Владимир Жиров – Список последних желаний (страница 5)

Пункты рождались сами собой. Сперва глупые, детские, типа искупаться в фонтане (в центре был такой, с лягушками, мимо которого он ходил каждый день и всегда хотел, но почему-то не решался, было стыдно), съесть торт руками (никогда не пробовал, всегда аккуратно вилкой, как мама учила). Потом серьезнее – прыгнуть с парашютом (страшно было всегда, но теперь-то чего бояться?), признаться в любви маме (это оказалось сложнее всего, он даже написал этот пункт три раза, перечеркивал, снова писал, и рука дрожала), увидеть море (настоящее, живое, чтобы в глаза смотрело, а не на картинке в телефоне). Потом совсем безумные – угнать машину (просто чтобы почувствовать, что может, что руки еще держат этот мир), подраться с кем-нибудь (не по-настоящему, а так, чтобы кровь кипела), поцеловать незнакомку (ту, которую никогда больше не увидишь, чтобы не было больно вспоминать).

Он писал и внутри что-то оттаивало, холодная тяжесть в груди начинала понемногу отпускать. Список рос, пункты переплетались, вычеркивались, дописывались снова. Матвей вырвал несколько страниц, начинал заново, расставлял приоритеты, переставлял местами. Это было похоже на план. А он ведь всегда любил планы. В них всё было предельно понятно, разложено по полочкам. И не было места неизвестности, которая ждала его в конце коридора.

А последний пункт он написал дрожащей рукой.

"Не сдохнуть раньше, чем сделаю всё остальное". – медленно вывел каждую букву, будто боялся, что они распадутся.

Матвей закрыл тетрадь, положил на стол, посмотрел на неё. Тонкая, в клетку, с дурацкой картинкой на обложке.

"Ну что, братан, погнали?" – будто говорил котенок с обложки.

Матвей усмехнулся, взял тетрадь, сунул в рюкзак и вышел на улицу.

Солнце больно ударило в глаза. Но он не закрылся. Он смотрел прямо на него, щурился, но смотрел.

"Если это последнее лето, то я хочу видеть каждую его минуту. Даже если они режут глаза".

И начал жить. Быстро. Жадно. Как в последний раз.

Первый пункт он выполнил в тот же день. Купил торт в магазине что напротив, пришел в парк, сел на скамейку и съел его руками. Крем пачкал пальцы, крошки сыпались на джинсы, прохожие оборачивались и смотрели на него как на идиота. А Матвей ел и улыбался. Впервые за долгое время по-настоящему. Потому что торт оказался гадким, приторным, с каким-то резиновым кремом, но он стойко его доел до конца. Все строго по плану, ведь список это не просто слова. Это единственный способ не сдохнуть раньше времени, чувствовать, что ты еще живой.

Настоящее время. Дождливый октябрьский вечер

Матвей и Алиса сидели в круглосуточной "Пятерочке" за пластиковым столиком в кафетерии. Вокруг сновали редкие покупатели, пахло выпечкой и мокрой одеждой. Напротив них стояли два остывших кофе из автомата и то самое мороженое, которое они так и не съели. Оно растаяло, превратившись в липкую лужицу на салфетке.

Алиса слушала. Сначала с недоверием, потом с ужасом, потом с каким-то странным, щемящим чувством, которое не могла точно определить.

– Полгода? – переспросила она тихо.

Матвей пожал плечами с наигранным равнодушием.

– Врачи любят преувеличивать. Может, год. Может, два. А может, завтра свалюсь и… привет. Да какая разница? Важно не сколько, а как.

– Это цитата из "Санта-Барбары"? – неожиданно ляпнула Алиса.

Матвей уставился на нее, опешив от неожиданности. Секунду молчал. А потом расхохотался. Громко, искренне, так, что старушка на кассе обернулась и укорищненно покачала головой.

– Ты офигенная! – выдавил он сквозь смех. – Серьезно. Все, кого я знаю, начинали плакать, жалеть, гладить по головке. А ты выдала про Санта-Барбару.

Алиса смутилась. Она и сама не знала, зачем это сказала. Но слово-то не воробей… , чтобы не разреветься. Потому что внутри всё сжималось от жалости к этому парню, который сидел напротив, улыбался и рассказывал о своей смерти так, будто речь шла о банальном переезде в другой город.

– И что теперь? – спросила она. – Будешь выполнять список?

– Ага. Уже начал. – Матвей загнул пальцы. – В фонтане искупался. Это раз. Охрана, кстати, реально гонялась, но я быстрее. Торт съел один, без тебя, к сожалению. Это – два. В аэротрубе прыгнул. Это такой айф, кстати, советую. Не пожалеешь. Адреналина по самую макушку. Это три. Маме сказал, что люблю. Она расплакалась, так что пришлось соврать, что это я просто так. Ну, настроение такое.

Алиса смотрела на него и поражалась. Как можно быть таким спокойным? У неё развод родителей выбил почву из-под ног, а тут смерть. Самая настоящая. Близкая.

– Ты не боишься? – выдавила шепотом.

Матвей посмотрел на неё долгим взглядом. Улыбка медленно сползла с лица. И на секунду Алиса увидела то, что он старательно прятал за этой дурацкой бравадой. А именно, настоящий, животный ужас.

– Боюсь. – ответил он тихо. – Больше всего на свете. Но если я начну бояться всерьез, я просто лягу и умру прямо сейчас. А я не хочу. Я хочу пожить. Даже если мало. Даже если глупо. Понимаешь?

Алиса кивнула. Хотя и не понимала, не могла понять. Но кивнула.

– Так. – Матвей хлопнул ладонями по столу, возвращая прежнее дурашливое выражение лица. – С тобой всё ясно. Алиса, девочка с блокнотом. Рассказывай.

– Что рассказывать?

– А вот это. – он ткнул пальцем в её рюкзак, из которого торчал край того самого блокнота с грустным котом. – Что ты там строчила на стадионе? Любовное письмо? Жалобу в ООН?

– Стихи. – буркнула Алиса.

– Ого! – Матвей изобразил искренний восторг. – Поэтесса! Дай почитаю.

– Нет!

– Давай-давай, не жмись. Я тоже творческая личность, между прочим. На гитаре играю. Правда, плохо, медведь на ухо наступил. Зато громко.

Алиса колебалась. Она никогда никому не показывала свои стихи. Это было слишком личное, слишком интимное. Как дневник. Но этот странный парень напротив смотрел на неё так, будто ему действительно было интересно. Он видел в ней не серую мышь, не странную новенькую, а человека. Настоящего.

Она достала блокнот, раскрыла на первой странице и нерешительно протянула ему.

Матвей взял осторожно, как реликвию. Начал читать. Сначала первое стихотворение, потом второе, потом перелистнул дальше. Алиса сгорала от стыда, готовая провалиться сквозь этот дешевый пластиковый пол.

Наконец он поднял глаза.

– Слушай. – сказал он серьезно. – Это же грустно. Грустно до жути. Ты что, всегда такая?

– Нет. Последние два месяца.

– И что случилось два месяца назад?

Алиса молчала, прикусив губу. Она не хотела рассказывать. Не хотела, чтобы этот веселый, умирающий парень жалел её. Её проблемы на фоне его проблем были просто смешны.

Но он смотрел. Ждал.

– Родители развелись. – выдохнула она наконец. – Папа ушел. К другой. А мама… она будто умерла. Сидит и смотрит в одну точку. А меня как будто не существует. Переехали сюда… Новая школа, ни друзей, ни… да ничего. И я одна. Совсем одна.

В горле защипало. Алиса отвернулась, чтобы он не видел её глаз.

Матвей молчал долго. Потом вдруг взял её руку в свою. Ладонь у него была теплая и сухая, несмотря на дождь.

– А знаешь, что я думаю? – сказал он. – Мне кажется, мы с тобой похожи. Только ты грустишь по тому, что уже умерло. А я по тому, что ещё не успело родиться. Но и там, и там очень больно. Не правда ли?

Алиса кивнула, боясь заговорить.

– Так. – Матвей хлопнул по столу. – Решено. Ты мне нравишься. Будешь моим ассистентом.

– Кем? – Алиса удивленно подняла глаза.

– Ассистентом. Помощником. Соучастником, если хочешь. – он улыбнулся. – Будешь помогать мне выполнять список. А я буду заставлять тебя улыбаться. Идёт?

– Ты с ума сошел?

– Ага. Но ты же уже это говорила. Так что не удивила. Идёт или нет?

Алиса смотрела на него и не верила своим ушам. Этот парень, которого она видит первый раз в жизни, предлагает ей стать частью его последнего приключения. Это было безумием. Чистым, стопроцентным безумием.

– Я… – начала она.

– Только не говори "мне надо подумать". – перебил Матвей. – Потому что думать некогда. У меня, видишь ли, сроки поджимают. Давай сразу. Согласна? Поехали?

Он уже встал, натягивая мокрую ветровку.

– Куда? – опешила Алиса.

– Фонтан! – объявил Матвей. – Пункт номер один. Не думала же ты, что раз я уже выполнил этот пункт, то успокоился? Нет уж! Надо повторить. С тобой. Потому что в компании намного веселее. И вообще, ты должна попробовать, прочувствовать каково это, когда за тобой гонится охрана, а ты улепетываешь, сверкая пятками.

– Сейчас? Ночью? Под дождём?!

– А когда ещё? – Матвей уже двигался к выходу. – Солнце всё равно не светит. А дождь это самыц лучший камуфляж. Давай, серая мышь, выходи из норки!

Алиса смотрела на его удаляющуюся спину. На мокрую ветровку, на растрепанные волосы, на то, как он уверенно шагает к выходу, будто знает что-то такое, чего не знают другие.

А еще она вдруг поняла – если она сейчас не пойдет, то всю жизнь будет об этом жалеть. Потому что такой шанс выпадает только раз. Подружиться с сумасшедшим. Стать частью чего-то настоящего. Жить, а не существовать.

Она схватила рюкзак и побежала следом.