Владимир Власов – Сказание о дымке (страница 4)

– «Безлунна ночь, и время позднее, а находиться

Снаружи в бурю путнику, не очень то приятно.

В ночлеге если мы откажем, где ему укрыться»?

Услышав речь такую, я вошёл, расположился

На отдых под навесом в южной стороне покоя,

Вторая стража приближалась, слышал звук я боя,

И сидя на осле, почтенный муж вдруг появился,

Усы и брови были белы, волосы седые,

И в плечи втянутая голова. К нему на встречу

Из дома вышел старец, и сказал слова простые,

Как будто сотни лет назад такие были речи:

– «Путь трудный был, как вижу я, и хлопотный, и долгий,

О, сколько же в дороге, господин мой, претерпели,

Чтобы развлечься с нами! Разыскать нас захотели,

Как говорят, найти нас, что в стогу искать иголки».

Ответил гость: «Дав обещанье, можно ли нарушить

Обещанное слово?! Вот я и пришёл к вам ныне,

Заснув в ночи, ведь вдохновение можно разрушить,

Как Фэнь Лао прервал читать стихи на середине (4).

Жаль только буря этой ночью сильно разгулялась»,

Хозяин с гостем меж собой сиденье поделили,

И сели друг напротив друга, женщина осталась

Сидеть на своём месте, все к беседе преступили,

И о словестном начался их разговор искусстве.

Стиха четыре увидал гость на ширмах, слюдяных,

О временах года и сменах вида, постоянных,

И тут же начал вслух читать, в них вкладывая чувства:

«Весна. Согрев нас, опьянил поток лучей, горячих.

Слепящим солнцем освящён чертог наш и окрашен,

В зелёных ветках ивы иволга снуёт и скачет,

Мелькает мотылёк над чашечкой цветка, что краше

Других цветов, и так же юноша у юбки вьётся

Прекрасной девушки, а та застенчива, пуглива,

И, слыша смех, одёргивает юбку торопливо,

Весне их пробудить друг к другу чувства удаётся».

«Играет ветер пеной роз и лепестков граната,

Нал головой прекрасной девы – кроны одеянье,

На деве одеянья нет, оно было когда-то

Ещё с тем юным отроком до первого свиданья.

Вот иволга в чащи, зелёной, плачет, вспоминая

Весну, две ласточки поют, строки стихов рифмуя,

И вдаль летит мечта по небу, тучкой уплывая,

И шепчет, что не может улететь, дева, тоскуя».

«Осенний ветер над вершинами деревьев мчится,

И дымка при рассвете тихо уплывает в дали,

И запах лотосов, хмельных, ещё в пруду хранится,

Но чистота уже не та там, что была вначале.

И ветер дует с севера, несёт с собою стужу.

Вдали умолкла флейта, звук её остановился,

Дворец там где-то, Самоцветный, в чащи, густой, скрылся,

Иду я робко к флейте, феникса след обнаружу».

«Огонь я, жаркий, раздуваю в огненной жаровне,

И до рассвета чашею вина я согреваюсь,

Зимой цветной я шторою от стужи защищаюсь,

Как б я хотела, чтобы брови мои стали ровней.

Тепла дух просит мой и вёсен, ранних, возвращенья,

Чтоб защитить меня от этой стужи дуновенья,

Мой взгляд в восточном направлении луну находит,

Там за хребтом луч цветом, абрикосовым, восходит».

Гость до конца прочёл стихи, воскликнул восхищённо:

– «Читая здесь стихи, испытываю я блаженство,

Кто, как ни я, оценит в них всех слога совершенство?!

И ваше дарование в них так определённо»!

Хозяйка же сказала: «Мой талант так неприметен,

Равняться с вами мне ль, – единственным, средь тысяч многих?!