Владимир Жуковский – Лубянская империя НКВД. 1937–1939 (страница 54)

Отец и опекун ее детей Г. Шатуновский

10/XII— 1939 г.».

13 декабря Е.Г. обращается с просьбой к Л. Берии.

«Так как ордер на мой арест был подписан Вами, я разрешаю себе просить Вас познакомиться с моим делом (оно очень мало по объему)».

Наступает следующий, 1940 год. 16 января следственное дело Лены возвращается из ОСО.

«Нач. Следств. части ГЭУ НКВД СССР

Возвращаем Вам следственное дело за № 21434 по обвинению Жуковской-Шатуновской по ст. 58–12.

Жуковская-Шатуновская обвиняется в недоносительстве о контрреволюционной работе своего мужа Жуковского, последний еще не осужден, ввиду чего дело не может быть направлено на рассмотрение Особого Совещания при НКВД СССР».

10 февраля большое заявление на имя Берии подает Г.Б. Шатуновский. Приводим выборку.

«Когда-то, до Революции реакционнейший женофоб Отто Вейнингер выставлял женщину, как «функцию мужчины», писал (в книге «Пол и характер»), что отношения между мужем и женой «есть не что иное, как отношения между субъектом и объектом… Женщина всегда требует от мужчины определенных взглядов, чтобы иметь возможность их заимствовать… Мужчина и женщина вместе только составляют человека». Вся жизнь и вся работа, культурный уровень и удельный вес моей дочери непререкаемо свидетельствуют, что она не могла быть такой «функцией» мужа и таким позаимствователем его взглядов. В этой части она стояла слишком высоко и позиции ее были нерушимы. Она работала в лаборатории Академии с ясным сердцем и незатуманенным сомнениями сознанием; никакие тревоги ее не одолевали; в партийной работе он был член комиссии партийного контроля — по советской лестнице взобрался на верхи НКВД. Ему ли не верить? Она не сомневалась, как и все окружающие в ту пору — он делает то, что нужно делать.

Проверьте «улики», и уличенное лицо, и я уверен от «улик» останутся осколки вдребезги разбитой гнусной клеветы сомнительной подлой личности — и моя дочь будет возвращена к своим малым детям и своей работе, своей стране…

Если она вернется, она будет жить со мною и будет работать на дело укрепления Красной Армии с прежней неутомимостью. Пережитые испытания и раны залечатся (труд — лучший лекарь) — и она поймет, в какой водоворот она попала и вырвалась и что надо начинать новую вторую жизнь сначала.

10 февраля 1940 г. Г. Шатуновский»

Возвращаемся к тюремно-следственной процедуре.

Приложение: по тексту

Зам нач БУТЫРСКОЙ тюрьмы ГУГБ НКВД капитан Гос. Без. Бизюков

Нач. канцелярии мл. лейтенант г.б. Юрзин

Справка

У заключенной Бутырской Тюрьмы ГУГБ НКВД Жуковской-Шатуновской Елены Георгиевны, 33 лет, со стороны внутренних органов и органов движения особых отклонений от нормы не отмечается.

Годна к ТЯЖЕЛОМУ физическому труду.

Пом. НАЧАЛЬНИКА САНЧАСТИ БУТЫРСКОЙ ТЮРЬМЫ ГУГБ НКВД

Военврач 2 ранга:

Бондаренко. (Подпись другая. — В.Ж.)

…/II—40 года Круглая печать: НКВД-ГУГБ-БУТЫР(ки) ТЮРЬМА

Ну кто после такой мощной справки посмеет обвинять советское общество в женском неравноправии!

И наконец грянул скорый и неправедный суд.

Постановление Особого совещания

Выписка из ПРОТОКОЛА 14

Особого совещания при Народном комиссаре Внутренних дел СССР

от 19 февраля 1940 г.

Постановили

Жуковскую-Шатуновскую Елену Георгиевну, как социально-опасный элемент — заключить в исправительно-трудовой лагерь, сроком на ВОСЕМЬ лет, сч. срок с 11 ноября 1938 г.

Слушали

16. Дело №-21434

по обвинению

Жуковской-Шатуновской Елены Георгиевны, 1906 г.р., ур. Гор.

Вознесенска, УССР, еврейка, гр. СССР

Нач. секретариата

Особого Совещания НКВД СССР Подпись (Факсимиле. — В.Ж.)

Отв. секретарь Особого совещания (ИВАНОВ) (подписи нет. — В.Ж.)

Круглая гербовая (красная) печать НКВД

Двумя днями позднее Лена, еще не зная о состоявшемся решении, обращается с жалобой.

Начальнику следственной части Главного Э.К. Управления от Е.Г. Жуковской-Шатуновской Бутырская тюрьма Камера 254

Заявление

Год прошел с тех пор как я (22/II—39 г.) расписалась в том, что следствие по моему делу закончено. (Похоже, Лена запамятовала: первый протокол об окончании следствия датирован 23 апреля 1939 г. — В.Ж.)

Последний раз меня вызывал следователь Данилин и уверял в том, что в ближайшие дни мне будет объявлено решение. С тех пор также уже прошло полгода.

Теперь я уже тридцать вторые сутки сижу в одиночке.

Со времени последнего вызова, когда мне стало известно впервые все мое дело, я написала три заявления по существу предъявленного мне обвинения. В ответ на них мне посылают извещения о том, что они будут рассмотрены, а результат сообщат особо. Но результата все нет, и так проходят месяцы и уже стали проходить годы (я арестована 11/XI в 1938 г.)

Это состояние напряженного ожидания для меня еще мучительнее оттого, что день и ночь меня угнетает мысль о моем больном старике отце и о маленьких моих детях отданных.

Если есть обстоятельства, которые заставляют откладывать решение, я прошу Вас, вызовите меня, хотя бы для того, чтобы объяснить мне это и сообщить о моей семье.

21 февраля 1940 г.

И вот Бутырский этап тернистой дороги подходит к концу. Лене дают свидание с отцом (в деле это не отражено).

Впереди ГУЛАГ.

Лагерь. Остап Вишня. Серафимофич — Берии. За четыре месяца и четырнадцать дней до срока

Очередное пополнение контингента островной империи фиксируется двумя документами.

Талон к дубликату ордера

№ 429

Нач. 1-го Спецотдела НКВД СССР

Гор. Москва

Сообщаю, что осужденная Особым Совещанием при НКВД СССР от 19/П—1940 г. Жуковская-Шатуновская Елена Георгиевна прибыл в УПРАВЛЕНИЕ Северного Железно-Дорожного Лагеря.

Нач. 3 отд. 2 отд. лагеря НКВД

25. III. 1940 г. Подпись.

Примечание: талон направляется тюрьмой с начальником Конвоя в орган НКВД по месту отправки осужденного и органом НКВД по прибытии осужденного возвращается в 1-й Спецотдел НКВД СССР.

НКВД-СССР (на бланке почтового типа)

Гл. Упр.