Владимир Василенко – Сайберия. Воевода (страница 7)

Это даже не Измененные звери. Вообще язык не поворачивается назвать их животными. Скорее неестественные, жуткие конструкты, созданные чуждым разумом. У меня от них мороз по коже от одного вида. Наверное, даже не столько из-за внешнего вида, сколько из-за их поведения. Вся эта их кровожадная охота проходит в полнейшей тишине – из глоток не вырывается даже хрипа. И от этого безмолвия становится не по себе.

Рысь же, похоже, вот-вот сорвётся – она уже не пытается взобраться выше, просто вцепилась в дерево всеми четырьмя лапами, крупно дрожа. Ниже неё на стволе виднеется заметный влажный след – кровь из раны продолжает сочиться.

Стиснув зубы, я ринулся вниз. Того войхула, что карабкался на дерево, я отшвырнул Телекинезом подальше – так что он, кувыркаясь, отлетел по длинной дуге метров на двадцать, даже не пикнув при этом. На оставшихся обрушился сверху, во время приземления ударив мощной круговой волной. Во-первых, чтобы отшвырнуть их в стороны, во-вторых – чтобы расчистить себе хотя бы небольшую площадку от рыхлого снега, иначе я рисковал бы провалиться в него по пояс.

Кажется, немного перестарался – эффект был, как от взрыва бомбы. Сугроб я и правда разметал чуть ли не до твёрдой почвы, но от взвившегося снежного облака ничего нельзя было разглядеть уже в двух-трех шагах. Тут же перекинулся в боевую форму, отрастив из каждой руки длиннющие, по полметра, клинки из эдры и окутывая тело щитом Укрепления.

Закрутился вокруг своей оси, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь пелену оседающего снега. Силуэты ледяных гончих мелькали где-то в нескольких шагах – стремительно и бесшумно, как тени.

– Сзади! – прошипела Албыс.

Я развернулся, наотмашь рассекая воздух эдровым клинком. Сшиб на лету одного из войхулов – тот прыгнул, явно целясь мне в глотку, всё так же молча. Получив удар, тоже даже не вякнул, хотя я здорово раскроил ему морду – кости отчетливо треснули со звуком ломающегося льда. Я запоздало поразился тому, какой он здоровенный – всё-таки сверху я не совсем верно оценил их размеры. Стоя на четырёх лапах, эти твари мне были по пояс, и весила каждая, пожалуй, почти с меня, несмотря на кажущуюся худобу.

Второй пёс почти сразу же набросился на меня слева, а Оком на затылке я успел разглядеть третьего, подбирающегося с противоположной стороны. Хитрые твари – сходу стараются окружить и нападать одновременно с разных направлений. Чтобы сбить их с толку, я ринулся в атаку. Прорвал кольцо, сбил одного с ног. Второй успел вцепиться мне в левую руку пониже локтя. Когда он повис на руке, я приподнял его и пару раз всадил клинок в брюхо, усиливая каждый удар эдрой – так, что мёрзлая серая плоть полетела ошмётками, словно взрываясь изнутри.

Войхул дёрнулся, синее пламя в его жутких глазницах померкло. Сдох, похоже. Но челюсти так и не разжал! От атаки следующего мне пришлось отмахиваться прямо этим мёртвым телом, вцепившимся в мою руку.

– Ещё двое! Окружают! – выкрикивала откуда-то из-за снежной пелены Албыс.

Я закрутился, одновременно пытаясь высвободить левую руку. Но челюсти чудовища сомкнулись, как стальной капкан. Причём, судя по ощущениям, они даже продолжали сжиматься. Вреда пока не причиняли – клыки пронзили многослойный рукав одежды, но не могли пробить укрепленную эдрой кожу. Однако повисший на руке труп в пол-центнера весом здорово мешался.

Отшвырнул ещё одну тварь зарядом сырой эдры – будто теннисную подачу отбил. Псина, кувыркаясь, отлетела далеко назад, исчезла в кустах. Следом на меня кинулись ещё двое, свалили наземь. Я успел выдернуть из ножен в рукаве Чёрный шип, и вонзил его прямо в глаз одному из войхулов. В черепушке у того что-то хлопнуло, из затылка фонтаном брызнули осколки кости, мёрзлой плоти и какой-то чёрной жижи.

Хм, а подаренный Путилиным кинжал весьма неплох! Мало того, что сам по себе острый, так при колющих ударах ещё и выплёскивает что-то вроде кумулятивного заряда эдры. Второго пса я тоже ужалил куда-то в шею, под нижнюю челюсть, пока тот не успел в меня вцепиться. Жуткие клыки – почему-то глянцево-чёрные, как куски антрацита – клацнули у меня перед самым лицом, пасть обожгло нестерпимым холодом.

Несмотря на солнечный день, сегодня было морозно – градусов под тридцать. Однако ледяные гончие умудрялись источать ещё более жуткий холод. Даже касаться их было болезненно, левая рука ниже локтя у меня уже начала опасно неметь.

Сгруппировавшись, я с рёвом выплеснул мощную волну эдры, сбрасывая с себя два мёртвых тела. Кое-как поднялся, вцепившуюся в руку тварь несколько раз долбанул по башке, пытаясь высвободиться. Промёрзлый полуголый череп хрустел под ударами, но пока не поддавался. А трое оставшихся на ногах войхулов тем временем уже подтягивались ко мне – неотвратимо и почти бесшумно, только снег скрипел под лапами.

Это их безмолвие тоже здорово нервировало. Тут один я хрипел, рычал, матерился, раздавая удары. А ледяные твари молча пёрли на меня, как заводные куклы. И не похоже было, что они хоть немного боятся меня, хотя я уже перебил половину их стаи.

Впрочем, и бездумно бросаться на меня они теперь не спешили. Закружили на расстоянии в несколько шагов, оттесняя к дереву. Один из них, широко расставив лапы и пригнув уродливую башку к земле, вдруг с шипением раскрыл пасть. Но вместо воя наружу вдруг вырвался конус этакого белого дыма или скорее пара, хлестнувшего мне по ногам мелкими ледяными брызгами.

Я едва успел отпрыгнуть назад, заслонился вцепившимся в руку мертвяком, как щитом. Но всё равно меня успело здорово обжечь холодом – ноги занемели даже под несколькими слоями штанов, и начали подкашиваться.

Выпущенная войхулом волна была довольно короткой. Но, похоже, не единственной. Они все втроем надвигались на меня, рассеявшись дугой и раскрывая пасти…

Взлетать? Придется переключиться на Аспект воздуха. А челюсти мертвого войхула до сих пор давят на руку – я её уже едва чувствую и из-за холода, и из-за стискивающих её зубов. Сброшу Боевую форму – эти жуткие челюсти точно пробьют плоть до самой кости, а то и руку оттяпают напрочь.

– Огонь! Они все боятся огня! – выкрикнула Албыс, зависая в воздухе рядом со мной.

Я швырнул Чёрный шип в ближайшего пса. Тот успел увернуться, но сбил подготовку к ледяному дыханию. Я же вцепился в мертвые челюсти войхула свободной рукой, щедро вливая в пальцы эдру – так, что начал выламывать куски кости, как корки сухого хлеба. Мне удалось, наконец, высвободиться и длинным прыжком уйти назад – все трое войхулов, шипя, как пробитые баллоны, выпустили в меня струи ледяного дыхания.

Морозная белая дымка, которую они источали, уже заволокла всё вокруг, стелясь по земле, как пар. Холод невидимыми, но цепкими щупальцами обволакивал меня, обжигая, мешая двигаться. Я вспомнил про защитный «пузырь» и врубил его, но это мало помогло. Пальцами на левой руке я вообще не мог пошевелить, ступни тоже не чувствовал, кожа на лице занемела, как маска.

Огонь…

В мой меховой «скафандр» были вшиты небольшие кристаллы жар-камня – не очень горячие, просто помогающие сохранять тепло. Я их сейчас даже не чувствовал – настолько замёрз. Но для того, чтобы перехватить Аспект, мне хватит.

От жара, хлынувшего из грудного узла по всему телу, я заорал в голос. Однако эта боль заодно и подстегнула меня, будто сбросила повисшие на мне ледяные оковы. И я снова ринулся в атаку, выпуская излишки огня наружу в виде этакой огнемётной струи.

Кажется, впервые за всю схватку войхулы выказали какое-то подобие страха. По крайней мере, они попятились.

Я широкой дугой пламени отпугнул всех троих, заставил присесть на задние лапы. Основательно прижечь успел только одного – на которого наскочил с ходу. Направил поток огня прямо ему в морду, и тот замотал башкой, заваливаясь назад. Дальше мне пришлось самому сбрасывать Аспект, потому что он уже начал обжигать меня самого – даже рукав кухлянки затлел, источая вонь жжённого меха.

Снова перекинулся в боевую форму и рванул в атаку – со всей яростью и скоростью, на которую способен. Пока войхулы не оправились от огненной плети, покромсал их от души, одного вообще разорвав на две половины.

Закончился бой даже как-то неожиданно – я вошёл в раж и кружился волчком на месте, выискивая новых противников. Но все шесть гончих валялись неподвижно, как изломанные куклы, и над ними продолжал виться морозный пар – будто дымок от почти затухших костров.

Я на всякий случай прошёлся, и каждому всадил этакий «контрольный в голову», добивая уже наверняка. У одного от удара оторвало башку, и я, подобрав её, прицепил сзади на пояс, на крюк для трофеев. Надо будет показать Дарине.

Переключился на Аспект Исцеления. Ранений у меня не было – Укрепление защитило от клыков и когтей. Однако обморозился я изрядно, а потом ещё и обжегся из-за применения Аспекта Огня.

Пока подлечивался, отыскал по следу эдры Чёрный шип, вернул его в ножны. Албыс всё это время металась по поляне, то и дело скрываясь из виду за зарослями. Наконец, вернулась.

– Поблизости больше никого. Но надо уходить! Войхулы обычно не действуют сами по себе. Их ведёт псарь.

– Ты-то откуда знаешь? Сталкивалась уже с такими тварями?

– Да. Давно. И далеко отсюда. Да и пёсики были пострашнее этих.