Владимир Вейс – Исповедь замученного Бога (страница 13)

И как бы желая откреститься от своего вторжения в устоявшийся мир, воскресивший его, попросил Звию разрешить ему позвонить в Москву.

– Звони, – только и сказала она, буднично кивнув на небольшой полу встроенный в стену секретер.

Её одолевала буря чувств и эмоций, недозволенных сомнений в правильности их жизни под руководством Великого Графиста, никогда не допускающем ошибок!

Она тотчас же пригубила коктейль и успокоилась, позволив себе все-то же состояние исследователя экспоната из 1982 года. Она твёрдо знала, что это её работа археолога культуры. А в такой деятельности допустимы потрясения. И она надёжно контролирует себя!

Телефонный звонок

Он проследил за движением её руки и увидел серый болгарский аппарат, наподобие того, что был у него дома. Чёрт возьми, здесь по мановению волшебной палочки появляется всё то, к чему он привык и что составляет часть его мира!

– Не вставай, – посоветовала Звия, – протяни руку.

При этом её самою ошарашила мысль, насколько примитивен образ жизни на Земле Лемешева!

Тем временем Сергей последовал совету, наклонился к секретеру и тотчас же трубка оказалась у него в правой руке. Он приложил телефон к уху. Ни гуденья, ни потрескивания, словно взял палку от городка. И удивлённо посмотрел на  женщину.

– Тебе кого? – спросила она голосом заправской телефонистки.

– Когана.

– В какое время?

Сергей прикинул, что шеф, вероятно, на даче.

– Он должен быть на даче, если я нахожусь здесь около суток.

– Это не имеет значения, – сказала Звия, – соединяю.

И тут же трубка ожила, и послышался недовольный голос шефа:

– Кто это и что это за мистификация с говорящей лопатой?

– Я, Лемешев.

– Что за чёрт! Я на даче! И мне чревовещает… черенок лопаты! Ты что, в неё вмонтировал? Или это твои друзья из «конторы»?

– Какая лопата, Михаил Абрамович?

– Такая, шутник! Ладно, разберёмся. Когда приедешь? Мне хочется далеко закинуть лопату!

– Не знаю, тут такое дело… А как дела в редакции? Да, скажите, сколько на ваших часах и какой сегодня день?

– Лемешев, ты что там, запил?

– С чего бы это? Я трезв как стёклышко!

– В колодце побывал?

– Да. Так какой сегодня день?

– Воскресенье. И на моих 13.40. Когда возвращаешься?

– Сергей посмотрел на Звию.

«Скоро», –  раздалось у него в голове.

– Скоро!

– Ну-ну, отключайся, мне ещё надо этой чёртовой лопатой вскопать участок под вишней.

Связь прервалась. Сергей тупо смотрел на трубку в руках. Затем – на Звию. И снова на трубку. Гробовое молчание. Безмолвнее того деревянного черенка, что был у Когана накануне переговоров.

– Может, ты ещё хочешь с кем-нибудь поговорить? – предложила Звия, явно забавляясь.

– Теперь с самим господом Богом, если он здесь где-то за углом! – тихо, но с чувством выдавил из себя Лемешев и поднял вверх руки, взывая к небесам. Но тут же потянулся за стаканом, который оказался полным, и выпил его до конца. Все его смешавшиеся чувства и мысли выстроились, как солдаты на плаце в воинской части и салютовали ему.

В это время на Земле образца 1982 года

Михаил Абрамович долго смотрел на лопату. Он стоял у крыльца дачного домика и думал о том, что может случиться с человеком, который после трудовой недели решил отдохнуть с лопатой в руках? Он должен забыть всё на свете, даже проблемы французских коммунистов, которые из своего устава беззастенчиво убрали упоминание о диктатуре пролетариата.

Лопата Михаилу Абрамовичу понадобилась действительно для того, чтобы взрыхлить землю у вишни. Он собирался слегка подрубить траву и раскопать вокруг всего на пол штыка. Он мечтал чуть позже взобраться в гамак и почитать вышедший сборник рассказов Василия Шукшина. Меньше всего его заботила командировка Лемешева. Нарвался на главного – вот сам и отдувайся!

О чём это он? Ах, да о Лемешеве, голос которого ему пригрезился. Мало того, что пригрезился, он сам, Коган, ещё и задал вопрос, когда подчинённый сотрудник приедет.

– Миша, – услышал он зов супруги из дачного домика, – иди, поешь! Всё готово.

Вот она, реальность!

Эксперимент

Дождь за окном усилился. Казалось, что конца ему не будет. И его монотонное скольжение по прозрачному куполу, комфорт внутри дома создали атмосферу доверия двух представителей Земли разных времён. Беседа Сергея и Звии становилась более спокойной, сердечной. А когда стемнело, дождь неожиданно прекратился, словно с этого момента начинался новый отсчёт в жизни двух людей. В окно запустила свои серебряные лучи полная луна. Мужчина и женщина встали и подошли к нему, любуясь прекрасной ночной перспективой. Уже блестящим металлом сверкала гладь озера. Были слышны ночные звуки, как на даче, в детстве Сергея. Трещал сверчок где-то в углу комнаты, а за домом в чаще леса ухала сова. Кричал ещё какой-то зверь, вышедший на ночную охоту.

Сергей почувствовал бедро женщины. Оно было жгло.  Звия встала за ним, пытаясь понять, на что обращено главное внимание гостя. Но тот резко развернулся к женщине и обнял её.

Звия не отстранилась, её тело стало наливаться необъяснимой притягательностью, словно её подогревал изнутри особый огонь. Ей неожиданно захотелось ответить на это объятие и она поняла, что стоит на пороге какого-то необыкновенного действия, даже события, связанного не только с её телом, но и с её пониманием сути жизни.

– Хочешь, я покажу тебе ночное таинство? – шепнул Сергей на ухо женщине, которую он понимал как девушку, никогда не слышавшую о любви.

Звия удивилась сама себе, когда кивнула головой и сильнее прижалась к Сергею, который положил руки на её удивительно тонкую талию:

– Покажи.

– Прикажи дому взлететь высоко, высоко, к самым звёздам!

И дом тотчас же поднялся в небо, врезавшись в гущу звёзд, которые казались очень близко.

– А за ними знаешь что? – спросил Лемешев.

– Другая Земля. Та же суша, где стоит мой дом.

– Давай останемся на своей Земле и поймём, что она самая нужная нам, – ласково предложил  гость из прошлого.

– Мой тигион читает твои желания, – указала женщина на выдвигающуюся кровать.

– Это он чувствуют мою страсть.

– Я тоже жду страсть мужчины.

Её тело не подчинялось ей и это было не просто новым ощущением, а желанием чего-то неизведанного и обязательного для любой женщины!

Мужчина прикоснулся к её губам, ощутив и возвратив сладкий привкус женского грудного молока.

Его руки нежно, но с силой древнего родового понуждения гладили спину женщины, а после ласково впились в твёрдые ягодицы первородной самки. Ладони обводили их по бёдрам и скользили по безволосым припухлостям женщины, отчего она вскрикивала, но настоящий животный крик вырвался у неё, когда гость опустился на колени.

– Ты прекрасное создание, – шептал Сергей, – ты создана для любви.

– Я хочу познать твою любовь, – слышался её ответ, – люби, люби, люби меня!

Сергей легко поднял Звию на руки и понёс к кровати, уже занимала половину помещения.

Пятница, последняя в июне 1982 года.

Председателю комитета государственной безопасности СССР Юрию Андропову оставалось пять месяцев до момента, когда партия передаст ему бразды правления одним из могущественных государств планеты.

Утро этого дня началось с просмотра письменного доклада о происшествиях в мире. О смене в правительстве США подтверждали распечатанные листы характеристик новых чиновников Америки.

Все «новички» были республиканцами, партии победителя. Рокировка в её рядах реакция делового мира на запрет поставок материалов и оборудования для газопровода Сибирь – Западная Европа, производимых по американским лицензиям. Другая новость Запада – аналитики работали над избранием Роя Дженкинса лидером социал-демократической партии Великобритании. Ещё одна расширенная справка была посвящена готовящемуся вторжению иранских войск на территорию Ирака с целью захвата Басры, хотя шансов на успех у иранцев было мало. А ведь советские эксперты предупреждали Саддама по дипломатическим каналам, но получили, как говорится, самоуверенный отказ. Ну, что ж, наше дело сказать…