Владимир Волев – Не на продажу! (страница 8)

Вторая история произошла чуть позднее. У Г. был друг, обзовем его, предположим, Олегом. Если та девушка заставила его поменять отношение к женскому полу, то этот субъект умудрился поменять вообще всё отношение к людям, разрушив хрупкий фундамент социализации под ногами Г. Уже находясь примерно на стадии начала поиска своего пути и посередине от убитого здоровья, он сидит сейчас и мнит себя хозяином вечеринки.

Об этом бы я хотел рассказать лично. Первая пати, которую ты сам организовываешь, она… ну как первая девушка, что ли, запоминается навсегда, в общем. Это была действительно первая вечеринка Г. Он, конечно, бывал на разных подобных событиях, где собиралось несколько компаний в одном месте, и многие друг друга не знали. Ну и, конечно, сам собирал у себя друзей по особым случаям, но это никогда не было чем-то глобальным.

Для начала, пожалуй, предыстория. У родителей Г., сколько он себя помнил в юности, строился дом. Этакий полузагородный полукоттедж, который на протяжении многих лет люди пытаются сделать родовым гнездом. В нашем случае построили стены и крышу, а на внутреннюю отделку денег никак не хватало, как это часто бывает у среднего класса, но вот свершилось чудо! В доме провели отопление, и теперь там на самом деле можно было остаться ночевать и собрать друзей. Г. тут же занялся отделкой своей комнаты и быстро привел ее в порядок, остальная часть дома пребывала в печальном состоянии, как понимаете. Лишь на первом этаже стоял исполинских размеров стол, и были постелены полы. А что еще нужно студентам для вечеринки?

В те времена с Г. был один друг, у которого водились деньги. Они с ним постоянно встречались и ходили по разным заведениям. Тот учился на мента (с ним другое слово не подходит) в институте МВД, в котором как-то даже по синей репе ночевал и Г. Ненароком, как бы это сказать… обблевав им весь сортир. Конечно, весело просыпаться с утра в полном неадеквате, даже не упоминая, где находишься, а вокруг тебя одеваются милиционеры… Но сейчас не об этом.

Так вот, в этом их МВД — или не знаю, где еще — платили нереальную стипендию. Или довольствие, как это там называется. В общем, что-то в районе пятнадцати тысяч рублей, представляете?! Тогда это были не деньги, тогда это были деньжищи, которых обычно уже не оставалось на третий день после получки. В общем, гуляли мы на ура и просаживали всё, что было в карманах на то время. На три дня мы становились гламурными подонками и могли разгуливать по городу с бутылкой вискаря, заходя почти во все заведения, куда хотели. Когда деньги заканчивались, я угощал его — и всё по кругу.

Короче, отрывались мы на славу, находясь на пороге того самого момента, пока еще не начал задумываться, кто ты и в чём твоя цель в этой жизни. Часто могу вспомнить, как мы сидели вечерами в каком-нибудь дешевом кафе и разговаривали обо всём, что приходило в голову, полностью огораживаясь от внешнего мира. В общем, в отношения с ним я вкладывал то самое понятие «друг».

Он тоже был на этой чертовой вечеринке, о которой рассказывать, собственно, нечего. Обычный бал танцев, юношеского разврата, алкогольных напитков и азартных игр. В общем, всё по высшему разряду, по крайней мере, всем понравилось. Много народу осталось ночевать и напихалось ко мне в комнату, прямо как в консервную банку.

Пати длилось два дня, и на второй в хмельном угаре я четко запомнил наш разговор, по крайней мере, его направление. Я делился с Олегом радостью по поводу покупки машины, а точнее по тому поводу, что отец обещал подарить мне подержанный авто с работы, когда сдам на права. Потом я достал шкатулку с деньгами и показал ему свои первые накопленные средства на магнитолу и «всё такое». Как сейчас помню, там было одиннадцать тысяч рублей. Такая гордость в те дни.

Потом я ушел вниз играть в карты, а он остался наверху сидеть в Интернете. Через каких-то десять минут спустился к нам, залпом выпил пиво и сказал, что ему пора. Г. мог упомнить, что раньше ни с одной вечеринки Олега было не выгнать, пока алкоголь не закончится. Тут он собрал манатки — и как сдуло. Г. еще тогда удивился: когда сказал, что принесет мусор со второго этажа, Олег напрягся.

В общем, пропажу заметили через несколько дней, когда Г. решил пересчитать деньги и «подбить бюджет». Он открыл шкатулку, а там обнаружилось… 7 000 рублей. Он не взял всё, чтобы было не так заметно, почему-то остановившись именно на этой сумме. Телефон больше не отвечал на звонки, и Олега, Г. больше не видел, впрочем, этот поступок до сих пор остается загадкой.

Внутренний мир был раскурочен в клочья: «Как? Как друг, которого считал лучшим, мог сотворить такое?» Этого Г. тогда еще не понимал, как и многих других вещей.

Глава пятая. Настоящее

Но вот ты просыпаешься, и твое прошлое — всего лишь сон. Размазывая слюни по подушке, ты хватаешься за голову и накрываешься одеялом, пытаясь вернуться обратно в столь сладкую негу, где прошлое переплелось с будущим. Там есть всё, кроме настоящего, от которого ты сейчас предпочел бы избавиться. Время на часах — половина одиннадцатого дня, и солнце неумолимо жжет веки. Сон больше не придет, у него есть дела поважнее.

Ты остаешься наедине с собой в этом туманном, затасканном воскресенье. Не зная, что тебе дальше делать, не зная вообще, кто ты такой есть. Воскресенье — это та самая ловушка современности, которая должна заставлять человека задуматься, но и ее мы предпочитаем игнорировать. Мы придумываем различные «шопинги» на этот день, отправляемся на крытый каток или тупо продолжаем пить. Просто меняются лица и декорации, но всё остается точно таким же. Нет в этом мире никаких новых идей, он, как и был, остается затертым глянцевым журналом начала нового века.

Не имея особых альтернатив, Г. доползает до гостиной и включает телевизор. По экрану нехотя начинают ползти цифры. ТВ с цифровым вещанием, HD-качеством на широкоформатном экране с LED-подсветкой и адаптацией изображения под его диапазон, смачно сдобренный функциями 3D, Wi-Fi и чего-то там еще, за скромную сумму в 49 990 рублей… Ты такой же его раб, как и он — твой. Г. где-то слышал теорию, что все мы рабы вещей. Может, так оно и есть, но разбивать свой ТВ он не был намерен. Что изменится от того, что у него не станет этого черного зеркала?

На диване, развалившись, похрапывал Риккардо. Немного послушав этот беспредел, Г. схватил тапок и швырнул в его сторону. Тело недовольно зашевелилось и что-то прорычало в ответ.

— Проснись и пой! — во весь голос проорал Г. издевательским тоном, даже не отрывая взгляда от ТВ.

Проблема всего современного поколения «на старте» в том, что молодежь давно уже превратилась в андроидов. Выходя из офиса и вынимая шнур из корпоративной розетки с Интернетом, люди еще немного функционируют, пока не уедут за зону доступа Wi-Fi, потом мозговая деятельность — в каком бы то виде она ни была — прекращается. Меняется она на базовые рефлексы, которые дергают ниточки сухожилий и заставляют тело двигаться. Этакий эфировый зомби. Чтоб лучше протекало, тут нужен алкоголь, как некая смазка. Правда, в теории скоро алкоголь помогать перестанет. Что тогда делать — остается загадкой.

И я хочу плакать, я хочу смеяться, и чтобы всё это случилось одновременно. Но всё, что я получаю в подарок от этой чертовой коробки, — это просто созерцание. ТВ — это отличное отражение нашей жизни онлайн, и это говорят вовсе не в новостях. Вся жизнь стала именно такой: простое созерцание, ничего больше. Ты заколачиваешь деньги, а потом тратишь их. Возможно, съездишь куда-нибудь в отпуск — и всё повторяется по кругу. Ничего больше, кроме этого проклятого круговорота, не осталось. «Срать! Ржать! Жрать!» — как видел я в каком-то ролике в Интернете.

Смех больше не тот, это не смех, а именно ржач. Животный, сродни первобытному, ведь мы не радуемся за героев современных фильмов, не переживаем за них. Мы просто ржем над ними или потешаемся, или говорим: «Вот он лох, сам виноват!» Всё потому, что нам насаждают именно таких болванов, как мы сами, но какая-то часть нашей натуры еще этому противится. Ведь, заметьте, почти никто из современной молодежи и людей чуть повзрослее не смотрит фильмы старше пары лет выпуска. «Неактуальные», — называют они их, а почему?

Потому что в тех фильмах совершенно другие герои, в них другая мораль, и современным болванчикам уже не понять всего этого. Они толпами прут в кинотеатр на очередную переснятую на современный лад советскую комедию и ржут над ней. Жрут попкорн, насыпанный, по американской манере, в огромные круглые чаны, любой из которых полностью может сожрать разве что голоднейший из людей, и ржут. Всё верно сказали в том ролике, над которым Г., признаться, и сам поржал.

Вот так и складывается настоящее — так как у нас капитализм, то и выборы мы получили самые честные из возможных. Мы голосуем рублем, другой валюты у нас пока не принимают. Получаем мы за свой рубль именно то, что покупаем: в корпорациях не зря существуют огромные отделы по исследованию рынка. Теперь, экономя копейку, мы экономим на качестве продукции, какая бы она ни была. Ведь нет смысла даже выставлять на полки или показывать в кинотеатре то, что «пипл не хавает». Нет смысла продавать качественную кукурузу тем, кто покупает говно за 29,90 и каждый раз удивляется, почему она жестковата. Нет смысла также снимать «умное» кино, или хотя бы с намеками на что-то новое. Зачем? Кино может провалиться, не окупиться и всё такое, а вот снять восемнадцатую часть «Трансформеров» — это за милую душу, это прокатит, все это знают. И что самое интересное, мы же пойдем и будем смотреть в основном не из-за того, что хотелось бы посмотреть именно этот фильм. Пойдем потому, что все пойдут, и надо бы что-нибудь глянуть…