Владимир Васильев – Нить жизни (страница 1)
Владимир Васильев
Нить жизни
О времени, о нас ….
Новый сборник рассказов Владимира Васильева, молодого писателя (выходит только второй сборник рассказов), нашего современника называется «Нить жизни».
Глубоко символичным является рассказ «Сон старика», где сквозным мотивом проходит связь времен, бесконечность, жизнь! «Ничто» в «никуда» не уходит: маленький росточек превращается в мощное дерево, из него строится дом, в котором одно поколение сменяет другое поколение… Дом «кряхтит», но живет: рождаются дети, взрослеют, уходит старшее поколение, приходит новое. Жизнь продолжается, связь не прерывается.
Из рассказа в рассказ пишется невидимая вязь нашей жизни, ведь наше время – это беспокойные 90-е, мятущиеся 2000-е, это вспыхивающие в разных уголках нашей необъятной Родины очаги напряжения. С другой стороны, автор нас подталкивает к пониманию того, что мы «все родом оттуда», из тех суровых времен. Не зря повествуя о современности, вдруг автор переносит нас в дни существования империи Младшая Чжао, одним из правителей которой был Ши Ху. В одной из сносок рассказа вдруг находишь неожиданное признание автора: «Проезжая на автомашине по дорогам, рассекающим степные просторы, иногда останавливаюсь, и думаю: вдруг здесь когда-то проезжал на коне мой дальний предок и, мысли уносятся туда в неведомые дали…»
Открывая первые страницы произведений Владимира Васильева, окунаешься в хорошо знакомый мир, ведь мир автора сборника – это наш личный мир, где все знакомо, реально. Узнаешь каждую улочку, каждый домик, здесь все дышит своим, родным. Узнаешь свои поступки, свои особенные выражения, находишь чьи-то милые черты, и, что очень важно, находишь ответы на мучащие тебя вопросы, которые ты когда-то задавал или задаешь себе до сих пор: «Почему я поступил так? А мог ли я в то время поступить по-другому?».
Читая рассказы В. Васильева, не находишь жанрового сходства с каким-нибудь одним определенным писателем. Даже при очень большом желании написать, что рассказ «Юджин» где-то перекликается с произведениями В. Г. Митыпова или А. С. Гатапова, что рассказ «Безвестная рота» написан на одной волне с сценарием фильма «9 рота», после того, как окунешься в мир этих повествований, понимаешь, это – другое. Не зря в конце произведения «Юджин» нас ожидает ждет неожиданное: остановись, оглянись, всмотрись, может рядом твое, родное, может «через глубины веков Вам досталось счастье вновь увидеть их». Сердце сжимается, когда читаешь призыв «Не упусти!», не пропусти своего счастья.
Вообще этот мотив упущенного счастья, чего-то несвершившегося характерен для прозы В. Васильева, через разные по содержанию рассказы проходят сквозные мотивы: мотив разлуки, мотив несбывшегося (рассказы «Встреча», «Вечер»). Выделенные рассказы объединены не только темой памяти, воспоминаний молодости, первой любви, но и темой несостоявшегося. В некоторых рассказах нет традиционной развязки, но опять же это многоточие заставляет думать о «неслучившемся».
Владимир Васильев пишет небольшие по объему, но емкие по содержанию рассказы, большей частью это рассказы-ситуации. В каждом рассказе обязательно присутствует какая-то психологическая ситуация: например, столкновение автора с загадкой вечности (рассказ «Вязь времен») или с неизбежностью возмездия (рассказ «Последний шаг»).
Почти каждый рассказ – это размышления и воспоминания героя. Все рассказы идут от имени героя, и эта исходная точка не меняется, тем не менее, нельзя утверждать, что это чисто мужская проза.
Большей частью герой рассказов В. Васильева – мятущийся, израненный душой человек, но сумевший сохранить что-то очень важное, которое позволяет герою пожертвовать собой. Автор ни в коей мере не оправдывает поступки своих героев, не делит их на хороших и плохих, он просто дает возможность увидеть героям себя в этих поступках, понять себя, очиститься, иногда ценой жизни. Но единственное что не может сделать автор, это перекроить историю: в рассказе «Цена» он утверждает, что «история – это память народа, которая не прощает слабых и предателей», поэтому «шах был казним памятью своего народа, который он предал…».
Особняком стоит цикл рассказов с военной тематикой. Рассказ «Безвестная рота» посвящается «воинам, кто не жалел живота своего….», это посвящение можно отнести ко всем военным рассказам этого сборника, где связующей проходит мысль, что война остается войной. В какие бы времена она не шла, ничего не меняется: это война, где убивают, где погибают (
Одним из самых пронзительных рассказов Владимира Васильева является рассказ «Капелька», который можно характеризовать как гимн материнской любви. Но не только! «Капелька» – это рассказ о нас, о детях, о нашей любви к маме, о том, успел ли каждый из нас сказать своей маме, как мы любим ее!
В целом, из рассказов вырастает образ нашего современника, сохранившего доброту, участие и сострадание к чужой судьбе, чужому горю. Согласитесь, это все черты современного человека.
Эта книга будет интересна современному читателю…
На страницах он найдет много своего, личного и воскликнет: «Это мое! Это моя история! Это про меня!»
Сон старика.
Сморщенный от старости домик, притулившийся недалеко от проходящей насыпной дороги, глотая сухую пыль от проходящих мимо грузовиков, тракторов, подслеповато разглядывал крошечными окошками, подходивших к нему людей с ломами, баграми и острыми топорами, готовых вонзиться ему в бока и без жалости выдирая ребра-бревна из иссохшего от времени тела. Слезными брызгами стекольных осколков, готовилась упасть на землю, смиренная тоска от прожитой жизни.
А ведь когда-то были другие деньки, когда скромные ростки осторожно выглянули из под толстого слоя опавшей хвои, будущая мощная стволом лиственница, аккуратно выглядывала верхушкой, топорщила уже зеленые взрослые иголки из макушки крохотного стволика, пробуя воздух на вкус. А он пах смолой уже повзрослевших лиственниц и сосен, весенней травой, пробегавших мимо различных животных… Отчаянно не хватало лучиков Солнца, и росток столь же отчаянно пушил молодую шапочку из острых зелененьких хвоинок, цепляясь за немногие солнечные лучики и тянулся вверх, ввысь. Так проходили теплые лета, сердито хватала морозом зима. И вот уже через многие смены лет и зим крохотный росток превратился в могучую лиственницу. Уже толстой коричневой корой она защищалась от жуков короедов, хватких морозных лап зимы и все стремилась к небу, ствол матерел, раздвигался вширь, мощная крона уже по хозяйски держалась за небо.
Но вот послышались голоса людей и острый топор сделал первую зарубку на стволе. Лиственница вздрогнула, зашелестела кроной, испуганно уронила несколько хвоинок. И люди ушли. Их не было некоторое время, и она про них забыла, залечила рану смолой. Но в самые лютые морозы она проснулась от зимнего сна, сильные удары топора щепили ее могучий ствол. Лиственница держалась так долго как могла, но напоследок вскрикнув треском ломаемых сучьев упала на землю, судорожная волна несколько раз сотрясла ее мощное тело и она покорно упала у ног людей, которые по хозяйски стали сдирать с ее боков ее красу и гордость коричневую одежду и шапку сучьев, которые когда то горделиво хватались за небо и шумя пели оду жизни. Теперь нагая и желтая от стыда, она лежала на земле, ее кора и зеленая крона бессильно топорщились невдалеке. А люди по хозяйски хлопали по ее бокам и радовались тому, что ствол безукоризненно красив. Затем привязав за веревку утащили далеко от ее родины.
Таких как она было много и они аккуратно уложенные легли в тень навеса, где сохли год.
Из свежерубленных бревен, под веселые звуки песен, ложились на землю венцы из лиственницы, поднимались стены, вырубались оконца, возводились крыльцо и сени, городился забор. Скрипели от груза тележные оси, всхрапывали от тяжелой работы лошади, звонко щепил деревья топор, превращая их в бревна, визжала вгрызаясь в плоть стволов двуручная пила, стряхивая с себя, падавший на нее, горячий пот строителей. И, через пятнадцать дней стоял и светился желтизной яркий свежий домик, принимая в свою утробу гостей, прибывших поздравлять новоселов. Рождалась новая семья, так же осторожно она примерялась к новой жизни.
Приносились в подарок посуда, стулья, ситец для занавесок. Хозяйка сияла от подношений и радостно накидывала на стол в деревянных тарелках дымящееся горячим парком мясо, потрошка сплетенные в косичку – орёмог и прочие вкусные блюда, приготовленные из только что зарезанного молодого барашка. Бурлил во дворе таган, гоняя в себе бульон из свежего мяса, проваривая грудинку, ребра, ноги и прочая, прочая…
Чуть хмельной с утра хозяин, стоял в воротах, принимал гостей, наливая каждому входящему тарасун1, приглашая за ограду. Несмотря на теплый денек, в избе топилась печка, показывая, что не дымит. Гости принявшие на грудь, важно проходили в дом, постукивали по полу ногами, по стене руками – одобрительно обсуждали деяния строителей. Посматривали на молодую хозяйку, сыпали любезности, складывали подарки, невзначай показывая их ей, в отведенный уголок.