Владимир Волев – Не на продажу! (страница 10)

Может, это огонек понимания и легкой грусти? Хотя, скорее, всё же просто хмельной дурман — и ничего больше. Наше своеобразное шоу уродов продолжается, и мы пьем до потери пульса, совершенно игнорируя тот факт, что завтра понедельник, и всему городу рано вставать. Пьем до той степени, что совершенно забываем выключить компьютер с камерой и засыпаем, еле доползая до кровати, так же, в режиме онлайн.

Г. видит сон. Солнце озаряет лучами планету, и он стоит посреди поля. Огромного необъятного поля, колосящегося свежими посевами. Он просто стоит и чувствует. Он чувствует всё и сразу, и этот момент кажется ему именно тем, что он искал в жизни. По его лицу проскальзывает улыбка, и в сладкой неге он падает на стог сена, что был припасен этим миром специально для него.

Он смотрит вдаль, и мысли его чисты, как чиста и его душа. И всё будто светится каким-то нереальным огнем. Огонь постепенно разгорается, и вот это уже явный пожар. Зеленые листья пожухли и превратились в труху. Жарко, хочется пить. Г. начинает убегать от этого буйства стихии, ему нечем дышать. Из-за этой перманентной духоты начинает болеть голова — кислород, похоже, выгорел дотла. На уровне его головы летит огромная сова, которая поворачивается и на лету начинает издавать противные пищащие звуки.

Г. просыпается. Пищащие звуки, конечно же, издает будильник, а его головная боль — это вовсе не последствия выгорания кислорода. Его недоумение длится всего несколько секунд, а потом все напасти человеческого похмелья наваливаются на него разом, и он больше не чувствует. В такие моменты он готов разбежаться и прыгнуть с самого высокого торгового центра в городе.

Во многих фильмах, особенно популярных у молодежи, часто показывают этакого гламурного алкоголика, который с утра после попойки быстренько принимает душ и бежит на работу. Это вовсе не так. Еле волоча ноги, я иду в душ, по пути ухватывая графин с кипяченой водой, который вчера загодя подготовил, и выливаю его содержимое внутрь себя. Всё болит так, будто внутри поработал бульдозер.

Душ не помогает, вода может смыть лишь внешнюю грязь, оставляя тебе всё то, что было внутри. Потом легкий завтрак, который нужен лишь затем, чтобы заглотнуть таблетки. Привычное по понедельникам шипение растворимого «Аспирина С».

Перед зеркалом я вижу кавардак: мятое выходными лицо на фоне мятой самим мной одежды. Я криво завязываю галстук и вываливаюсь на свежий воздух. Подышав немного, я чувствую облегчение и закуриваю в ожидании, пока машина прогреется. Идея была неудачной, и меня чуть не выворачивает на бордюр. Проклятый самогон. Курить, правда, я не прекращаю. Далее — напряженный путь до офиса, и столь родные, и столь же мятые корпоративные лица. Быстро здороваюсь, навожу кофе и падаю на свое кресло. Тут мне предстоит пережить этот адский день.

Не буду спорить с тем утверждением, что понедельник — это действительно очень тяжелый день. Дело тут вовсе не в начале рабочей недели, а, скорее, в людской психологии. В том, что начальство хочет в понедельник отдохнуть, отойти от напряженных выходных, а подчиненные, напротив, хотят решить все текущие вопросы сейчас, чтобы филонить всю оставшуюся неделю. Вот и получаются всякие диссонансы с переносами сроков и закрытыми кабинетами. Вот вам обычный диалог по понедельникам:

— Владимир Владленович (директор), вы могли бы рассмотреть эти договора, что я составила, и подписать?

— А что, это нужно сделать сегодня?

— Нет, но хотелось бы…

— Понимаешь, Наташа, у меня сегодня куча работы, давай в среду или в четверг, когда я тут закончу, окей?

— Конечно, Владимир Владленович…

Ясное дело, что в среду начальство будет в командировке, а в четверг про это напрочь позабудут, потому что завтра пятница, и всё начнется по кругу. Это одна из причин, почему наши предприятия так «великолепно» работают.

Или вот другой пример: многоуважаемые менеджеры по продажам всякой чепухи — вроде рекламных площадей или там соленого палтуса на корпоративы — по какой-то неведомой мне причине также пытаются дозвониться до начальства именно в понедельник. Перед некоторыми из них даже стройная стена секретариата не выдерживает и интересуется у Директора всея компании, переключать ли на него человека. Выглядит это так:

— Владимир Владленович, вам звонят из межгалактической электротехнической компании по поводу поставок чайников.

— Кто-кто?

— Ну менеджер из…

— Шли его на хер! Прям так и скажи, чтоб не трезвонили мне попусту со всякой ерундой…

Дело в том, что компания действительно ищет те самые чайники, но ведь понедельник, да еще и звонит не Директор всея, а какой-то менеджер, с которым разговаривать высокое руководство не будет. Да и в другой компании уже пообещали откат за их китайские чайники, так что всё схвачено. Но секретарь порядочная девушка, и она только говорит в ответ:

— Извините, директор сейчас не может говорить, попробуйте как-нибудь через месяц.

И через месяц всё повторяется по кругу. Круговая порука настоящего, не больше и не меньше. Тем не менее этот день всем нужно пережить, и у Г. есть свои ритуалы, как это сделать.

Во-первых, нужно пить много воды. Дело в том, что к пьющему человеку никто приставать не будет, потому что видно же, что он занят. Да и организм требует много жидкости, но ни кофе, ни чая в таком количестве просто не выдержит. Соответственно, ты будешь часто бегать в туалет, что также сокращает рабочее время.

Во-вторых, необходимо навести на столе жуткий беспорядок. Просто каждая пятница проходит за наведением того самого порядка, и понедельник — он для того и есть, чтобы вернуть всё в свое русло. Плюс, если у тебя на столе беспорядок, значит, ты весь в делах. Ужасно занят, и никто не посмеет донимать столь рьяно работающего в понедельник человека. Впрочем, этот беспорядок можно оставлять на всю неделю, до пятницы. В пятницу уборка — это святое. Поскольку, если все придут в понедельник, а у тебя беспорядок, это как-то не комильфо. Могут что-нибудь да заподозрить.

Потом я листаю всё те же интернет-странички, что и всегда, и занимаюсь прочей ерундой. Это всё продолжается довольно долго, пока я вдруг не осознаю, что мне плохо. Нет, не то «плохо» после пьянки, и даже не плохо в духовном смысле, а плохо как-то по-другому. Что-то отдаленно похожее на болезнь, или на инфекцию. Перед глазами плывут мерцающие зайчики, и тело сводит судорога. Похоже, начала подниматься температура, я почти в тумане иду к начальству и возвещаю, что мне плохо.

Это изрядно портит настроение директору в этот понедельник, потому что работы прибавится, ведь распределять обязанности придется ему, а это лишняя нагрузка, но, видя мое покачивающееся тело в проеме, от которого, ко всему прочему, несет перегаром, он резонно решает выпустить меня на свободу. Я собираю манатки, стартую к авто и, пока у меня есть время до полного прогрева мотора, размышляю о том, что впереди целая неделя. Неделя, во время которой у меня будет возможность подумать и окончательно сделать со своей жизнью хоть что-нибудь стоящее.

Глава шестая. Неизвестная болезнь

На самом деле болезнь расставляет всё по местам. Только во время болезни ты можешь понять, есть ли вообще кому-нибудь до тебя дело. Человек, когда болеет, бесполезен для общества, бесполезен для мнимых знакомых, которым постоянно от него что-то нужно, бесполезен для начальства и прочих коллег по несчастью.

Когда человеку плохо, ему хочется, чтобы его взяли на ручки, приласкали, как в детские годы, хотя бы сказали несколько приятных слов. Такие банальные и даже несколько детские желания, но ничего этого не происходит. Голос коллег подчеркнуто деловой, и поставщики-покупатели донимают тебя всё с той же неумолимой решительностью, что и раньше. Всем пофиг на то, что у тебя температура за тридцать восемь, и ты ничего не можешь решить, так как не находишься в офисе.

Твои часы в доме, в полном одиночестве, превращаются в дни, ты сидишь и не знаешь, чем заняться, не знаешь, что тебе делать — и от этого глобального ничегонеделания в итоге попросту отрубаешься в своем истинном обличье. Потный, всклокоченный и с глазами навыкате.

Наутро я вызываю врача и «заряжаюсь» всеми лекарствами, что могу найти в аптечке. Там и противовирусные препараты, и стимуляторы, и куча средств от головной боли. Под конец, немного подумав, выпиваю успокоительное, оставшееся с былых времен. Температура повышена сильно, и этот букет лекарственных препаратов мне вряд ли поможет. Вдобавок ко всему дикий кашель раздирает легкие, так что кажется, что выплевываешь их части. За день я точно не поправлю свое здоровье, поэтому врач в этот раз необходим. Ох, как я ненавижу брать больничный.

Если ты взял больничный, это значит, что ты стал человеком второго сорта, бесполезным, жалким, больным. На тебя уже нельзя положиться, и все будут стараться сторониться — как заразы, чтобы самим не стать такими же. В сущности, если ты болен всем тем же, но сидишь на своем рабочем месте, дико кашляя и помирая, то на тебя будут смотреть совершенно по-другому, как на некоего Будду корпоративного мира. Как на мученика и первопроходца, но если ты взял больничный — значит, ты сдался. Вот от этого в России так часто случаются эпидемии.