Владимир – Притяжение Земли (страница 11)

Виктор снова вспомнил момент своего перемещения: мороз, будка, фиолетовая вспышка.

– Предлагаю вспомнить и рассказать – как всё произошло у каждого из нас. Я начну. Шёл домой, прошёл мимо трансформаторной будки – это строение такое, для электричества. Потом смотрю – опять эта будка! Только странная какая-то: прямо на дороге стоит, и как будто двигается. Ну а потом – вспышка, и я оказался здесь. Прямо вот здесь, у этого обелиска.

– Я убегал от пчафа. – сообщил Сёма. – Спрятался в яме. Потом поднял голову и увидел вспышку.

– Ничего не слышал подозрительного?

– Нет. Я очень чуткий, но всё было тихо. Потом очнулся. Видел, как ты огонь делал, затем спал в камнях.

Человек повернулся к мгурну. Крашц тянучим голосом поведал свою историю: – Мы попали под огненный град, и спрятались в убежище. Вспышка вырвала нас прямо оттуда. Здесь очнулся в то же время, что и вы.

Все повернулись к рептилии.

– Я почувствовал изменение в напряжённости поля. – заговорил Ишшт. – Перешёл в турбо режим и успел обнаружить энергетический пучок, движущийся прямо на меня. Очнулся здесь. Две ночи назад.

– А что за пучок? – поинтересовался человек.

– Не знаю.

– Но ты же её видел. Сигнатуру прочёл – сам рассказывал.

Рептилия посмотрела на него, потом изогнула хвост и пульнула разрядом в землю.

– Что это? – спросил Ишшт Виктора, показывая на выжженные на земле символы.

– Символы какие-то. Надпись или формула? – предположил тот.

– Но что она означает? – настаивал таалг.

– Не знаю. – сдался Петрович.

– Но ты же видишь эти символы! Вот так же и я не знаю, что это было за излучение, хоть и видел его.

Рептилия задумалась и добавила: – Но луч был выпущен таким образом, что я уже не мог уйти от него.

– И что это значит?

– Это очень маловероятное событие. Тот, кто это сделал – могущественнее меня.

Все притихли, обдумывая услышанное. Виктор оглядел компанию и вынес вердикт:

– Учитывая это, а также мою подозрительную трансформаторную будку, и то, что Крашц переместился прямо из убежища, а чуткий Сёма ничего не слышал, делаю вывод, что нас всё-таки похитили.

Все молчали. Виктору показалось странным, что вся инициатива идёт от него, хотя пришельцы, судя по общению, вовсе не были примитивными видами. «– Может, это какая-то игра? Что-то вроде виртуальной реальности, где я должен направлять команду виртуальных существ?».

Он ещё раз быстро обежал взглядом всю компанию монстров, и заявил:

– Ну, или я сейчас валяюсь где-нибудь, а моё сознание попало в некую сумеречную зону – лимб по-нашему.

Все с интересом и удивлением уставились на него. Виктор улыбнулся и добавил:

– А вы все – плод моего воображения.

По телу Крашца пробежала волна. Он сложил все четыре руки – две на животе и две на груди, и заявил: – Интересная гипотеза. Мы впечатлены.

– А я валяюсь на спутнике Давад Мерой БраБра джикс медор двести первом, и вы – мои плоды воображения. – воскликнул Сёма.

– Если мы все плоды воображения друг друга, то почему оказались в одном месте? – возразил Крашц.

– А как же иначе? – Сёма пошарил лапой и предъявил ветку, на которой густо висели блюмбы. – Плоды всегда рядом друг с другом!

В это раз первым к хохоту Виктора присоединился мгурн. Его тело заходило ходуном. Следом залился смехом сам Сёма. У ящерицы стали быстро меняться цвета тела, с кристалликов на поверхности тела стали соскакивать искры.

Отдышаться после смеха получилось не сразу – воздух стал горячим, съёжившаяся тень не спасала от жары. Витьку показалось, что влажность повысилась. Он осмотрелся.

Сема распластался на земле, блаженно улыбаясь, и иногда всхлипывая запоздалым смешком. Мгурн растёкся в бесформенную кучу, пауки слабо шевелились и изредка вздрагивали.

Ишшт изменился: всё тело было тёмно-синим, а хвост переливался всеми цветами. Глаза у него стали менее холодными, из-за появившейся тени безумия и заполошности. Он вдруг исчез. Весь, кроме хвоста. Через несколько мгновений проявился, в прежнем – бледно-зелёном цвете. Глаза снова были холодными.

Он заговорил, и в его голосе слышалось некое напряжение, словно он пытался скрыть смущение.

– Вообще-то, для нашего случая лучшей аллегорией будет это. – Ишшт указал на четыре блюмбы, лежащие на земле. – Все плоды оторваны от своего родного мира, и помещены в одном месте.

Все посерьёзнели, уставившись на голубые фрукты. Петрович вспоминал свой мир.

– И что нам делать? – вкрадчиво прошелестел Крашц.

Все переглядывались, но в итоге взоры сфокусировались на человеке.

– Гхм… Ну, как бы то ни было, надо осмотреться по-хорошему, исследовать пространство вокруг – может наткнёмся на цивилизацию. Кафе, например, или магазин не помешали бы.

Он вытер пот, вздохнул и добавил: – Я бы сейчас кефиру выпил. А лучше – квасу!

Все молчали. Мгурн осмотрелся: – До горизонта всё выглядит пустым – только кусты.

– Сначала вокруг всё исследуем, подготовимся хорошенько, а потом снарядим экспедицию за горизонт. – Петрович окинул взором ландшафт. – Уйдут дни, а может недели, но время то у нас, похоже, есть.

– Или можно провести разведку с воздуха. – ровно произнесла рептилия, с шумом взлетела и исчезла из виду.

– Ну, можно и так. – проворчал Петрович.

Ишшт вернулся через несколько минут, и сообщил, что холм, на котором они сидят, самое цивилизованное место в округе.

– А большая она, округа эта? – спросил человек.

– Радиус доступной зоны в пять раз больше расстояния до горизонта. – доложил Ишшт, добавив: – Если смотреть с высоты обелиска.

– Что значит «доступная зона»? – спросил Крашц.

– Пространство, за пределы которого я не смог выбраться. – объяснил таалг.

Виктор посмотрел на него встревоженно, и спросил: – Ты хочешь сказать – зона огорожена?

– Огорожена. – кивнул таалг.

– Чем?

– Ничем.

Все с немым вопросом уставились на Ишшта. Он с явным удовольствием принимал солнечную ванну, подставляя тело струям горячего воздуха.

– Слушай Ишшт, а ты какого гендерного пола – мальчик, девочка? – внезапно спросил Петрович.

– Я – таалг. – равнодушно объяснила рептилия.

– То есть – нет различий, все одного пола?

– Все никакого пола. У нас нет разделения или градации по этому признаку, ввиду его отсутствия.

– Ну, так, в общем, можно сказать – один пол. – настаивал уязвлённый Петрович.

– Нельзя. – нейтрально возразил Ишшт. – Допустим, ты не умеешь вибрировать: ни на частоте один герц, ни на частоте сто гигагерц – ни на какой, и тебе вообще это чуждо. Разве можно будет назвать ваш вид одночастотным?

Виктор насупился и проворчал: – Может, и можно. Если считать, что вибрировать мы можем только на одной частоте – нулевой.

Рептилия не мигая смотрела человеку в глаза. В её взгляде не было ни агрессии, ни азарта, ни сопричастности. Просто внимание и расчёт.

– Ваш вид производит классификацию объектов и явлений по отсутствующим признакам?