Владимир Василенко – Сайберия. Воевода (страница 8)

Я невольно бросил взгляд на труп войхула. Да уж, страшилище. Отдалённо напоминает волка, но лишь общими очертаниями и расцветкой шкуры. А поверх этого – явные следы магического вмешательства, похожие на те, что я видел на трупе Стылого. Вросшие прямо в плоть кристаллы чёрного эмберита, какая-то странная, незамерзающая даже на морозе тёмная жижа вместо крови. И источаемый даже после смерти холод.

С такими существами даже не сразу понятно – живы они или мертвы. Я ориентировался скорее на их тонкие тела – после смерти они начали быстро сворачиваться, стягиваться к грудному узлу. На всякий случай я ещё и осушил их, вытянув всю эдру. Разрезать грудины, пытаясь найти карбункулы, не стал – плоть их была мёрзлая, твердая, так что даже острому кинжалу поддавалась с трудом.

К тому же, я ведь затевал эту драку не для этого.

Взлетев, я снял раненую рысь с дерева. Та уже едва держалась, и на мои прикосновения отозвалась дрожью, но даже не попыталась царапаться. Когда я уложил её на землю, она лишь приподняла голову, взглянув на меня мутным взглядом.

Красивая всё-таки зверюга. Мех такой плотный и мягкий, что пальцы утопают в нём, как в персидском ковре. На левой стороне он слипся и уже смёрзся от крови – кто-то из войхулов располосовал бок так, что в середине разреза виднеется обнажённая плоть. Сердце уже едва ворочается – крови бедняга потеряла много. И будь она обычным зверем, а не изменённым – наверняка уже погибла бы.

Мне до этого не доводилось лечить зверей, но принцип, в общем-то, был единым. Я просто закачал в неё побольше эдры под Аспектом Исцеления, зарастил края раны. Порез был хоть и большим, но поверхностным, не зацепил внутренние органы. А от морозных ожогов более-менее защитил толстый мех.

– И ты рисковал из-за какой-то рыси? – озадаченно фыркнула Албыс, продолжая кружить вокруг меня и то и дело озираться. – Она же всё равно сдохнет!

– А ты не каркай, – огрызнулся я.

Рысь и правда продолжала лежать на боку, еле дыша. Сил на то, чтобы подняться, у неё не было. И если я оставлю её здесь, то она наверняка погибнет – от когтей другого хищника, или просто от холода.

– Пора назад, Пересмешник! – снова подала голос призрачная ведьма. – Если Стылые разослали своих псов по окрестностям – значит, сами они уже близко.

Вместо ответа я переключился ненадолго на Аспект Ткача и, прикрыв глаза, мысленным взором пробежался между размещёнными по округе артефактами.

И невольно вздрогнул.

Из-за поворота реки, скрытого большим каменистым холмом, медленно, как оползень, вытекало войско численностью как минимум в несколько сотен бойцов – и это только тех, что уже показались из-за поворота. В том, что это именно войско, а не, к примеру, большой караван, сомнений не возникало – саней с грузом с ними видно не было. Попадались, впрочем, в толпе и всадники, и какие-то крупные зверюги размером с быка, и даже парочка волосатых громадин-мамонтов, но при этом подавляющая часть бойцов шла пешком. Вместо знамён – какие-то решётчатые конструкции из длинных жердей, на волокушах в задней части отряда тащат что-то тяжёлое.

Стылые. Больше некому. Хотя, даже с такого расстояния можно было разглядеть, что это точно не люди – по одежде, по манере двигаться.

Я поморгал, возвращаясь к обычному зрению. Прикинул расстояние до отряда… Всего несколько километров от крепости!

Правда, отряд куда менее многочисленный, чем рассказывал Кречет. И никакого Резонатора не видно – уж глыбу чёрного льда размером с железнодорожный вагон ни с чем не спутаешь. Возможно, это лишь часть войска? Передовой отряд, а остальные подтянутся позже?

В любом случае, Албыс права – нужно возвращаться в острог и предупредить остальных. Загвоздка только в рыси. Бросать её я не собирался, тем более после того, как едва отбил у войхулов.

Что ж, попробуем утащить с собой. Сначала взвалил её себе на плечи, но понял, что так слишком смещаю центр тяжести, и лететь будет неудобно. Поэтому взял на руки, держа перед собой, как младенца.

Да уж, ничего себе младенчик. Килограмм под сорок весом, а то и больше, мохнатый и с когтями в палец длиной. Это уже не рысь, это леопард какой-то. Впрочем, измененные звери часто крупнее своих сородичей.

На мои манипуляции спасённая поначалу откликалась лишь слабыми стонами, а когда я взлетел, замерла от напряжения. Глаза её распахнулись, в них, наконец, проскользнуло осознанное выражение. Пожалуй, даже слишком осознанное для животного.

– Ты только не дёргайся, – предупредил я. – А то ещё исцарапаешь меня всего с перепугу. Тогда просто сброшу вниз.

Летел я обратно с максимальной скоростью, лавируя между верхушками деревьев. Выше над лесом старался не подниматься, иначе меня могли бы увидеть издалека. Не то, чтобы я опасался, что у Стылых найдётся какое-нибудь средство ПВО. Но и показывать им, что в Тегульдете есть летающий нефилим, раньше не времени ни к чему.

Приземлился я на площади возле ковчегов, и ко мне тут же подбежали взволнованные Жак и Варвара. Лицо Рады тоже мелькнуло в иллюминаторе «Чудотворца», а спустя полминуты девушка уже распахнула двери тамбура, выскакивая на улицу в расстёгнутой кухлянке.

– Ну наконец-то, Богдан! – первым добежал до меня Полиньяк. – Чего так долго-то? Обещал ведь вернуться до полудня.

– Задержался, как видишь, – буркнул я, аккуратно укладывая рысь на землю. Та тут же заворочалась, пытаясь подняться. Короткий, но стремительный полёт на неё подействовал весьма бодряще – она вся распушилась от страха, уши прижаты, дрожит всем телом. И глаза – как два чайных блюдца.

– Нас дядя Демьян попросил тебя дождаться, – добавила Варвара. – Велел передать, чтобы ты сразу в «Медвежий угол» бежал.

– Совет уже начался? – уточнил я, вскидывая к глазам левую руку.

Тьфу! Часов нет. Похоже, порвал ремешок, когда дрался с войхулами, и не заметил.

– Да, полчаса уже как, – подсказал Жак. – И что-то они бурно обсуждают. С улицы слышно.

Я обнял подоспевшую Раду, застегнул на ней куртку и поворчал, что она выскочила на улицу без шарфа.

– А зверя зачем притащил? – спросила она, с опаской поглядывая на рысь.

Огромная кошка, всё ещё слишком слабая для того, чтобы подняться, насторожённо оглядывалась, шипя и скаля клыки.

– Иччи!

Возглас, разнёсшийся по площади, заставил меня оглянуться. И я едва успел рассмотреть фигуру, метнувшуюся к нам от здания казарм. Двигалась она слишком быстро для человека, и к тому же расплывалась полупрозрачным маревом, словно призрак. Однако, приблизившись к нам, обрела чёткие очертания.

Карагай.

Совету Кречета мы последовали, и выпустили чулымскую охотницу сразу после нашего с ним разговора. Я лично заскочил в казармы и открыл её камеру. Объяснил вкратце, что крепость вот-вот попадёт под осаду Стылых, так что для защиты понадобится любая помощь. Сложно было сказать, поверила ли она мне. По крайней мере, ответа я от неё не дождался – только зыркала исподлобья своими чёрными глазищами. Если честно, я не удивился бы, если бы она уже сбежала в тайгу.

Хотя, возможно, она уже и так собиралась – по крайней мере, была в полном походном облачении и даже с луком и колчаном за спиной.

– Иччи… – упав на колени и обняв раненое животное, как сестру, охотница что-то причитала шёпотом на незнакомом мне языке. Ласково гладила рысь по шее, по морде. С ужасом осмотрела изгвазданный замёрзшей кровью бок.

– Она была ранена, когда я её нашёл, – пояснил я. – Какие-то чудища, вроде волков, загнали её и чуть не убили. Я её подлечил, должна выжить. Но пока она ещё очень слаба.

– Волки? – недоверчиво нахмурилась Карагай. – Иччи разорвёт любого волка!

– Даже такого? – хмыкнул я, показывая ей башку войхула.

Варя и Рада хором ахнули, глядя на уродливый клыкастый череп с наполовину облезшей шкурой.

– Ты сам не ранен? – обеспокоенно спросила Рада. – Вон, вся куртка разодрана…

– Это да. Придётся изрядно подлатать, – отмахнулся я. – Но это потом. Сейчас надо помочь Аркадию Францевичу.

Я поспешил в сторону «Медвежьего угла» – прямо так, с мёртвой башкой чудовища в руке. Лишь обернулся ненадолго, услышав позади окрик.

– Русский!

Карагай, вцепившись в рысь так, что пальцы утонули в густом мехе, неотрывно смотрела на меня.

– Я… не забуду, – тихо, но твёрдо сказала она.

Я лишь молча кивнул.

Глава 3

До «Медвежьего угла» я добрался быстрым шагом, почти бегом. И ещё на подходе к зданию расслышал гул голосов. Всё пространство перед заведением было забито людьми – кто-то толпился у крыльца, кто-то заглядывал в окна. Несколько казаков гарнизона выстроили жиденькое полукольцо возле входа, пытаясь оттеснить толпу, но это у них плохо получалось. Впрочем, гражданские не особо наглели – они просто были встревожены, и пытались выведать, что происходит.

Изнутри доносились выкрики и шум, будто там не военный совет, а кабацкая драка в самом разгаре. Я ещё больше прибавил шагу, с разгона врубаясь в толпу, словно ледокол. Пропускали меня в основном без проблем – вид злющего, явно только что побывавшего в драке нефилима, да ещё и с башкой чудовища в руке, явно не располагал к препирательствам. Но несколько раз пришлось всё же поогрызаться, а то и поработать локтями.

В уже знакомом мне главном зале яблоку негде было упасть. И это притом, что зевак сюда не пускали – они толпились разве что в сенях и у самого входа. Чтобы сдерживать их, основную часть помещения даже отгородили, поставив поперёк прохода несколько столов. Остальные столы были сдвинуты так, что образовывали один большой, длинный, будто для свадьбы. За ним и расположились участники совета. Расставленные на нём эмберитовые фонари ярко освещали лица сидящих, но те, кто стояли за их спинами, маячили едва различимыми фигурами.