Владимир Вейс – Исповедь замученного Бога (страница 14)

– Юрий Владимирович, к вам полковник Дягинцев.

Это в селекторный динамик вещал постоянный офицер в приемной о визите Семёна Дягинцева. Тот просто так напрашиваться на встречу не будет.

Полковник резко вошёл с папкой. Протянул главе могущественной организации один лишь листок из своей папки.

– Ну и что?

– Некая уникальная вспышка в Каракумах.

– Чей спутник засёк?

– И наш, и американский, тот был в зоне…

– Что это?

– Ни старт ракеты, ни испытательный взрыв.

Андропов исподлобья посмотрел на Дягинцева.

– Короче – что это?

– Не знаем.

Такого беспомощного ответа Андропов от него не ожидал. Он встал и подошёл к полковнику почти вплотную.

– Юрий Владимирович, – тот ожидал такую реакцию, – вот мнения ядерщиков, в том числе и наших аналитиков.

Дягинцев уже протягивал листы с машинописным текстом. Андропов вернулся за стол. Он внимательно читал. Значит, фотонный поток. Осторожные комментарии авторитетов науки.

– Итак, у нас испытали новое оружие, но мы не знаем, кто?

– Я бывший ядерщик, работал с Курчатовым, – Дягинцев изысканно напомнил о своём прошлом, – поэтому предполагаю самое невероятное: в центре Каракумов проявилась внеземная технология.

– Час от часу не легче, – Андропов стукнул кулаком по столу. – Чёрт знает, что! Зелёных человечков разглядели? Он встал и прошёлся по кабинету. Остановился у карты Советского Союза.

Дягинцев оказался рядом:

– Вот здесь, Юрий Владимирович.

Он ткнул короткой указкой в серое пятно пустыни.

– Похоже на проявление технологии очень неведомого нам будущего. Докладываю то, что сообщил мне академик Дробышев. Он изучает внеземные цивилизации. Мы провели анализ спутниковых снимков через вычислительную машину Института физики Академии наук, картина оказалась похлеще. Ими доказано, что произошли две вспышки, совпавшие по времени друг с другом с разницей в миллионную долю микросекунды.

– Яснее!

Андропову надоели подступы к главному. Он не дёргал подчинённых по пустякам, но здесь нечто выходящее из ряда вон. И не дай бог, американцы уцепятся!

– Это мог быть только… результат работы машины времени.

Председатель КГБ даже не повернулся к нему. Нет, не от того, что не поверил выводу учёных, а, чтобы скрыть изумление и растерянность от подобного факта. Он мгновенно оценил преимущества овладения технологией перемещения во времени. И не мог удержаться от соблазна представить себя чуть раньше своего времени, лет так на шестьдесят, чтобы встретиться с вождём мирового пролетариата с глазу на глаз. Он бы рассказал Ленину о тех «чудачествах», которые натворил Сталин! А что было бы сказано о Брежневе?! Ещё подумал о том, что с перемещением в будущее некоторых специалистов оборонки, многие их игры с империализмом покажутся пустыми и глупыми.

– Наш человек вылетел на место, – донеслись до него уверения Дягинцева во владении ситуацией, – всё произошло в районе буровой и строительства объекта треста «Туркменсельхозводопровод».

– Колодца, что ли? – уточнил Андропов.

– Да, вырыли очень глубокий колодец. Спутник точно указал на него. На дне этого колодца что-то произошло.

– Дальше!

– Ещё эту вспышку зафиксировал американский спутник.

– Это видно по вашему взгляду на карту США. Ну что ж, хорошо или плохо, что это у нас, а не америкосов. Давайте сядем и обсудим детали.

И указал на два стула, предназначенных для не очень важных посетителей, у стены.

– А что, американцы, не могли что-нибудь сбросить, скажем, по ошибке?

Андропов вернулся  к тому, что всех волновало больше всего в Политбюро.

– Вряд ли Юрий Владимирович! На нашу территорию, после сбитого У-2, они заглядывают только из Космоса. А расстояние от Ирана достаточное… Одним словом, никаких диверсий. Уточнили, что в тот глубокий колодец полез корреспондент из «Комсомолки», он был с фотоаппаратом, делал снимки с фотовспышкой.

– А они, магниевые, восприняты спутниками?

– Могли. Но сила света фотовспышки и некоего результата перемещения разнится в миллионы раз.

– Корреспондент? Кто такой?

– Сын капитана первого ранга Лемешева. Покойного.

– Значит, в колодце был или есть предмет иной цивилизации?

– Я предпринял меры. Учёные подъедут, а оперативный контроль за действиями корреспондента возьмёт на себя наш работник. Я уже определил с местными кандидатуру.

– Кто?

– У нас там женщина. Лейтенант Половцева Марина, из республиканской молодёжной газеты. С идеальной легендой. Экипаж вертолёта, что её доставит, – из подразделения «Ангел».

– Не круто ли, ребята там жесткие?

– Если засекли американцы, то их резидентура требует жесткости.

– Что ж, начинайте спецоперацию. Не только же американцам находить инопланетян…

Но Андропов при этом замечании не улыбнулся. Он думал о том, стоит ли ему докладывать генсеку или немного подождать? Брежнев слишком стар, чтобы понять, с чем может столкнуться мир. Машина времени. Какая чушь! Но, посмотрим…

Через десять минут в Ашхабаде, в одном из кабинетов республиканского Комитета государственной безопасности, уже шёл инструктаж о проведении операции в Каракумах. В столичном же аэропорту в дальнем секторе спецперевозок готовился вертолёт.

Марина

Быть молодой женщиной, редактором отделы республиканской молодежки и служащей одной из сильнейших в мире структуры государственной безопасности – не это ли наилучшее сочетание в СССР? Так утверждал полковник Муравьёв, когда вёл несколько лет назад занятия с новым набором секретных агентов.

Марина, ещё, по сути, девчонка, воспитанная родителями в строгости и понимании любви, как высшего дара людям, стеснялась некоторых занятий в буквально тесном контакте с мужчинами. Это касалось борьбы, физической подготовки, уединённого изучения технических средств. Её неопытностью и наивностью воспользовался один из инструкторов. В результате – аборт, который поставил крест на планах о детях. После небольшого амбулаторного лечения её оставили, благодаря заступничеству одному из друзей отца.

Марина за эти годы окончила университет и полностью погрузилась в работу журналиста. Её не трогали, и лишь несколько раз в году она писала докладные записки в КГБ о положении в средствах массовой информации, в коллективе и там, где бывала, не особенно споря с совестью, потому что писала об уродах – взяточниках, тихих извращенцах, гадких людях, которых немало имеется при любом строе. В отделе иногда посмеивались, читая её гневные и эмоциональные обличения, причём нередко – на таких же секретных агентов, как она.

Этот день начался с её вздоха, когда она села за свой письменный стол в редакции молодёжной газеты, разбирая пачку писем.

– Опять прислали любовное письмо!

Марина Половцева, как редактор отдела писем «Комсомольца Туркменистана», отбросила в сторону одно из очередных посланий, в котором ей признавался в любви парень из Чарджоу. Он писал, что видел Марину весной, когда она приезжала на завод в командировку.

«Мариночка, – писал он, – после того, как я Вас увидел, не могу сомкнуть глаз! Вы такая красивая, такая чистая! Я решился написать и узнать, замужем вы или нет?». И так далее, три листа пылких попыток привлечь к себе внимание. Что толку от её красоты, вздыхала про себя молодая женщина, и спрятала письмо в дальний ящик. От её красоты одна морока, то шеф пытается затащить её в постель, как будто жены ему не хватает, то в ЦК вызовут, и облапают сальными разговорами и предложениями выехать на выходные в зону отдыха, в Фирюзу.

Раздался глуховатой трелью телефон на её столе. Марина подняла трубку.

– Марина Александровна, вы не сильно заняты?

– Да. Я только что пришла на работу.

Она уже поняла, что звонят не спроста.

– Не могли бы вы помочь нам написать статью в следующий номер? Это важно.  Детали обговорим.

Марина узнала голос Муравьёва. И это был приказ срочно прибыть на улицу Молланепеса.

– А как редактор?

– Он поддерживает вашу инициативу. Ему звонили.