Владимир – Притяжение Земли (страница 9)

– Знаешь, ты поосторожней, Сёма – не доверяю я этому мавру. Ты говорил – спишь чутко?

– Очень чутко! – кивнул шестилапый.

– Вот как что почуешь – сразу меня буди. Понял? Только не ешь ничего больше! А то опять заснёшь беспробудно.

– Но снотворное мне дали мгурны-лёпы. А этот не лёп – слишком большой.

– Балбес ты, Сёма! Это ж и есть пауки – собрались в этого монстра человекоподобного. Четыре руки зачем-то вылепили, видимо и тебе угодить хотели.

– Очень удобно. – покачал головой пришелец. – Лёпы могут становиться пчафом.

– Это понятно. – отмахнулся человек. – Ты, главное, не ешь ничего больше. Пока.

– Было вкусно. – Сёма понурил голову.

– Ладно, можешь фруктов голубых сожрать. – позволил Петрович. – Иди уже за дровами, да не задерживайся там. Я-то в темноте ничего не увижу.

Пауки носились быстро, куча синих камней росла. Петрович раскочегарил костёр и бросил туда отложенные чёрные камни. Сёма натаскал кучу кустов и срывал с них плоды.

Мгурну сделали «пристройку» к насыпи из камней. В итоге, вся насыпанная площадка выглядела как буква «Г», обнимающая костёр. Петрович подкатил веткой пару раскалённых камней к разным концам синей насыпи, и лежбище стало тёплым. Все улеглись, и пришельцы быстро затихли.

Виктор не спал. Смотрел в пустое небо и пытался вспомнить расположение звёзд в родном посёлке. Вся прежняя жизнь казалась очень далёкой, хотя прошло то – чуть больше суток по ощущениям. И за эти сутки ситуация становилась всё непонятней.

Он начал впадать в полудрёму, из которой его выдернула прохлада. Камни в костровище потемнели, но были горячими. Петрович их почти не видел в сумраке, но ощущал волну жара. Он нащупал ветку, повозился минуты три и подкатил несколько горячих камней к синей насыпи. Лежбище потеплело. Он поёрзал немного, согреваясь, и заснул.

Разбудило его чавканье и громкий хруст ломаемых веток. Петрович открыл глаза – было уже светло. Насыпь находилась в тени, но синие камни были ещё тёплыми. Он осмотрелся потягиваясь. Все чёрные камни лежали возле насыпанного лежбища. Кто-то перетащил их из костровища. Наверняка, мгурн – Сёма бы не додумался. Хотя, может и Сёма – не такой он и глупый: оказался в итоге прав, относительно того, что днём хрустели, всё-таки, пауки, а не кто-то неизвестный.

Он подпрыгнул от резкого треска. Шестилапый пришелец ломал ветки. Мимо ног Виктора промчался синий камень, затем ещё один, а потом целая лавина. Он проследил взглядом и упёрся в большую кучу синих цилиндрических камней, которую натаскали пауки.

Петрович встал и почувствовал боль в мышцах всего тела. Особенно ныли ноги. Это было последствия его возросшей физической активности.

– Попало в дело немятое тело. – пробурчал он. – Кажись, это от молочной кислоты в мышцах. Конечно – столько скакать и бегать.

Он пошёл к ручью, и обнаружил Сёму, прислонившегося к солнечной стороне обелиска. Пришелец ел плод прямо с ветки, смешно вытянув губы.

– Привет. – буркнул Виктор. – Чего не разбудил меня?

– А зачем? – удивился Сёма.

– Да затем! – Петрович вдруг осёкся, пытаясь сам понять – зачем? Оглядевшись, ответа он не нашёл. А и правда – зачем будить, если проблем нет? Спит себе существо, значит надо ему. Пища есть, вода тоже. С врагами – непонятно, но, если бы пауки – а может и Сёма – захотели бы, съели б его ночью.

– Затем, что мы команда, понимаешь? – Виктор пытался подобрать слова, чтобы объяснить. Наверное, прежде всего – себе.

– А команда, Сёма, вместе работает, вместе отдыхает и вместе ест.

Сёма замер, не дотянувшись губами до очередного плода. Снял фрукт с ветки и протянул человеку.

– Да ешь ты. Я ж вообще говорю. – махнул рукой Петрович.

Пришелец продолжал держать плод, внимательно глядя ему в глаза. Внезапно в сознании человека вспыхнула мысль: «– Что ж я творю то! Говорю одно, а поступком опровергаю сказанное. То же мне – учитель хренов!».

Он нахмурился, злясь на себя, и протянул руку: – Ладно, давай сюда свою синюю буклю!

– Блюмбу. – радостно поправил Сёма.

Они посмотрели друг на друга и расхохотались.

Петрович сходил к ручью умыться и вернулся достаточно бодрым для новых подвигов. Хотя мышцы дико ныли. Он схватил блюмбу, и пожевывая, оценивал объём проделанной пришельцами работы.

Сёма подтвердил свою репутацию ударника производства и натаскал огромный запас веток. Все они были поломаны и уложены большущей кучей, возле костра. Рядом ютилась куча намного поменьше – голубые плоды.

Возле обелиска высилась и росла куча синих камней. Их теперь хватило бы на три лежанки. Пауки сноровисто таскали цилиндрики, мелькая в траве и на почве.

– Вы тут неплохо потрудились! – покачал головой Петрович. – Давно начали?

– Не знаю. – улыбнулся Сёма. – Вроде не очень.

Внутри неприятно кольнуло – то ли от того, что не участвовал в созидательном труде, то ли от неприятного осознания, что пауки тоже оказались эффективнее его.

Пауки начали собираться за кучей синих камней, которую сами же и натаскали. Через несколько мгновений вышел мгурн. При свете он выглядел более жутко. Словно четырёхрукий человек без кожи, с налепленными в беспорядке заплатами мышц. Вместо фасеточных глаз были чёрные выпуклости, скорее всего, не имевшие никакого отношения к функции зрения.

Мгурн молча стоял возле натасканной им кучи. Петрович дожевал блюмбу, с запозданием осознав, что нет косточек, и обратился к мгурну и Сёме: – Ну, братья-робинзоны, что делать будем?

– Я – Сёма. – возразил шестилапый.

– Мы – Крашц. – сообщил мгурн. – И мы не братья.

– Да неужели? – съязвил Петрович. – А так похожи, прям-таки – одно лицо.

Сёма перестал жевать и уставился на мгурна. Мгурн поднял все четыре руки и стал крутить перед головой, словно разглядывал себя в зеркало. Затем он втянул две руки в тело и спросил: – А теперь?

Виктор вздохнул: – Забудьте, это шутка была. Предлагаю сесть и обсудить сложившееся положение. Мне кажется – пришло время. Есть возражения?

Пришельцы молчали.

– Ну, раз возражений нет, устраивайтесь поудобнее – будем повестку составлять. Э-эх, сейчас бы чаю!

Сёма, широко улыбнулся, схватил ветку, усеянную блюмбой и плюхнулся на лежанку из камней.

– Сёма, это всё что осталось? – удивился Петрович, глядя на скромную кучку из четырёх плодов, оставшуюся на земле. Пришелец виновато улыбнулся и протянул по плоду человеку и мгурну.

– Да-а, ты Сёма – натуральная Чёрная дыра, даром что красный.

– Дома еда не регулярно бывает. Нашёл пищу – надо есть, ведь неизвестно, когда получится в следующий раз. – виновато объяснил Сёма, дожёвывая блюмбу.

Петрович почувствовал неловкость – похоже, судьба у бедолаги была не из лёгких, а он ему фруктов пожалел. Которых тут растёт без счёта. Уши у него загорели от стыда.

– Прости, Сёма, это я не со зла. Ешь сколько влезет, и даже больше. А хочешь – пойдём и наберём тебе этой брюквы целую кучу? Вот с этот обелиск! – Виктор пытался избавиться от чувства вины. – Сходим вон на тот край – мы туда ещё не заглядывали, наверняка там море плодов.

– Не факт. – прошелестел Крашц. – Рептилия могла всё поесть.

– Какая ещё рептилия? – оторопело спросил Виктор. Рептилий он тоже сильно не любил – все эти зубы, чешуйки, холодные глаза будили древний ужас, спрятавшийся где-то глубоко в генетических архивах.

Мгурн задумался, потом чётко ответил: – Синяя.

– А я видел оранжевую! – радостно сообщил Сёма.

– Началось в колхозе утро. – пробурчал Петрович.

Он посмотрел на пришельцев и спросил: – И что они делали?

– Просто лежала. – сообщил Сёма.

– Та, которую мы видели, тоже лежала. – сказал мгурн. – Неподвижно.

– А как они выглядели-то? Ну, на черепаху похожи, или на ящерку? – с надеждой спросил Петрович, стараясь не думать о змеях.

– Рептилия. – ответил Крашц.

– Ага, – кивнул Сёма. – Рептилия.

Рептилия

– Ясно. – человек поскрёб бороду, задумался и протянул: – Мдаа… Плотность населения растёт как на дрожжах. Полагаю, перед тем как составлять какие-то планы, надо разобраться с новыми квартирантами – рептилиями вашими. Как думаете?

– Они могут быть и не новыми. – проронил мгурн. – Возможно, мы все появились здесь одновременно. А может – местные.

– Возможно. – пожал плечами Виктор. – Но для нас они новенькие. Да и не меняет это ничего – пойдём знакомиться.