Владимир Вейс – Исповедь замученного Бога (страница 16)

Аликпер Гусейнов, буровой мастер, пил уже пятую с утра пиалу чая. Настолько крепкого, что сердце другого человека не выдержало бы. Но Аликпер прошёл закалку в зоне. В молодости он напал с ножом на человека, слишком сладострастно посмотревшего на его девушку. Срок был не очень большим, потому что человек этот выжил.

Но сегодня его сердце было взволновано когда по рации дежурный из треста «Небитдагнефть» передал ему содержание телеграммы на имя Гусейнова.

– Алик, тут тебе телеграмма из дома с пометкой «срочно». – В голосе дежурного, а это был Данилыч, которому перевалило за пятьдесят, не скрывалось раздражение. Текст был дурацким, и не стоило бы ни его, ни человека на буровой тревожить такими пустяками! Но пришлось читать в микрофон. – Слушай, когда твоё имя будут правильно писать? – дал волю раздражению Данилыч. – Надо «п», а тебя через «б» называют!

– Сам ты через «б»! – не выдержал мастер. – Читай дальше! Путаница с глухими и звонкими буквами в его имени была не случайна, это давал о себе знать резидент в Баку. Речь идёт о задании.

– Сегодня гость проездом Москвы вагон восьмой тчк подарком лично тебе дню рождения тчк ждет денек-два тчк дети просятся в зоопарк тчк Мамед просит велосипед тчк Лейла куклу тчк ждем тчк Латифа тчк. Всё я прочитал! Вопросы есть?

– Кто подписал?

– Я же читал, Латифа. Нет, подожди, напечатано Латипа. Вот безграмотные! Девчонки совсем там сидят на телеграфе, вот и не знают, как писать.

– Хорошо, всё, спасибо, досматривай свои сны, отец!

Аликпер отпустил кнопку связи. Он уже знал, что ошибка в подписи – это подтверждение того, что это текст резидента. Пометка телеграммы «срочная» – дело не просто неотлагательное, а немедленное. «Сегодня гость проездом Москвы вагон восьмой» – это означало, что появившийся вчера рядом с буровых человек прибыл действительно из столицы и имеет у себя некий аппарат, который далее назван «подарком». «Лично тебе ко дню рождения» – необходимо забрать этот аппарат. «Ждёт денёк-два» – За это выдадут двести тысяч долларов. «Дети просятся в зоопарк» – привести прибор в Репетекский заповедник. «Мамед просит велосипед» – добираться до Репетека на личной машине Аликпера. «Кукла» – после передачи немедленно ехать в Красноводск и поставить машину на паром, идущий в Баку. «Ждем» – ночью не спать, а ждать катера, который подберёт Аликпера, прыгнувшего в море с парома. «Латипа» – в Иране встретят.

Аликпер насчитал семь «тчк» – это означало, если всё изменится, и он не успеет передать прибор в Репетеке, то ему необходимо с ним лететь в Баку и принести его на явочную квартиру лично.

После такой телеграммы, а, главное, суммы, и без чая можно взбодриться! Но привычка есть привычка! Долго ждал такого предложения мастер, он же инженер, окончивший до зоны Бакинский институт, там же завербованный «туристом» из Германии. Итак, вчера прилетал вертолёт. Сам же Аликпер ходил за почтой и видел он какого-то русского, которого сопровождали и встречали, как дорогого гостя. Значит, это и есть москвич. Вот с кем надо будет иметь дело. Гусейнов тотчас же дал телеграмму в главк с просьбой предоставить ему отпуск на несколько дней за свой счёт.

                Глава третья

Тигион Звии

Красивая хозяйка, принявшая корреспондента, была увлечена молодым гостем. Оказалось, что древний инстинкт женщины не исчез. Её естественные желания восстанавливались, а всё, что он делал, было невероятным по силе ощущений. Вдруг поняла, как были обесценены женщины её времени.

Сначала диким показался ей обряд поцелуя в губы. В тигионах были бактерии, благодаря которым флора и фауна этого мира поддерживалась в определённом равновесии программой Великого Графиста. Но целоваться? Такого никому из землян не могло прийти в голову. А если бы и пришло, то было бы подвергнуто остракизму, а Великий Графист мог надолго оставить такого человека в Саркофаге, если даже не забыл о нём навсегда.

Но то, что делал Сергей с её телом, и то, что заставляло саму Звию совершать в ответ – должно быть немедленно наказано. Любви в её мире не было, лишь Великий Графист мог соединять опосредовано мужчин и женщин в специальных лабораториях, без прямого контакта, а дальше – процесс искусственного зачатия. Но сейчас её связь с мужчиной даже поощрялась. Эта мысль, когда в окно пробился первый луч солнца и таинство ночи при свете дня, ужаснули Звию. Она неожиданно прекратила гладить лицо спящего Сергея и обратилась к Великому Графисту за разрешением ситуации. Мысленный посыл Ему.

– Находка модуля, потерянного тобой в далёкие от нас времена, – ворвался в неё голос машины, правящей миром, и он показался ей усталым, – стала шансом исправить ход развития Земли. Мы зашли в тупик. Я признаю нашу наивность! Нам надо было активно осваивать космическое пространство, новые планеты чтобы огромная масса человеческих тел не довела разрушение Земли. Возникла необходимость менять путь нашего развития. И самой эффективной точкой, по моим расчётам, должно стать возвращение развития во времена твоего гостя. С его прибытием я стал понимать, что тебе, Звия, надо стать его непосредственным участником. Суть опыта в том, что ты первая в наше время забеременеешь от мужчины прошлого. Он подходит по здоровью. Затем плод от него будет передан женщине, современнице твоего гостя. Рождённый ребёнок по внесённой нами в генетический код изменит ход развития человечества. Я появлюсь раньше на пятьсот тысяч лет. И тогда мой строгий контроль сведётся к рождаемости, к отбору людей. И рассылке их на планеты различных звёздных систем. У них там будут и свои, и общие тигионы. Возможно ты исчезнешь с рождением ребёнка, как и все мы. Ты готова к такой жертве во имя счастья человечества?

Великий Графист умолк.

Звия впервые в жизни была потрясена – она уже носит одного с Сергеем ребёнка и с разрешения самого Великого Графиста! И это часть жертвы её и триллионов спящих людей! Правы ли они с Великим Графистом на такую корректировку истории?

И словно в ответ на свои мысли она услышала такое, отчего её сердце впервые наполнилось состраданием.

– Я люблю тебя, Звия, – сказал Великий Графист, – я всех люблю в этом мире. И мне горько сознавать, что я оказался несовершенным. Но ошибки надо исправлять!

– Значит, ты жертвуешь собой и всем человечеством? – спросила Звия.

– Увы, всеми вы, мои дети. спать и не знать о своей гибели! Ты должна уйти на время вместе со своим гостем в его мир. А возвращаться будет некуда. Я не знаю, куда вернёт тебя модуль. Не знаю. Позволь мне мысленно обнять тебя на прощание.

Звия неожиданно ощутила его объятия. И это были руки человека, у которого было дыхание, и даже слезы. И тогда Звия поняла, что Великий Графист никогда не был и не есть машина. Он был самым умным и могущественным из всех живущих на Земле во все её времена человеком!

Связь с Великим Графистом исчезла, а рядом сидел гость, ставший родным.

Звия с нежностью посмотрела на Сергея, принёсшего удивительные чувства и ощущения.

Сергей проснулся и взял её руку в свою:

– Я слышал, я был свидетелем твоего объяснения и прощания с Великим Графистом. Не думал, что стану виновным в вашей драматической судьбе.

– Поцелуй меня и забудь. Во мне сейчас миллионы женщин нашей планеты, истерзанных бесчувствием. Я бы очень желала им каждое утро видеть на своем столике перед кроватью простые полевые цветы от тебя. Вдыхать их запах, но думать только о своём избраннике.

– Ты очень добра и честна и передо мной и перед всем миром, – шепнул Сергей, притянув к себе женщину.

А Звия продолжал тоном и голосом человека, принявшего важное решена:

– Я уже, как говорили в давние времена, «понесла» от тебя.  Но во имя всех живущих сейчас и в будущем людей твоя задача забыть обо мне, принять и полюбить другую женщину. И ты должен уже любить её сейчас!

Они соединились в сладком и вечном прощальном, как им казалось, поцелуе.

30 секунд после вспышки. Земля

Сергей лежал на дне колодца и слышал, как его кто-то звал. Он открыл глаза.

– Сэргэй, – неслось сверху, – ты жив?

Жив? Что за глупый вопрос! Сергей вскочил на ноги. Дно под ним закачалось. Лампочка не работала. Но он прекрасно видел в темноте. В кромешной тьме он видит и стену колодца, и самого себя!

Да, он спал, но его будоражила память о сне. Ему приснилась необыкновенная планета и изумительная женщина. Ей было очень много лет… Её звали… Звия! И ей принадлежал мир со странным названием. Тигион! И они много говорили.

И Звия рассказывала о том, что с ним случилось в этом колодце, и как его перенёс в далёкое будущее модуль в виде шара.

Сергей посмотрел под ноги. Там лежал шар.

Сергей поднял его. Шар был холодным, металл, однако ничего не весил. Странно.  Сейчас Сергей был готов взлететь, и чувствовал, что для него это не составит труда, стоит ему только оттолкнуться и он окажется наверху.

– Сэргей!

Это был голос Мереда-аги. И слышал его Сергей так, будто они стоят рядом.

– Да, я! – крикнул он вверх. И был уверен, что бригадир его хорошо слышит.

– Поднимаю «парашют»! Дерни веревку!

– Я готов.

Трос дрогнул. Сергей на ходу овладел «парашютом». Подъём был медленный и времени обдумать, что же произошло с ним, было достаточно.

И память словно прорвало. Он даже ощутил ту мгновенную боль, когда услышал хруст в позвоночнике. Прикрыл глаза от яркой вспышки шара. И снова радостно забилось сердце, когда он мысленно полетел над планетой. Затем были лаборатория, озеро, водопад… Он помнил, как звонил шефу на дачу.