Владимир Жиров – Список последних желаний (страница 6)
– Матвей! Подожди!
Он обернулся на пороге. Его улыбка осветила весь этот дешевый супермаркет.
– Догоняй!
Они выскочили под дождь. Холодные капли ударили в лицо, но Алиса даже не поморщилась. Она бежала за ним по пустынной улице, а сердце колотилось где-то в горле. Впервые за два месяца ей было всё равно, куда бежать и плевать на то, что будет дальше.
Она просто бежала. За мальчиком со списком последних желаний. И это было лучшим решением в её жизни.
– Матвей! – крикнула, догоняя. – А что там дальше в списке?
Он сбавил шаг, поравнялся с ней. Они пошли рядом, плечом к плечу.
– Дальше? – он задумался. – Торт. Самый большой. Без вилки. Голыми руками.
– Я не люблю сладкое.
– Полюбишь.
– А ещё?
– А ещё… Прыжок с парашютом. Но это дорого. Пока не потяну.
– А подешевле?
– Поцелуй незнакомки. – Матвей покосился на неё с хитрой улыбкой. – Вот это, кстати, бесплатно. Но незнакомка должна быть настоящей. Так что ты не подходишь.
– Почему? – обиделась Алиса.
– Потому что теперь мы знакомы. Очень. Я много о тебе знаю. Знаю, что ты пишешь грустные стихи и не ешь сладкое. Ты знаешь, что я скоро умру. Это уже не незнакомцы. Это… сообщники.
Алиса промолчала. Слово "умру" резануло по сердцу острым кинжалом.
Они подошли к главному городскому фонтану. Огромная чаша, в центре которой возвышалась скульптура каких-то античных богов. Сейчас была пуста, воду на зиму отключили. Но в чаше стояла дождевая вода, образовав небольшое озеро глубиной по колено.
– Ну что? – Матвей повернулся к ней. – Готова искупаться?
– Так ведь холодно! – пискнула Алиса и зябко передернула плечами.
– А ты думала, в горячем источнике будем нежиться? – засмеялся он. – Весь смысл в том, чтобы и было холодно. И страшно. И весело. Ну!
И он, не дожидаясь, перемахнул через бортик и плюхнулся в воду с ногами. Брызги полетели во все стороны.
– А-а-а! – заорал он. – Ледяная! Обалдеть! Давай ко мне!
Алиса стояла на краю. Сердце бешено колотилось. Это было безумием. И это было глупо. И, в то же время было… заманчиво.
Она зажмурилась и прыгнула.
Холод обжег ноги сквозь джинсы, перехватил дыхание, вышиб слезы. Но через секунду пришло странное, пьянящее чувство свободы. Она стояла по колено в ледяной воде под проливным дождём, напротив безумного улыбающегося парня. И смеялась.
Впервые за два месяца. Впервые по-настоящему смеялась.
– Молодец! – заорал Матвей. – А теперь бежим! Слышишь?
Где-то вдалеке залаяла собака, послышались голоса.
– Охрана! – Матвей схватил её за руку. – Ноги в руки!
Они выскочили из фонтана и понеслись по мокрому асфальту. Ветки хлестали по лицу, лужи разлетались из-под ног, сердце колотилось как сумасшедшее. Алиса бежала и чувствовала, как внутри неё расправляется что-то, что было сжато пружиной два долгих месяца. Что-то живое. Настоящее.
Они свернули в какую-то подворотню, потом ещё в одну. Наконец, остановились, задыхаясь, прижавшись спинами к холодной стене.
– Ушли. – выдохнул Матвей.
Алиса подняла на него глаза. Он смотрел на неё. И в его взгляде было нечто такое, отчего у неё перехватило дыхание. Но уже не от бега.
– Ты… – начал он.
– Эй! Молодые люди!
Фонарик охраны осветил их лица.
– Опять! – Матвей схватил её за руку, и они снова рванули по улице.
В эту ночь Алиса впервые за долгое время уснула с улыбкой.
Она лежала в своей узкой кровати, смотрела в потолок, где от уличного фонаря расползалось желтое пятно, но все никак не могла закрыть глаза. Слишком много всего было внутри. Шумного, яркого, живого. Она прокручивала в голове события вечера снова и снова. Вспоминала как они бежали по мокрому городу, как ледяная вода в фонтане заставила затаить дыхание, как Матвей протянул ей эскимо с откусанным краем и сказал: "Да ладно, я уже наелся". Она улыбнулась в темноте, натянула одеяло до самого подбородка и, наконец, позволила себе закрыть глаза.
Мокрая, замерзшая, но счастливая. Вся одежда висела на батарее, волосы еще не просохли до конца, но внутри было тепло, как не было уже очень давно. С того самого дня, когда папа сказал ту фразу. С того самого момента, когда мир раскололся на "до" и "после". Сегодня впервые за два месяца это самое "после" перестало быть вакуумом.
И впервые за два месяца ей приснился не развод родителей и не пустая квартира, где по вечерам так тихо, что слышно, как тикают часы в прихожей. Не снилась мама, которая смотрит сквозь нее, уставившись в телевизор. Не снился папа, который уходит, хлопает дверью, а звук этот отдается где-то под ребрами тупой, ноющей болью.
Ей приснились два эскимо. Одно целое, второе с откусанным краем. И приснился безумный мальчик. Тот самый, с пластырем на брови, со странным смехом и такими глазами, в которых Алиса вдруг увидела что-то знакомое. Что-то, что она чувствовала и сама. Он бежал впереди, оглядывался, смеялся и тянул её за собой. Куда-то, где не было дождя и одиночества. Где не было октября и школьного стадиона. Где можно было просто бежать, просто смеяться, просто быть живой.
Во сне она его догнала. Догнала и схватила за руку. Ладонь оказалась теплой и настоящей. И он не отпустил.
Они долго стояли посреди пустого города, мокрые до нитки и улыбались друг другу. Этот сон был таким ярким, что Алиса проснулась среди ночи, несколько минут лежала, не понимая, где она и почему в комнате так темно и тихо. Потом медленно, очень медленно, улыбка снова вернулась на её лицо. Она повернулась на бок, обняла подушку и заснула опять, чтобы успеть досмотреть то, что не успела.
В ту ночь она ещё не знала, что это было только начало.
Не знала, что этот случайный вечер, сумасшедшее купание в фонтане и мокрые кроссовки, которые она поставила сушить на батарею, перевернут буквально всё. Не знала, что этот мальчик с разбитой бровью и тетрадкой, где написан странный список, войдет в её жизнь так крепко, что она даже не заметит, как перестанет ходить на стадион и ненавидеть октябрь. Не знала, что у неё снова появится тот, кому можно доверять, с кем можно молчать, с кем можно бежать по городу под дождем и не бояться, что он исчезнет.
Начало самого большого приключения в её жизни. Начало любви.
Алиса спала, а в комнату уже пробивался первый, еще робкий утренний свет. Он ложился на подоконник, на стопку книг, на старый рюкзак с вечно заедающей молнией, в котором лежал блокнот с грустным котом. Она не писала в нем сегодня. Впервые за долгое время ей не нужно было записывать свои мысли на бумагу, чтобы они перестали душить изнутри. Потому что сегодня они не были черными и тяжелыми. Сегодня они были светлыми. Как этот утренний свет, который разливался по комнате, разгоняя октябрьскую серость, и обещал что-то новое. Что-то, чего она так долго ждала и уже перестала надеяться увидеть.
Глава 3. Ночной заплыв и сладкая жизнь
Утром Алиса проснулась с ощущением, что вчерашний вечер ей приснился.
Она лежала на своей узкой кровати и смотрела в потолок с разводами от протечки. Желтое пятно от фонаря, которое она разглядывала перед сном, днем выглядело совсем иначе, серым, неприглядным, напоминанием о том, что квартира была чужой, что стены эти видели чьи-то другие жизни, чужие ссоры и чужие примирения.
За тонкой стенкой работал телевизор. Мама снова не спала всю ночь и теперь, видимо, задремала под утренние новости. Голос диктора звучал приглушенно и монотонно. В этом звуке было что-то убаюкивающее, будто мама все еще пыталась заглушить тишину, которая поселилась в их новой квартире с сентября.
Алиса потянулась, села на кровати, обхватила колени руками. Вчерашние джинсы висели на батарее, всё ещё влажные. Из кармана торчал тот самый листок, размокший, покоробившийся, края пожелтели, чернила расплылись, но буквы всё ещё можно было разобрать.
Алиса вскочила с кровати, босиком прошлепала по холодному полу, схватила листок и перечитала список ещё раз.
Искупаться в фонтане.
Съесть торт без вилки.
Прыгнуть с парашютом.
Сказать маме, что люблю…
Не сдохнуть…
Алиса провела пальцем по последней строчке. Буквы расплылись сильнее всего, будто вода желала стереть самое важное. Или самое страшное.
"Значит, не приснилось. Значит, всё было на самом деле. И этот сумасшедший Матвей, и фонтан, и погоня, и тот момент, когда они стояли, прижавшись к стене, тяжело дыша и глядя друг на друга".
Она помнила его глаза. Темные, с каким-то странным блеском, который она сначала приняла за веселье.
Теперь-то она знала, это было не веселье. Другое. Что-то, что она видела в своем отражении, когда смотрелась в зеркало ванной после очередной бессонной ночи.
Алиса тряхнула головой, отгоняя воспоминания. Хватит. Она подошла к маленькому зеркалу, висевшему на стене, посмотрела на свое отражение. Темные круги под глазами, спутанные волосы, щеки, которые почему-то горели, хотя в комнате было прохладно. Она нахмурилась, будто пыталась рассердиться на себя за эти глупые мысли.