Владимир Владимиров – Фантастика 2025-138 (страница 596)

— Нисколько.

— Почему же? — Чжао сосредоточенно улыбнулся.

Евгений много раз удивлялся, как у них это получается. Обычный человек либо серьезен, либо смеется. А вот они умудрились совмещать… наверное, это особая культурная традиция этноса восходящего солнца. Как и задавать простые вопросы с глубоким смыслом. Впрочем, ответ у него был.

— Когда-то давно, мой двоюродный дядюшка сказал так: «Человека нельзя трахнуть в жопу. Но если договориться, то можно». Все, кто приходят работать в Ракузу, знают ваши методы. Да вы и не скрываете, всем рабочим регулярно показывают наказания плетьми и прочее. Во-первых, у них есть выбор. А во-вторых, это возведено в ранг мистического обряда, в этом нет несправедливости или самодурства.

— Это все?

— Нет, есть еще «в-третьих»: потеря руки уже давно не является проблемой и легко восстанавливается.

— Но ведь дело не в потере руки, верно?

— Да. Дело в следовании принципу. И цели.

— Как ты думаешь, можно ли так сказать про тех людей, которые стоят за проектом Элизиум? Я не про твоего друга-проректора, он — ученый-идеалист. Я про тех, кто является Заказчиком проекта. Заказчиком, с большой буквы.

— Идея благая. Даже слишком благая, ее благость настолько велика, что затмевает ее Главную Проблему. В истории нашего вида было несколько попыток построить справедливое общество. И я говорю не про ту справедливость, по формуле «счастья всем, даром, и пусть никто не уйдёт обиженным!». Все, подчеркиваю, все без исключения, не смогли преодолеть Главную Проблему. Ее можно сформулировать так: «Даже в самом справедливом обществе кто-то должен принимать решения. С какого-то момента люди начнут считать решение своих интересов более важным, чем иных». Может быть, первое поколение правителей будет идеально справедливым. Но потом будет второе, третье и рано или поздно к власти придут те, кто станет ценить личную власть больше общей справедливости. С этого момента система начнет вырождаться сначала в автократию, затем в диктатуру.

— И ты считаешь, что идея Элизиума содержит эту Проблему? — чем дальше шла беседа, тем более сосредоточенным и улыбающимся становилось лицо Чжао.

— Разумеется, ведь кто-то должен принимать решение, кто отправится туда, а кто останется тут.

— Это уравнение имеет решение? Можно ли подойти к созданию такого справедливого общества, где Главная Проблема не возникнет вообще, либо ее возникновение не окажет существенного влияния на начальную идею справедливости.

Вопрос был серьезным. Настолько, что Евгений уже много раз об этом думал. Как ни странно, на него существовал ответ, достаточно простой в понятийном плане. Но сложный в реализации. А вот попробовать реализовать его очень бы хотелось. Евгений даже не заметил, как встал с кресла и начал ходить по кабинету директора.

Кси Чжао терпеливо ждал. Он не читал входящие сообщения, не отвечал на письма, не просматривал отчеты в профиле. Он ждал. Ответ был важен. Возможно, именно сейчас произойдет то, ради чего предыдущий директор взял на работу этого экстравагантного ученого. Они оба безропотно финансировали любые его эксперименты. Их было много, все непонятные, зачастую не имеющие практического смысла, но только одна программа развития Альдеи окупала все. Проектирование уникального замкнутого биома кольцевой биосферы — окупала второй раз. Кси Чжао интуитивно чувствовал: это не предел, Коршунов сможет совершить еще одно великое открытие. Одно, как минимум. Интуиция — это то, что помогло ему стать директором, он ей пользовался постоянно, она не подводила.

— Ответ есть, и он простой до банальности. Проблема в том, что с этим ответом делать в практическом плане… не понятно.

Коршунов продолжал ходить по кабинету, Кси Чжао продолжал терпеливо ждать.

— Пирамида счастья человека много раз нарисована, и столько же раз количество ее этажей менялось. Основа всегда неизменна, нам нужно есть, спать и женщину, это базовые потребности. А после этого мы хотим не замерзнуть, не утонуть, не сгореть, не погибнуть как-то иначе. Безопасность.

Коршунов взглянул на директора, но тот продолжал молчать. В мыслях, Чжао не одобрил шовинистический подход, выраженный в небрежном употреблении слова «женщина». Не одобрил и восхитился одновременно, чем лишний раз подтвердил особенности культурных традиций своего этноса. Восхитился тем, что этот человек мог себе такое позволить, он бы одинаково это сказал и в уединении директорского кабинета, и в большом лекционном зале Университета им. Кларка. И никому бы в голову не пришло поправлять знаменитого ученого. Ему же, руководителю четвертого по объемам коммерческого конгломерата человечества, такое было не позволено… и это вызывало… что? Ревность? «Мы явно находимся на разных ступенях пирамиды счастья», — подумал Чжао.

— Следующей ступенью всегда является малая популяция, к которой принадлежит человек. Семья, друзья, коллеги, с кем мы регулярно общаемся. Нам важно их признание, статус, уважение. При этом, это не соревнование. Я уважаю его за одно, а он меня за другое, взаимовыгодное сотрудничество, социальный симбиоз. Далее идет четвертая ступень, это большая популяция. Нам надо быть известными, значимыми, признанными специалистами в широкой массе людей. Флотские звания, должности в корпорации, имена на обложках книг являются выражением данной потребности. Некоторые святоши называют это тщеславием, но как по мне, это самая обычная биологическая потребность вида.

Коршунов окончательно вошел в роль преподавателя, читающего лекцию. Скромность аудитории размером с одного директора не играла никакой роли.

— А вот дальше начинается некоторый ступор, который мы так и не преодолели за три века. И, я смею утверждать, именно его преодоление будет ответом на твой вопрос. И сейчас мы к этому придем. Итак, на более верхние ступени пирамиды в разные времена, разными учеными выносятся такие понятия как созидание, затем чувства, затем личностный рост. Что не выдерживает никакой критики, потому как все это может существовать с четырьмя ступенями потребностей человека. Ты можешь голодать и любить одновременно.

Теперь Коршунов начал еще и жестикулировать, что часто делал на лекциях.

— И вот долгое осмысление, что же является пятым этажом пирамиды привело меня к этому простому ответу. Дальше человеку нужна свобода.

— Мы не свободны?

— Нет, совершенно нет. Ты не можешь все бросить и улететь в Хель, чтобы полетать среди астероидов.

— Вообще-то могу.

— Нет. У тебя два совещания, и совет директоров, и целая куча отчетов терпеливо ждет твоего внимания, в то время как ты тратишь его на меня. И, заметь, это та самая мнимая свобода, которая нас окружает. Да, в принципе, ты можешь улететь в Хель. Но вот прямо сейчас не можешь.

— И так у всех?

— Похоже на то. Это как эволюция, когда-то люди умирали с голода…

— И сейчас умирают.

— Сейчас это редкость. Абсолютное большинство имеют гарантированный источник питания.

— Как лимита на Марсе.

— Да… Им не надо ничего делать, еду они получат просто так. Большинство этой еды будет произведено Ракузой…

— Звучит как упрек.

— Нет, что ты. Если бы не мы, так другие. Безопасность у нас тоже есть. А вот с уважением уже хуже. Ты знаешь сколько на Марсе самоубийств в сутки?

— Не интересовался. Это важно?

— Более 120 тысяч в сутки.

— Это много.

— Очень много. Примерно в 5 раз выше среднего значения. И правительство ничего не делает, ему это выгодно. Тоска и безысходность скажут психологи. Но на самом деле тут действует закон популяции, люди ищут признание — расцветают различные девиации поведения, наркотики, преступность, уход в иные миры. Находят далеко не все, отсюда количество самоубийств. А вот на четвертой ступени еще сложнее.

— Не согласен с тобой. Те, кто достиг этой потребности, уходит в космос. Фронтир, Вольный флот, собственное поселение для добычи чистых элементов — вот где люди черпают признание популяции.

— Скажу честно, я об этом не думал. Это значит, если мне надо найти достигших четвертой ступени, то искать придется на фронтире?

— Полагаю да. Уж точно не на Марсе. Евгений, что на пятой ступени?

— Свобода.

— Свобода?

— Да, человеку нужно гораздо больше возможностей, чтобы стать свободным. Длительность жизни в 2-3, а то и в 5 раз дольше, чем современные 150-200 лет. Здоровье и умение жить в гораздо более широком диапазоне условий. Умение прыгать через варп всем, не только навигаторам. Вселенная огромна, миллиарды людей должны ее осваивать, изучать. А не сидеть на Марсе.

— А в чем проблема?

— Они не хотят. Они хотят оставить все как есть. И это меня угнетает.

— Ты не там ищешь.

— А где мне искать?

— На фронтире.

_____

Глава 27. Панорама. Элизиум на Клондайке?

Приветствую вас, зайчики! С вами снова Белый кролик.

Скажите, как часто вам хотелось, чтобы окружающий нас мир стал более справедливым? С января по май мы работаем, чтобы оплатить налоги наших правительств (планеты, сектора и федерации). Затем три месяца, по август, мы работаем на инфраструктуру: фильтрованный воздух, вода, переработка мусора, оплата сферы. Следующие три месяца, с сентября по ноябрь, мы работаем на то, чтобы было что поесть и надеть.

Что остаётся? Декабрь. Только один месяц в году мы работаем на себя. Заработанное в этом месяце пойдет на то, что мы хотим. Все остальное загребут себе жадные толстосумы и бюрократы.