Владимир Василенко – Сайберия. Воевода (страница 3)
– Не слыхал? – удивился тот. – Давняя же сказка. Много где в ходу, и по ту сторону Урала, и по эту. Про идолище, которому поклоняются многие сибирские племена. И будто бы оно – из чистого золота. Изображает не то старуху, не то молодуху с ребёнком. Вот только где она находится – никто толком не знает. Язычники, понятное дело, прячут её. Может, даже перевозят с место на место.
– И зачем её ищут? Ради золота?
– Кто ради золота. А кто-то и верит, что она может желания исполнить. Тут единого мнения не найдешь. Даже толком не знают, кого именно тот идол символизирует. Есть версия, что это древняя статуя Богородицы, притащенная ещё до крещения Руси откуда-то из Византии. Но большинство всё-таки за то, что идол языческий и посвящён богине солнца.
– Почему именно солнца?
– Ну, а кому, ты думаешь, здесь чаще всего поклоняются? Солнце тепло дарует, а значит, и жизнь.
Что ж, понятно. Выходит, Кречет – тот ещё авантюрист. Этакий местный Индиана Джонс. Что ж, добавлю штрих к портрету, как говорится. Ещё бы разузнать, почему он так психанул, упоминая об этих поисках…
С Кабановым мы разминулись – он повернул куда-то в сторону комендатуры. Я же, ускорившись, догнал Путилина – тот размашистым шагом направлялся в сторону ковчегов и казарм, в которых мы расквартировались.
– Что, какие дальнейшие планы, Аркадий Францевич? Вы подумали насчёт моей идеи?
Он с довольно злым видом зыркнул на меня из-за поднятого воротника.
– Опять ты за своё, Богдан? Сейчас высовываться из крепости опасно!
– А по-моему, наоборот, самое время провести разведку. Всю ночь метель бушевала, так что вряд ли Стылые двигались в такую погоду. До них ещё довольно далеко. Я полетаю по округе, может, что-то увижу…
– А вдруг нарвёшься на какой-нибудь их передовой отряд? И они тебя собьют?
– Чем? Еловыми шишками?
– Нельзя недооценивать этих тварей. Мы пока не знаем, на что конкретно они способны, особенно их вожаки. Даже мать твоя толком не знает. Либо не хочет говорить.
– С чего вы решили?
– С того, что она, по-моему, всегда что-то недоговаривает.
Я вздохнул – тут крыть было нечем. Дарина, несмотря на то, что влилась в нашу команду ещё несколько месяцев назад, после инцидента в Самуси, до сих пор остаётся тёмной лошадкой. Держится она замкнуто, отстранённо, и кажется, даже со мной не всегда до конца откровенна.
Она здорово помогала мне в каких-то вещах – например, в освоении рунного языка варманов или в экспериментах с Аспектом Ткача. Но вот знаниями по поводу глубинных районов Сайберии делилась неохотно, ссылаясь на то, что у нас ещё будет время, и что многое лучше увидеть своими глазами. К примеру, про Стылых она на вчерашнем совете рассказала куда больше, чем за всё время подготовки к экспедиции.
У меня даже постепенно сложилась версия, почему она приберегает информацию. Я ведь не стал раскрывать перед ней все карты и признаваться, что настоящего Богдана уже нет в этом теле. Точнее, что он остался лишь в виде обрывков воспоминаний, которые смешались с моими собственными так, что я уже смутно различал их. Но, похоже, она чувствовала что-то неладное, и в целом тяжело переживала то, что я стал относиться к ней довольно прохладно. Думаю, она даже опасалась, что я могу не взять её в экспедицию. И потому использовала свои знания, как способ увеличить свою значимость.
Кстати, опасения её были вполне объяснимы. За то время, что она с нами, она отнюдь не стала душой компании. Демьян до сих пор её на дух не переносит – не дают покоя старые обиды. Рада, Жак и Варвара – уважают, но откровенно побаиваются. Путилин ведёт себя с ней нарочито-вежливо, официально… Да, по сути, ни с кем из моих близких она не сошлась характерами.
Впрочем, сама виновата. Человек она непростой. Да и… человек ли?
– Ну хорошо. А если я хотя бы сделаю малый круг? – продолжил я. – Расставлю в окрестностях крепости кое-какие артефакты. Что-то вроде сигнальной системы. Чтобы заранее засечь или Стылых, или подмогу. Когда или если она явится.
Путилин скептически крякнул и прибавил шагу – до ковчегов осталось несколько десятков шагов, и не терпелось уже нырнуть в тепло.
Насчёт скорой подмоги, если честно, я и сам не очень верил. Когда метель утихла, на рассвете, ещё до похорон Стрельцова, мы отправили из крепости небольшой отряд со срочным донесением к губернатору. Путилин накатал обстоятельное письмо, в котором рассказал о том, что происходит в Тегульдете. К письму приложил отрубленные голову и кисть Стылого – чтобы Горчакова уж точно проняло. Прочие останки мы этим же утром свалили в яму, засыпали углем и сожгли дотла. На этом настояла Дарина, и мы решили, что это тот случай, когда не лишним будет и перестраховаться.
Но до Томска минимум три дня пути, и то если с погодой повезёт. Сколько понадобится времени Горчакову, чтобы собрать нам подкрепление? Явно не один день. А потом ещё пока они до нас доберутся… В общем, дней десять, а то и больше, нам нужно продержаться самим.
– Может, лучше всё-таки после совета? – проворчал Путилин, уже берясь за рукоятку дверей тамбура.
– Так до совета почти три часа, Аркадий Францевич! Я за это время десять раз туда-сюда слетаю. Ещё и чаю успею попить, и до, и после.
– Я бы тоже от горячего чайку не отказался!
Мы с Путилиным обернулись – одновременно и, кажется, даже с одинаковым выражением лица.
Кречет. И снова – как из-под земли вынырнул. Я даже невольно глянул ему под ноги – нет ли следов недавно разверзшейся почвы. Но нет, никаких признаков применённого Дара. Да и глупо бы было на его месте жечь эдру ради таких дешевых понтов.
– А заодно – разговор у меня к вам есть серьёзный, господа. Если не возражаете, – продолжил он со своей фирменной усмешкой.
– Не возражаю, – отозвался Путилин с заметной настороженностью в голосе. – Хотя, если дело важное, может, обсудить его сразу на общем совете?
– Не стоит. Это как раз не для лишних ушей.
– Что ж, тогда – прошу.
В теплом салоне «Чудотворца» я, наконец, с наслаждением выдохнул, растирая ладони одна об другую. Даже раздеваться пока не хотелось – я как был, в кухлянке, плюхнулся на свободное сидение, только расстегнулся и капюшон откинул.
В салоне была только Рада – она хлопотала возле бойлера с горячей водой и, увидев нас, тут же начала разливать кипяток по стаканам в тяжелых бронзовых подстаканниках.
Со времён нашего знакомства она всё-таки здорово изменилась. Даже одеваться стала по-другому. Сначала на смену скромным, чуть ли не средневековым сарафанам, которые для неё покупал Демьян, пришли куда более модные платья. А в экспедиции она и вовсе перешла на почти мужские костюмы – это было гораздо удобнее и практичнее. Сейчас, например, на ней были тёмные плотные штаны, похожие на лосины, и серая водолазка, поверх которой – вязаная шерстяная жилетка.
Неизменным оставалось только одно – при виде неё у меня, как всегда, в груди что-то сжалось, источая приятное тепло, и на лице сама собой появилась улыбка.
– Ну, наконец-то! Замёрзли? – улыбнулась она в ответ.
– Да, есть немного… – буркнул Путилин, тоже усевшись за столик прямо в верхней одежде. У него все бакенбарды и брови были в инее, на лице застыло недовольное выражение, так что походил он на сердитого насупившегося барсука.
Кречет вошёл последним, не торопясь огляделся с нескрываемым интересом, даже пощупал обивку сидений.
– А хорошо тут у вас, – одобрительно хмыкнул он, усаживаясь в итоге рядом со мной, напротив Путилина. – Не вагон первого класса, конечно, но путешествовать можно с комфортом.
– Да, здесь очень уютно, – согласилась Рада, выставляя нам на столик поднос со стаканами, исходящими ароматным паром.
Чай мы пили травяной – собственно, здесь, в Сибири, только такой и в ходу. Из-за аномальных зон Сайберии сухопутные пути из Китая в этом мире сильно сдвинулись, так что настоящий чай на Руси не особо прижился. Зато травяного было множество видов, на основе самых разных трав, в том числе непростых, а с примесью эдры.
Мне самому нравится тот, что на основе кипрея и живицы – терпкий, бодрящий, с легким хвойным привкусом. Либо брусничные листья с шикшей и ягодами клюквы – янтарный, тёмный, как вино, кисловатый и немного вяжущий.
К чаю Рада выставила вазочки с сухарями, мёдом и земляничным вареньем.
– Ох, спасибо, хозяюшка, – Кречет улыбнулся Раде, окидывая её внимательным и явно оценивающим взглядом. Мне почему-то захотелось заехать ему локтем в зубы – сидел он как раз по правую руку от меня.
Рада вежливо улыбнулась в ответ и украдкой взглянула на меня.
– Это Иван Кречет, – спохватился я и представил ей гостя. – Тот самый местный атаман разбойников, про которого было столько слухов.
– Ну что вы. Мы вовсе не разбойники, – ещё шире улыбнулся тот. И глаз ведь так и не отводит, засранец. – Мы… благородные пираты.
Рада улыбнулась, но снова больше из вежливости – шутка была какая-то дурацкая. Причем здесь вообще пираты? Хотя сама фраза меня почему-то насторожила. Прямо-таки резанула. И именно этой своей… неуместностью, что ли. Впрочем, реакция была секундной – сейчас было не до того.
– А это Рада. Моя невеста, – добавил я.
– О, вот как? Поздравляю. А ты счастливчик, князь!
– Я знаю, – буркнул я.
Кречет при близком общении быстро начинал раздражать. Говорил он всегда с лёгким, едва заметным оттенком насмешки, из-за чего невольно начинало складываться чувство какого-то подвоха. Ещё и взгляд его этот… будто прямо в душу смотрит.