Владимир Васильев – Лик Черной Пальмиры (страница 41)
К народу Озхар вернулся, уже не скрывая тревоги.
– Тамару никто не видел? – громко спросил он.
Рыбацкий гомон враз стих.
– А разве она не в каюте? – спросил кто-то.
– В каюте пусто. Во всех каютах пусто, только Лайк в одной валяется.
Озхар почувствовал, как Завулон что-то делает в сумраке, – неуловимо быстро, так, что ничего не успеваешь понять.
– Да куда ей деваться? – недоуменно протянул Швед. – Не выпала же она за борт!
– Не выпала, – сказал Завулон сухо и уверенно. – Ну-ка, пойдем в каюту.
В узком твиндеке моментально стало тесно. За Озхаром и Завулоном потянулись все, даже стюард, не говоря уж о капитане, которого потеря пассажира волновала больше других.
– Здесь? – хмуро спросил Завулон.
Озхар вместо ответа сдвинул двери вбок.
В каюте Завулон с минуту простоял молча, жестами пресекая попытки Озхара и капитана войти следом. Потом сквозь толпу протолкался сонный и растрепанный Лайк в одних плавках и босиком.
– Что тут? – спросил он недовольно.
– Тамара пропала, – тихо сказал Озхар. – Я ее не стал будить с утра, думал, пусть поспит. Потом заглянул – а ее нет.
– Тут открывали динамический портал. Примерно час назад, – сухо сообщил Завулон. – Причем светлый портал.
Лайк единственным движением отослал прочь команду гидрофойла, даже капитана, который был слабеньким Иным.
– И что это значит? – мрачно осведомился Озхар, когда посторонние удалились.
Завулон пожал плечами:
– Похоже, эмиссары Гесера приступили к активным действиям…
Прерывая его, запиликал вызов резервного аналогового мобильника Ефима.
– Алло… Что??
Ефим пару секунд вслушивался, потом спал с лица. Он не стал ничего повторять вслух. Зато практически сразу применил простенькое заклинание трансляции, и каждый из присутствующих услышал панический голос киевлянина Сайринка:
– Ефим! Срочно зови шефа! У нас тут сущая война! Светлые атаковали учебный центр на Сагайдачного! Плакун, кажется, убит! Питерских девчонок похитили! Рублев, Палатников и Лариса Наримановна отсиживаются в офисе и выйти не могут! «Виктория» оцеплена! Я не знаю…
– Ждите, – коротко сказал Лайк устами Ефима и повернулся к Завулону: – Мне нужен портал на Днепр. Напротив Почтовой площади. Поможешь?
– Помогу.
Звонок из Киева опередил московский на минуту, не больше. Завулон с Лайком не успели толком внушить капитану гидрофойла, что от него и от судна требуется, как Завулон сначала остолбенел, потом медленно потянулся к кобуре на брючном ремне и вынул мобильник. Секунду выждал, после чего раздался звонок, который не мог прозвучать в таком обрамлении иначе чем зловеще.
Глава московских Темных поднес трубку к уху, молча слушал секунд десять-пятнадцать и, ни слова так и не сказав, убрал телефон в чехол.
– Лайк, – процедил он мрачно. – Выкручивайся сам. Я ухожу. В Москве тоже бойня, уже есть жертвы. Найди потом меня.
И ушел в сумрак, на самые глубокие слои.
Лайк грустно поглядел ему вслед.
– Сам, – пробормотал киевлянин с досадой. – Снова сам! Хоть бы когда помогли, москали чертовы!
Он поднял голову и цепким взглядом обвел присутствующих.
– Мне понадобятся все ваши силы, – преувеличенно четко сообщил Шереметьев, глядя куда-то в пустоту. – Так что расслабьтесь…
Озхар не смог промолчать:
– Лайк! А Тамара? Ее нужно найти!
– Мы ее уже ищем. Помогай давай!
Сознание заволокло мутной тягучей волной – Лайк применил групповую управляющую магию. Озхар смутно услышал, как заурчали двигатели, и гидрофойл, будто спущенный с поводка охотничий пес, устремился навстречу волне. А секундой позже у Озхара и остальных присутствующих зачерпнули силу – почти всю, сколько было. Лайк, слепо уставившись в переборку и расставив руки со скрюченными пальцами, выпевал слова заклинания.
И вдруг стало тихо, совсем тихо, будто посреди ключевого эпизода фильма-катастрофы в кинотеатре неожиданно пропал звук. Между ладоней Лайка бесшумно проскочила синяя молния. Мир стал серым: всех насильно втянуло в сумрак.
Слепящая вспышка; секундой позже сумрак отступил. Еще несколькими секундами позже в мир нехотя вернулись звуки. Лайк, пошатываясь и придерживаясь руками за переборки, торопливо брел к трапу. Остальные приходили в себя и следовали за ним – Озхар, Швед, потом Ефим с Геной.
Плотная южная жара уступила место жаре обыкновенной, умеренной. Гидрофойл несся по Днепру, впереди высилось здание Речного вокзала. Капитан, похоже, прекрасно знал, что ему делать, ибо уверенно правил к крайнему пирсу.
Вероятно, провешивание портала для довольно большого морского судна истощило Лайка. А возможно, он просто берег силы. Во всяком случае, на пирс он просто выпрыгнул, раньше чем матросы установили трап. И помчался в город бегом без всякой магии, благо до учебного центра на Сагайдачного было совсем близко. А вот Ефим себе не изменил: перед вокзалом он мгновенно запряг ближайшего таксиста. Озхар, Швед, Гена и сам Ефим утрамбовались на заднее сиденье, и желтая «Волга» рванулась вперед. Притормозили, подобрали Лайка. Ефим с неожиданной сноровкой тасовал оживленное движение на площади и на улице Сагайдачного.
Благодаря машине выиграли минуты три-четыре, не меньше.
Вход в учебный центр располагался посреди беленой стены четырехэтажного дома, аккурат между центральными окнами. Войти можно было только через сумрак. Сразу же за дверью оглушительно ударило по нервам: Иные чувствительны к чужой боли, особенно если это боль таких же Иных.
У лестницы на боку лежал Плакун, выбросив руку вперед и продолжая из последних сил тянуться к кому-то давно сбежавшему. Лицо его, измененное сумраком, было обожжено; казалось, что перед смертью Плакун скалился на врага, словно оборотень.
Пролетом выше лишь силуэт на почерневшей от жара стене напоминал о дежурном. Этот тоже умер защищаясь – по очертаниям рук даже можно было понять, что дежурный пытался навести щит Граас-Мо, да так и сгорел, не успев.
Зато наверху, в аудиториях, не нашлось ни малейших следов стычки. Ни единого опрокинутого стула или сдвинутого стола, никаких рассыпавшихся распечаток – все на своих местах, стулья – ровненьким рядком, бумаги – аккуратными стопочками. И никого.
Лайк угрюмо обозрел все это.
– Может, в офис? – несмело предложил Ефим. – Тут по-любому все уже… закончилось. А там Ираклий с Ларисой Нарима…
– Там тоже все уже закончилось, – буркнул Лайк отрывисто. – Десять минут как. Ираклий сейчас приедет.
И устало опустился на стул, выдернув его из безукоризненно ровного ряда.
Сумрак успокаивался. Вновь распускал лохматые пряди синий мох, во время стычки испуганно свернувшийся в приплюснутые комки. Потревоженная серая мгла опять становилась однородной. Следы сегодняшнего сражения чувствоваться будут еще долго, особенно сильными магами. Новички же вроде Ефима или оборотня-Гены уже спустя час ничего не заметят, а если и заметят – то не поймут.
Вскоре появился Ираклий. Усы его воинственно топорщились, очки постоянно съезжали с потной переносицы.
– Как? – жестко спросил его Лайк.
– В офисе без потерь, – доложил тот. – Дальше холла мы их не пустили.
– Кто? – сегодня Лайк был особенно краток.
– Светлые. Не киевляне, я их не знаю, Лара и Димка тоже.
– Зачем?
– А вот этого не пойму. И вот еще что… По дороге на меня вышел фон Киссель. Поклялся, будто ничего не знает: ни кто напал, ни с какой целью. Он призвал в свидетели изначальный Свет…
Лайк в упор взглянул на Ираклия – чуть сощурясь, не скрывая неподдельного интереса.
– Если фон Киссель и лгал, Лаки, – невесело закончил Ираклий, – то я этого не распознал. Но, по-моему, перед лицом изначальной силы не очень-то пофантазируешь, особенно если речь в конечном итоге идет о трупах.
Несколько секунд Лайк размышлял, потом повернулся к Ефиму. Тот стоял в сторонке сразу с двумя мобильниками наготове – в каждой руке по трубке. Звуковые звонки Ефим благоразумно отключил, потому что в данный момент олицетворял собой эдакий живой коммутатор и информационный центр в одном лице и шефа отвлекать или раздражать посторонними звуками совершенно не хотел.
– Что в «Виктории»?
– Уже все тихо. Жертв нет, все живы, хоть и напуганы. Нападавшие заглянули в зал, в ресторан, на кухню и в обе квартиры наверху. Наверху никого не было, внизу никого не тронули. Покрутились и ушли в сумрак.
– В общем, мы опоздали, – подытожил Лайк. – Что в других городах?
– Почти то же, шеф. Молниеносные атаки, захват пленных и такой же молниеносный отход. Пленными везде выступают питерские девчонки из бывших Черных. Харьков, Винница и Львов уже доложились. Полагаю, вот-вот прозвонится Донецк, у меня все время занято было, а офис наш пока никому не отвечает.