Владимир Василенко – Сайберия. Воевода (страница 10)
В груди продолжала разгораться ярость, и я не стал её сдерживать. Но и от применения Морока воздержался. Я чувствовал, что сейчас нужно переломить ситуацию, но не давя при этом грубой силой.
Впрочем, чтобы привлечь к себе внимание, Дар всё же пришлось применить. Я, как и Погребняк до этого, долбанул кулаком по столу. Только перед этим основательно напитав его эдрой, так что удар получился даже сильнее, чем я рассчитывал. Прогремел он, как взрыв, толстенные выскобленные доски столешницы с оглушительным треском проломились, пара светильников опрокинулись, брызнули осколками стекла.
Толпа разом, будто единое существо, отпрянула назад, замерла на вдохе.
– А ну заткнулись все!
В голосе моем отчётливо звенела ярость. Я медленно повёл головой, будто сканируя собравшихся. Многие отводили глаза и даже пятились. Но много кто отреагировал ответной агрессией во взгляде. Да уж, местных таёжников не так-то просто взять на испуг…
– Хватит переливать из пустого в порожнее, – продолжил я спокойнее, но с нажимом. – Вас пригласили на совет, чтобы узнать о положении гражданских. Выслушать ваши просьбы. Мы их выслушали, приняли к сведению. А теперь… извольте все выйти вон.
– Чего?
– А ты кто такой вообще, молодой?
– Да! Чего раскомандовался?
Выкрики доносились откуда-то из полутьмы, из задних рядов, и я прищурился, вскидывая подбородок.
– Это кто там такой смелый? Выйди на свет, я отвечу.
Толпа расступилась, пропуская вперёд могучего детину со шрамом на щеке.
Одарённый. Не полноценный неф, Дар сырой, плохо оформившийся и в основном проявляющийся в изменении самого тела. Даже в одежде заметно, что громила представляет собой сплошную гору мускулов – любой бодибилдер позавидует.
– Ну я, – мрачно отозвался он, глядя на меня исподлобья. Надбровные дуги у него были, как у питекантропа, так что тёмные близко посаженные глаза поблескивали из-под них, словно из-под козырька кепки.
– Кто таков?
– Митяй это Рогов, – негромко ответил стоящий неподалёку Тагиров, потому что здоровяк молчал, насупившись и неотрывно глядя на меня. – Раньше тут в гарнизоне служил, до десятника добрался. Но потом Стрельцов выгнал его за пьяную драку. Сейчас у него артель зверобойная. В Туталах живёт.
– Что ж, Рогов… А я – князь Богдан Аскольдович Василевский. Нефилим в четвертом поколении. Род мой идёт от Всеволода Василевского, получившего свой Дар ещё в походе Ермака, сразу после открытия Ока Зимы. И с тех пор триста лет служит Империи. А сам я – член Священной Дружины. Ордена, который, как в стародавние времена, противостоит таким вот чудовищам.
Я подхватил телекинезом башку войхула и швырнул её на дальний конец стола. Она тяжело загрохотала, кувыркаясь по доскам, и замерла, уставившись пустыми глазницами прямо на набычившегося зверобоя. Я не специально так целился, но вышло эффектно.
– Ну, так и кто из нас тут командовать должен? – процедил я.
Все притихли, переглядываясь друг с другом.
– Или, может, вы не верите, что Стылые у порога? – продолжил я. – Так в этом скоро все сможете убедиться. И защитить вас от них сможем только мы, нефилимы, и Священная Дружина. Но если не нравятся наши порядки – мы никого в крепости силой не удерживаем.
– Да нет, зачем ты так, князь… – отозвался, выдвигаясь вперёд, Филимонов. – Мы ж всё понимаем. Да и сами биться готовы, оружие только дайте. Мы тут в тайге сызмальства охотимся, стрелять умеем получше иного казака…
– Ага! – зло отозвался Погребняк. – Вы сейчас-то вон как огрызаетесь. А винтовки вам выдать – так с вами и вовсе сладу не будет. Мало нам той напасти, что снаружи прёт – так ещё и изнутри удара в спину ждать?
На его слова толпа снова завелась с пол-оборота – полетели упрёки, оскорбления и даже угрозы. Всё-таки Кречет прав – у местных накопилось много претензий к казакам гарнизона, причём вполне обоснованных. И смерть Стрельцова мало что изменила. Это ещё представители чулымцев пока ведут себя тихо. Но их просто мало и, возможно, они плохо говорят по-русски.
Да уж, как мы обороняться-то будем, если и сами тут, как пауки в банке?
Я не дал разразиться очередному скандалу – снова гаркнул во весь голос:
– А ну тихо!
Толпа снова угомонилась, хотя и не сразу. Я продолжил.
– Сказано же – на этом расширенный совет закончен. Идите, готовьтесь к обороне. Может, эти твари уже через час на стены полезут.
– Да не сунутся они, – буркнул Погребняк. – Караулы на стенах уже, пушки заряжены. Один залп дадим – и разбегутся.
– Если бы мы имели дело с обычной бандой – можно было бы так рассуждать, – вмешался Кабанов, тоже поднимаясь с места. – Но чего ждать от Стылых – неизвестно. Так что Богдан прав – не время сейчас разглагольствовать. Расходитесь. А мы останемся малым штабом. Много чего ещё надо решить.
Представители гражданских неохотно потянулись к выходу, бросая на меня хмурые взгляды. Я стоял неподвижно и старался сохранять внешнее спокойствие.
Спустя некоторое время «Медвежий угол» почти опустел. Со стороны гарнизона остались Погребняк, Тагиров и с полдюжины казаков, в том числе уже примелькавшийся десятник Дугин. Со стороны Кречета – всего пара человек, да и те отошли чуть в сторону, маяча где-то у него за спиной. Со стороны Священной Дружины – Путилин, Кабанов, Демьян, Дарина и Орлов со своими двумя телохранителями. У печки копошился персонал трактира.
– Ты… зря так, Богдан, – кашлянув, нарушил долгое молчание Путилин. В голосе его сквозило недовольство. – Эти люди встревожены и напуганы. Им нужно было высказаться.
– А по-моему, всему своё время. И меру тоже надо знать. Они не должны забывать, кто здесь главный.
– Поэтому я тебя и не остановил. Не хватало ещё, чтобы они видели, что единства нет даже на уровне штаба. Но впредь – давай всё-таки действовать по субординации. Тем более что у тебя не всегда получается держать себя в руках.
Шумно вздохнув, я уже открыл было рот, что ответить. Хотелось сказать, что я бы вообще не вмешивался, если бы не увидел, что сам Путилин явно теряет контроль над ситуацией. Но пересёкся взглядом с Демьяном, и тот почти умоляюще покачал головой.
Я промолчал. Пожалуй, сейчас действительно не время для внутренних разборок. Тем более на глазах у Кречета и есаулов.
– Это, кстати, и всех остальных касается, – продолжил Аркадий Францевич, машинально доставая из внутреннего кармана пустую трубку. Курить он бросил ещё незадолго до нашего знакомства, но эту штуку так и не выкинул, и часто крутил её в руках в моменты задумчивости.
– Вчера мы определились, что Священная Дружина станет ядром сил обороны Тегульдета. А я, как начальник экспедиции, возглавлю штаб. На всякий случай спрашиваю снова – никто не собирается оспаривать это решение? Все готовы следовать приказам?
Ответом был нестройный хор голосов, и Путилин встретился взглядом с каждым – похоже, этот вопрос для него был не пустой формальностью.
– Тогда давайте очень коротко и по существу, пока, действительно, Стылые в ворота не постучались…
Они с Кабановым, оттащив сломанный мной в сердцах стол чуть в сторону, подвинули другой и разложили на нём карты окрестностей. Путилин достал блокнот для записей и остро заточенный карандаш.
– Макар, что там у вас с инвентаризацией складов? Оружие, боекомплекты, продовольствие. Мне нужно понимать, какие у нас ресурсы.
Погребняк поднялся с места и отвечал, глядя не на Путилина, а куда-то в стол.
– Оружия-то у нас – как дерьма за баней. Ещё и караван, который вы сопровождали, привёз больше сотни ящиков. В основном винтовочные патроны, взрывчатка, порох россыпью, для охотничьих ружей. Ну, и новых стволов больше сотни. И это только то, что мы уже перегрузили на свои склады. Я так понял, в грузе для Ачинска – примерно то же самое. В общем, есть, чем воевать. У нас у самих на складах штук двести новых винтовок пылится. Так что ещё и часть гражданских вооружить сможем. Хотя… я бы не советовал.
– Необходимости в этом, думаю, пока нет, – согласился Путилин, делая пометки в блокноте. – Что с личным составом? С артиллерией?
– Текущий личный состав гарнизона – восемьдесят восемь человек. Это казаки. Плюс человек сорок гражданской обслуги – в основном члены семей. С артиллерией… На стенах – двенадцать орудий. Но из них восемь – это древние гладкоствольные пушки, двенадцатифунтовые. Им в обед сто лет. Стоят там с момента постройки крепости.
– А остальные четыре?
– Эти новее. Лёгкие трёхдюймовки. Снаряды – в основном шрапнель. И с полсотни фугасных. Вообще, запас снарядов неплохой. Нам их тут тратить-то не на кого. Последний раз крепость пытались штурмовать лет тридцать назад, во время большого восстания чулымцев.
– Так не заржавели хоть пушки-то? Стрелять из них можно?
– Да чего им сделается? Недавно вон использовали, в начале зимы, первый раз за много лет. Какое-то чудище огромное к самым стенам подошло. Вроде Яг-Морта. Отпугнули. К гладкоствольным, правда, ядер всего пара дюжин осталась. Но порох-то есть, и картечь какую-нибудь соорудим. Хоть из гвоздей.
– Это ещё не всё, – вмешался Кабанов. – Я видел в грузе, который для Ачинского острога, две лёгкие горные пушки. Переносные, разборные, под снаряд 65 миллиметров. И боекомплекта к ним порядочно – несколько ящиков. Ещё у нас для ковчегов пулемёты есть, три штуки. И можно их тоже на стены выставить.