Владимир Василенко – Поэзия (страница 2)
блестящим челном.
Вот так и жизнь идти должна –
великой странной.
Как в мрачном светлая волна.
Как время с Анной.
Наша встреча нечаянная – концом
затяжного ненастья стала.
И твоя аура, твое лицо –
кладбище моего идеала.
О, извечный, неодолимый миг,
разделяющий нашу цельность –
сам с собою обнявшись, мир
чувствует собственную неполноценность.
Слиться с деревом, камнем. Слиться – с чужим,
своевольем природу раня.
Так за признаки жизни цепляется жизнь,
недостигнутым кровь тираня.
Но не внять дыханью, неся любовь,
ни лицу, ни изгибу улиц.
Так за стенки вены цепляется кровь,
мыслью собственной не налюбуясь.
Удивительно – так вдруг, сквозь прихоть уст,
слышать с миром погибшим разность,
принимая за приступ чувств
окончательную безопасность.
***
Окно вагона – светлые врата
в сыром по-зимнему и неуютном мире.
Ты в них была, и ты была мечта
о темень отменившем пассажире.
Не знали: я, платформы на краю,
и ты, уже упрятанная в поезд, –
что свалится на голову твою
всей на свече плывущей ночи повесть.
***
Мне твое не нужно тело,
не нужна твоя душа –
только то, что у предела
возникает, чуть шурша:
тень соседнего пространства,
в чье иду непостоянство
с тяжести, с колен, с ума –
ты сама, лишь ты сама.
***
Я не знаю, кем приведён я в дом.
Тихо за окошком горит луна.
Словно вспоминает в высях о том,
кем туда она приведена.
Если начинает вдруг глохнуть род,
если небеса так стоят тихи
и звезда едва бежит через брод –
кто-то избирает стихи.
Я не знаю брода, но уложу
все слова, что выси мне возвратят, –
те, что в безголосье скажу,
в бессловесное уходя назад.
***
Не верю я, что не был я любим.
Мне легче думать, что не в этом дело, –
что ты была Создателем моим
и, попросту, губить не захотела.
Оставленный тобой, твои глаза
не помню и не знаю, где теперь ты,
и не молюсь другому богу за