организацию большого предприятия и постоянно при встречах выговаривал Слободчикову:
– Так жить, как ты, нельзя. Все передовые люди в партии, а ты словно на обочине. Настоящая жизнь проходит мимо тебя. Смотри, у меня и квартира отличная, и машина, и дача, и путевки беру самые-самые. А почему? Потому, что мы, партийные, – стержень общества, мы на главном пути.
Прошло немного времени, и Андреев прилюдно сжег партийный билет (хотя сестра по секрету сообщила Слободчикову, что Андреев хранил билет в сейфе, а сжег что-то другое). Его выбрали генеральным директором предприятия, и тут при всеобщем хаосе, который создало само правительство, Андреев развернулся. Прокручивая деньги предприятия, он сколотил целое состояние и основал частную фирму. А предприятие по уши в долгах. Теперь при встречах Андреев важно выговаривает Слободчикову:
– Так жить нельзя. Все передовые люди занялись бизнесом, а ты словно на обочине. Смотри, у меня все есть, каждый год отдыхаю за границей. А почему? Потому, что мы – стержень общества, мы на главном пути.
А может, не мешать? Пусть поджигают. Одна поганая крыса съест другую…
На работе, когда прочитают в газете, что убили очередного коммерсанта или банкира, никто не огорчается, наоборот, кто-нибудь да скажет: «Так им, скотам, и надо, пусть не радуются. Пусть даже на Канарах им снятся страшные сны».
Конечно, не мешать. Ведь это случайность, что он подслушал. Не поехал бы на рыбалку, и в среду магазин спокойненько сгорел. И черт понес его на рыбалку. А если поехал, надо было сидеть возле лунки и не дергаться. Пусть бы жгли. Но и сейчас им никто не помешает, если он промолчит…
А как же Люся, его родная сестра? Пусть Андреев – сволочь, но Люся-то? В детстве, да и потом они всегда поддерживали друг друга, всегда между ними были отличные отношения. Конечно, в последнее время они с сестрой как-то отдалились друг от друга, но тут свою роль сыграла жена Слободчикова, заявив: «К Андреевым я больше не пойду, собираются одни хапуги. Я туда съездила, я сюда, я то купила, сын у меня в Америке, дочь в ж… Скоты, ведь на наши деньги жируют!»
…Все, решено. Он ничего не слышал и никому ничего не скажет. Пусть горит этот чертов магазин.
Некоторое время Слободчиков шел, напевая: «Ничего не видел, ничего не слышал, никому ничего не скажу…»
– Черт возьми! – вскричал он через некоторое время, вспугнув двух куликов возле лужицы. – Такое настроение хорошее было!
Черпнул из лужицы ледяной воды и плеснул на лицо. Нет, надо сказать, а то потом изведусь. Интересно, как отреагирует Андреев на это сообщение? Вот тебе и на обочине: захочу – сожгут, не захочу – не сожгут. Нет, надо сказать.
Всю остальную часть дороги Слободчиков уговаривал себя, что надо предупредить Андреева, неважно, какой он человек, важно – не допустить преступление.
Только добрался до дому, не успел даже рассказать жене об услышанном, как заявилась сестра. Не возьмут ли Слободчиковы на время их сиамского кота? Они с Андреевым едут в Париж, потом к морю, кота рады взять многие, но в чужие руки отдавать неохота, кот им так дорог…
Слушая сестру, Слободчиков наполнялся злостью и заявил, что в последнее время ненавидит котов, особенно жирных. Сестра растерянно замигала, схватила сумочку и кинулась к двери.
Жена удивленно глянула на Слободчикова, но промолчала. А Слободчиков, глядя в окно на бегущую к машине сестру, где ее ждал жирный кот Андреев, подумал, что, пожалуй, он зря погорячился, зря обидел Люсю. Конечно, все можно поправить. Приди он к Андрееву со своей новостью, и тотчас станет желанным гостем, даже отодвинет на второй план сиамского кота. Но Слободчиков твердо решил: Андрееву про поджог не скажет.
Этому своему решению Слободчиков не изменил до самой среды. А вот стоит ли предупредить милицию – этим вопросом он буквально извел себя. И не желание спасти магазин Андреева терзало его, а желание не дать этим ублюдкам выполнить задуманное.
В среду, как стемнело, Слободчиков появился возле магазина Андреева, он видел, как белобрысый поставил машину в гараж, видел, куда тот положил ключ…
Внутри у Слободчикова все дрожало, время до поджога стремительно сократилось, а он все так и не решил, что же ему делать. Редкие прохожие, оглядываясь, торопливо шли по улице. Счет пошел уже на минуты. Слободчикову оставалось или предупредить охрану, или попробовать самому остановить поджигателей… Он хотел, чтоб и сожгли магазин, вернее, был не против. Но чтоб какие-то ублюдки вот так запросто могли поджигать дома – это он тоже допустить не мог…
Останавливаясь после каждого шага и прислушиваясь, подкрался к гаражу. Хотел закрыть его на замок, а ключ забрать себе, но в последнюю минуту передумал. Все дальнейшее, все его действия были стремительны и расчетливы, словно он все давно продумал. Вынес из гаража канистры, подбежал с ними к магазину, облил его со стороны двора бензином и поджег. Затем дворами выбрался на параллельную улицу и пошел домой.
Он был до удивления спокоен, все волнения последних дней улетели прочь. И в эту ночь Слободчикова впервые не мучила бессонница.
Назавтра, проезжая на работу мимо магазина, убедился, что двухэтажка исчезла, оставив вместо себя дымящиеся головешки. На работе, когда услышал радостное: «Видели, магазин на проспекте сожгли? Так им и надо. Охрана, говорят, из окна прыгала», – криво усмехнулся.
Вечером по телевизору объявили – Андреев обещает пятьсот тысяч тому, кто укажет поджигателей.
Слободчиков долго глядел на телефон, сцепив пальцы рук и постукивая ими по подбородку. Решившись, позвонил Андрееву. Сказал, что он знает лишь, кто собирался поджечь магазин, и назвал номера машин Семен Семеныча и его братков. На вопрос: «Кто звонит?» ответил:
– Человек с обочины.
АН-2
У Антониды Ивановны вернулся муж.
Вернулся не из отпуска, не из командировки, а от женщины, с которой жил в последнее время и ради которой бросил Антониду Ивановну.
Это было не первое его возвращение. За время их совместной жизни муж уходил от Антониды пять раз и пять раз возвращался (это его возвращение как раз и стало пятым).
Когда муж ушел в первый раз – ушел неожиданно, никаких ссор, вечером позанимались любовью, а назавтра он не вернулся с работы, лишь позвонил и сказал, что больше не придет, – то в ответ Антонида весело пригрозила:
– Я тебе не приду. Я тебя сама не пущу, – потому как какая женщина поверит, что ее бросил муж, с которым она вот только занималась любовью.
Не поверила, но когда муж повторил свои слова и повесил трубку, она все же забеспокоилась, хотела тут же бежать к нему на работу, но одумалась, муж был горазд на всякие выдумки и, наверное, пошутил и в этот раз. Никуда не денется, придет, подумала она и решила, что скажет ему, чтоб больше так не шутил.
Но муж не пришел. Утром поехала к нему на работу, но там сказали, что он уволился. И только тут Антонида поняла – ушел! Первое, что испытала, – стыд, ей казалось, что это стыдно для женщины, если от нее уходит муж, получается, что она вроде как какая-то ущербная, неполноценная. Антонида то плакала, то вдруг спешно смывала слезы – начинала прихорашиваться, ведь Анатолий мог вернуться и застать ее такой некрасивой. Но Анатолий не приходил, и Антонида впала в отчаяние, ей казалось, что жизнь ее рухнула, и она, наверное, покончила бы с собой, если бы не Ниночка. Ниночке тогда только-только исполнилось два года, и Антонида не работала, сидела с дочкой дома.