Владимир Владимиров – Фантастика 2025-138 (страница 593)
Рейна Либеро:
— Прекрасная метафора! (смеется). Давай вспомним древние цивилизации Земли: египетская или юкатанская. Их письменность не могли расшифровать сотни лет. Вообще не могли, никак. Хотя и мы люди, и они люди. И только найдя образцы переводов 5-10 слов мы наконец расшифровали их язык. Ты думаешь, что их расшифровали и остальное расшифруем? Огорчу тебя, есть манускрипт Войнича, Фестский диск, стелла из Новилары, что написано на этих предметах? Мы не знаем до сих пор.
Бесекерский:
— Сейчас у нас больше возможностей, есть мощные искины альфа-уровня.
Рейна Либеро:
— Вижу, примеры из истории тебя не убеждают. Ну хорошо, приведу пару примеров из нашего времени. Первый из них — комета Млодинова-Хокинга.
Бесекерский:
— Для наших читателей поясним, что комета находится в системе Вольф-359, там же, где Энфер, Элекба и Кебрион. Она была открыта группой ученых с Бадакшаана в начале 24 века. Легенда гласит, что именно яркий шлейф огибающей звезду кометы напомнил ученым старую земную легенду о полете Икара, это послужило причиной такого названия для всего сектора. Спустя примерно 20 лет после открытия, на комету совершил вынужденную посадку космический корабль «Стефенсон», зафрахтованный для перевозки группы сектантов в новые колонии.
Рейна Либеро:
— Ага, так все начиналось.
Бесекерский:
— Однако, когда к комете подошел корабль спасения, сектанты заявили, что они останутся на «Стефенсоне», и категорически отказывались покинуть комету, не смотря на уговоры и угрозы. Сегодня мы их знаем, как секту Сплендор. Они сумели не только выжить, но и наладить своеобразный быт в замкнутой, созданной ими среде обитания. Которая, впрочем, сильно выросла, охватив всю комету. Основное занятие (и источник дохода) — исследования в области кибернетизации организма, продажа имплантов.
Рейна Либеро:
— А также им запрещено общаться с другими людьми. Чтобы соблюдать запрет, сектанты придумали совершенно новый язык. Мы накопили огромный массив информации на этом языке, и что ты думаешь, смогли ли мы расшифровать его? Нет! И никакие искины нам в этом не помогли. Прошло всего 200 лет, и мы совершенно перестали понимать друг друга.
Бесекерский:
— Возразить нечего. Какой второй пример?
Рейна Либеро:
— Оортианцы, разумеется. Здесь ветви человечества разделилась более 300 лет назад, и, хотя это всего 2-3 поколения, мы видим, как разительно они отличаются. У них другие органы чувств, другое строение тела, и другая речь. Отдельные диалекты оортианцев мы понимаем, но другие — нет. Мы их встречаем в других системах, а это значит, что они независимо от нас открыли межзвездные полеты. Мы даже не знаем, на каком принципе они это делают.
Бесекерский:
— Я всегда думал, что они просто покупают варп-двигатели.
Рейна Либеро:
— Гранда инфинити! Какая наивность! Прыжковые двигатели и реакторы на холодном топливе — это стратегический товар. Их делают всего шесть предприятий, крупнейшие — это заводы USC и Уэйн-Юанти, разумеется. И еще четыре более мелких. Купить новый двигатель — это целая история, его надо регистрировать, получить уникальный номер, плюс перерегистрация раз в 2-4 года. Уж я знаю, я покупала.
Бесекерский:
— Хочешь сказать, что просто так на сторону его не продать?
Рейна Либеро:
— Ага. Бюрократы Марса зря лапшу не кидают.
Бесекерский:
— Давай я попробую обобщить все вышесказанное. Следование антропному принципу вводит нас в заблуждение, а на самом деле разумная цивилизация может быть настолько чуждой, что мы не сможем осознать сам факт контакта, а если и сможем, то не найдем способа коммуницировать.
Рейна Либеро:
— Это наиболее вероятный сценарий. Для понимания друг друга необходима идентичность пути развития обоих участников. Даже люди, один биологический вид, расходясь в развитии всего на 200 лет (в масштабах вселенной это мизерный срок), перестают понимать друг друга. А вы хотите сходу начать понимать совершенно иной разум, который возник не так, как мы, видит вселенную не так, как мы, взаимодействует не так, общается не так.
Бесекерский:
— Но есть же математика, универсальный язык Вселенной.
Рейна Либеро:
— Прекрасный пример, Ричи! У нас вся математика построена на десятеричной системе счисления. А почему так? Да потому что у нас пальцев на руках ровно десять. А еще у нас была двенадцатеричная, и поэтому 12 часов до полудня и 12 после. И шестидесятеричная, поэтому 60 минут в часе. И еще двоичная, как примитивная основа программирования, а затем троичная, а теперь, современные искины используют шестеричную. Скажи мне, дорогой, какая математика будет у встречного нами пришельца? Я ведь даже не затронула действительно сложные материи, типа концепции математического нуля. Понимаешь?
Бесекерский:
— Кажется начинаю понимать. Получается, мы никогда не познакомимся с братьями по разуму?
Рейна Либеро:
— Может когда-то и познакомимся. Мы должны понять, что вероятность успешного контакта далеко не 100%. Гораздо более вероятно, что при первой встрече мы просто не обратим внимание друг на друга, сочтем деталью обстановки.
Бесекерский:
— Рейна, так, может быть, подобное уже случилось? Как ты считаешь?
Рейна Либеро:
— Ну, Ричи! Мой ответ будет всего лишь догадкой. Да, может и случилось, почему нет? Может даже много раз случалось.
Бесекерский:
— Ну что ж, перейдем к тем существам, поговорить с которыми мы сможем. Говорят, с вами на корабле летает искин. Как такое возможно?
Рейна Либеро:
— Нет, ну ты точно подослан СБ! (смеется). Этот вопрос нам задавали много раз, проверяли, досматривали. Нет, мы не возим искина через варп, это невозможно. Мы возим основу матрицы искина на кристаллах, слава Ангрбоде[1], у нас есть такая возможность. Ну и оборудование для его запуска, в неактивном виде.
Бесекерский:
— Это же наверно очень много кристаллов!
Рейна Либеро:
— Целый отсек! Несколько кубометров. Девочки давно просят его освободить, чтобы оборудовать там еще одну гардеробную (заразительно смеется).
Бесекерский:
— Но зачем он такой нужен? Ведь искина нельзя просто включить, он должен несколько месяцев взрослеть, а то и годы. И нельзя выключить, для него это смерть. Может и правда гардеробную?
Рейна Либеро:
— Ну, мы именно так и делаем, включаем и выключаем. У нас много исследовательских миссий, и даже неразвитый искин это во много раз лучше, чем стандартная вычислительная аппаратура корабля.
Бесекерский:
— Звучит убедительно. Хотя и не могу сказать, что рационально. Но кто я такой чтобы давать советы столь славному Капитану?
Рейна Либеро:
— Льстец! (хихикает) Льстец, работающий на СБ! Но мне нравится, продолжай!
Бесекерский:
— Продолжу следующим вопросом: что вас привело на Клондайк?
Рейна Либеро:
— Жажда наживы?! (страшным тоном)
Бесекерский:
— Это вы сами сказали!
Рейна Либеро: