Владимир Васильев – Лик Черной Пальмиры (страница 42)

– В других городах атаки были? Куда не посылали питерских?

– Нет, шеф. Ни одного сигнала.

– Ну-ка, дай мне сводку по России. В Москве, как я понимаю, тоже что-то заварилось. В первую очередь смотри по городам, в которые распределяли питерских.

Ефим рысью метнулся к сейфу и добыл первый попавшийся ноутбук. Подключить его к Сети было делом полуминуты. Выудить новости – делом еще полуминуты.

– Так и есть, шеф! Атаки Светлых зафиксированы только в городах, куда распределяли питерских! Москва, Тверь, Е-бург, Ростов, Новосиб, Пермь, Самара… Казань только что отчиталась. Все то же.

– Москву в последние дни посещал кто-нибудь из ведущих европейских магов? Светлых?

– Данных нет, – почти мгновенно отозвался Ефим. – Имеется в виду – официальных данных.

– А Питер? – спросил вдруг Лайк.

– Питер? – удивился Ефим. – Сейчас… Хм… Данные по Питеру недоступны… Сервак у них, что ли, лег в офисе?

И тут Озхара словно укололо. Озарение – или предчувствие? – свалилось на него, словно снежок с крыши на случайного прохожего. Подобные озарения случались у него и прежде, всегда – в периоды острых эмоциональных переживаний. И всегда оказывались стопроцентно верными.

– Лайк, – хрипло сказал Озхар. – Она в Питере. Я чувствую.

– Кто «она»? – не сразу понял Лайк.

– Тамара. И девчонки ее, по-моему, там же.

Теперь Лайк взглянул на него – пристально и длинно, как недавно глядел на Ираклия.

– Ты уверен?

– Да.

– Ну что же… Сердце порою оказывается надежнее телефонов и компьютерных сетей. Ефим! Соедини меня с дежурной линией Инквизиции…

Ефим подал шефу мобильник спустя несколько секунд.

Лайк практически не говорил, только слушал. А дослушав – скомандовал:

– Ефим! Машину. Ираклий, Озхар и Швед – со мной.

И направился вниз.

На улице ждать почти не пришлось: подкатил белый «Ниссан» с еле заметной вмятиной на правой передней двери. У водителя глаза были малость остекленевшие, а на губах играла глуповатая улыбка. Может, Ефим был и слабым магом, но с шоферами он управлялся весьма лихо и на приличной дистанции.

Ехать было недалеко – до Гостиного Двора по Сагайдачного, потом вверх по Андреевскому к бывшему комсомольскому зданию с колоннами, выгнувшемуся исполинской подковой.

Водителя «Ниссана» отпустили восвояси; поднялись на лифте на верхний сумеречный этаж, которыми изобиловали здания сталинской постройки во всех крупных городах бывшего СССР.

Их ждали. Инквизиторы. Трое.

Эдгар, Максим и Хена. Ни один из троих не соизволил облачиться в ритуальный серый инквизиторский балахон: эстонец, невзирая на жару, был упакован в безукоризненную тройку; бывший Дикарь ограничился легкими полотняными брюками и цветастой рубашкой, Хена – джинсами и светлой футболкой с синей надписью «Галичина». Стелющийся по полу туман скрывал от взглядов их обувь, но вряд ли инквизиторы носили что-либо необычное. Эдгар, без сомнений, туфли; Дикарь, скорее всего, какие-нибудь летние мокасины; а Хена так и вовсе мог напялить дешевые китайские кеды.

– Опусти обвинения, Тавискарон! – опередил Шереметьева Максим.

– Для начала я хотел бы узнать, что происходит, – процедил Лайк сквозь зубы, упрямо наклоняя голову. – Если это война, то по какому поводу и с чьего молчаливого позволения?

– Это не война.

– А что тогда? Кто атаковал моих людей? Кто убил как минимум двоих из них?

– Ты лучше многих знаешь, – невозмутимо ответил Максим, – что Иных убить не так-то легко. Заранее предупреждаю, что вопрос о возврате мага Плакуна и ведьмака Моисеенко из сумрака может быть поднят в рабочем порядке. Если позволит внеочередная коллегия Инквизиции. А у нас есть все основания позволить это.

– То есть? – Лайк решил, что удивляться некогда. – Вина Светлых-агрессоров уже доказана и признана?

– Вас атаковали не Светлые, Тавискарон, – бесстрастно сообщил Максим.

– А кто? Сектанты?

– Вас атаковали инквизиторы.

Такого не ожидал даже премудрый Шереметьев.

– Ч-ч… Что?

– Инквизиторы, – повторил Максим. – Это официальное заявление. Минувшей ночью большая группа инквизиторов из исследовательской миссии, расквартированной в Санкт-Петербурге, без объяснений и видимых причин покинула город. Они разбились на четверки и направились в крупные города России и Украины – только те, в которые были распределены недавно оправданные питерские сектантки-Черные. Нападения на Дневные Дозоры – их рук дело. Мотивы нами пока не установлены, но я уполномочен заявить, что это внутренняя проблема Инквизиции и сотрудники Дневных и Ночных Дозоров упомянутых или любых других городов, а также вольные Иные к расследованию допущены не будут.

Лайк оглянулся на коллег – не то чтобы растерянно, но явно с целью выиграть время. Ираклий на его немой вопрос лишь чуть заметно пожал плечами.

– И… что нам теперь делать? – обратился Шереметьев к инквизиторам, выдержав короткую паузу.

– Ждать, – заявил Максим. – Просто ждать. Ущерб будет возмещен. Виновных накажут. Низвергнутых в сумрак – вернут, если это будет возможно. А теперь… я попрошу вас удалиться и не предпринимать в ближайшее время ничего… опрометчивого. Вас найдут, когда придет срок.

– У меня вопрос, – храбро встрял Озхар, – где сейчас находятся плененные девушки? И что с ними?

– Все, включая Тамару, потенциальную Великую Чародейку, в данный момент находятся в Санкт-Петербурге. Насколько мне известно, ни с кем ничего фатального не произошло. Подробности устанавливаются. Все, ни слова больше!

Повелительным жестом инквизитор отослал Лайка со спутниками прочь. Эдгар и Хена за время разговора даже не шелохнулись – высились эдакими зловещими истуканами справа и слева от Максима. Для вящей солидности, что ли?

В лифте и по пути к выходу никто не проронил ни слова. У подъезда уже дежурил лимузин, естественно, с Платоном Смерекой внутри. В салоне обнаружился также Ефим в компании одного из дозорных-компьютерщиков, развернувшего ноутбук и подключенного к Сети посредством GPRS. Лайк воспринял это как должное.

– Шеф! – сообщил Ефим скороговоркой. – Во-первых, появился Симонов. Он в офисе и в панике. Во-вторых, я тут накопал один любопытный фактик, может быть, он покажется интересным.

– Излагай, – процедил Лайк, распахивая дверцы бара.

– Вчера в Питер прибыл один из сильнейших колдунов Ямайки. Разумеется, Иной. С Дозорами не сотрудничает и никогда не сотрудничал.

Неизвестно, произвело это какое-либо впечатление на Лайка или нет. Налив чуть ли не до краев коньяку, он не отрываясь выцедил все до капли. А потом велел Смереке:

– В Борисполь.

– Куда летим? – тут же справился Ефим.

– Ты – никуда. Заказывай четыре на Москву. И если в ближайшие два часа нет рейса – организуй. Симонов пускай сидит в офисе и не дергается.

Сказав это, Лайк откинулся в шикарном роллс-ройсовском кресле и закрыл глаза. До Борисполя он не произнес более ни слова, не шевелился и глаз не открывал.

Озхар со Шведом (а уж Ираклий и подавно) прекрасно знали: если шеф так сумрачен и неразговорчив, значит, он взбешен. И под руку ему в такие моменты лучше не подворачиваться. Пришлось поневоле следовать примеру шефа, благо бар в лимузине был вместительный, а комфортабельных кресел хватало на всех.

Уже перед самой посадкой в самолет Шереметьев тихо спросил у Ефима:

– Про ямайского колдуна… откуда информация?

– Из вчерашней сводки Инквизиции.

– Информация открытая?

– Нет, внутренняя. Но грифа секретности не имеет. Инквизиция пыталась препятствовать его приезду в Питер, но…

– Что – но?

– Но не преуспела в том, как видно.

– И не преуспеет, – хмуро напророчил Лайк.

Озхар со Шведом так и не поняли, что он хотел этим сказать.

Во Внуково Ираклий озабоченно поглядел на часы, выставил московское время и коснулся плеча Лайка:

– Я тебе нужен буду в Москве?