Владимир Уваров – Месть привата (страница 3)

– Я ему рассказал, дорогая, о нашем с тобой решении, – улыбнулся месье Мезоннев, беря супругу за руку. – Он просто хочет обрадовать Мари.

– Ах, это! Мари пошла на рынок за фруктами для Николаса, но что-то запаздывает.

Мадам взглянула на часы, и на ее лице, сохранившем еще признаки былой красоты, отразилось легкое недоумение:

– Странно, что же ее так долго нет?!

– Когда она ушла, мадам? – поинтересовался Робер, с удивлением прислушиваясь к охватывающему его чувству неясной тревоги.

– Ушла… сразу после завтрака. Ой, ужас! Уже без четверти пять! С ней, наверное, что-то случилось! Я этого не переживу! – мадам схватилась за сердце и села на диван.

– Не стоит так драматизировать, дорогая, – месье Мезоннев опустился с ней рядом. – Может быть, по дороге зашла к мадмуазель Бланш да заболталась. Та как раз к свадьбе готовится.

– Дай бог, дай бог! – прошептала мадам. – Но у меня так тревожно на душе, Анри.

– Она пошла одна? – спросил Сюркуф.

– Нет, с Аделью.

– Адель вернулась?

– Я ее не видела…

– Странно все это! – буркнул себе под нос Робер и принялся в задумчивости ходить взад-вперед по холлу, заложив руки за спину.

Пятнадцать шагов от камина до входной двери, потом пятнадцать шагов обратно… Он делал это по давней привычке обдумывать все на ходу, когда был на ограниченном пространстве шканцев брига.

Приняв решение, Сюркуф остановился:

– Я на рынок.

– Я с тобой! – вскочил с дивана месье Мезоннев.

– Нет. Вы оставайтесь дома, – договорить Робер не успел.

Входная дверь распахнулась, и на пороге возникла щуплая фигура служанки. Лицо у нее было запачканное, глаза красные, опухшие. Губы подрагивали. Платье на плече было порвано, и девушка одной рукой сжимала его.

– Милочка, что с тобой?! – всплеснула руками мадам, вскакивая. – Где Мари?

Вместо ответа девушка всхлипнула.

– Что с ней случилось? – спросил Сюркуф.

Адель, ничего не говоря, протянула записку. Робер взял ее, она была мокрой от слез. Он торопливо развернул бумагу. Влажные каракули почему-то не хотели складываться в слова. Они расплывались перед глазами, и озноб мелкой дрожью охватил все тело. Наконец сознание восприняло написанное: «Твоя краля у меня. Шутер».

– Дьявол!!! – зарычал капитан.

Глава 3

В тот предвечерний час рыночная площадь была пустой, только ветерок кружил по булыжникам обрывки бумаг и сухие листья. Солнце, скатываясь на Запад, являло свои последние лучи в промежутках зданий. Уборщики, устав махать длинными метлами, собрались у одного из прилавков и дымили трубками, негромко обсуждая последние новости. Несколько опустившихся субъектов копались на свалке в грудах гнилых овощей и фруктов, выискивая пригодные для употребления в пищу.

Робер Сюркуф остановился в центре площади и окинул взглядом опоясывающие ее торговые лавки.

– Ну, показывай, где вас держали? – спросил он у служанки.

– Вон там! – Адель шмыгнула носом и указала на зеленое дощатое сооружение, на котором красовалась выцветшая надпись «Свежие овощи и фрукты из Испании».

Сюркуф обогнул лавку. Ее два окна: большое на фасаде и маленькое сбоку – были закрыты ставнями. Сзади находилась невысокая дверь. Словно опасаясь, что она может самопроизвольно открыться, кто-то подпер ее ящиком.

Сюркуф ударил по ящику ногой. Тот отлетел в сторону, и дверь с легким скрипом отворилась.

– Стой тут! – приказал Робер служанке.

Небольшая пристройка встретила его полумраком и ароматом апельсинов вперемешку с запахом плесени. Под ногой что-то жалобно скрипнуло.

– Черт! – выругался Сюркуф, всматриваясь.

В рассеянном свете, падающем из дверного проема, он увидел рассыпанные по полу оранжевые фрукты, а в правой стороне пристройки высилась темная гора ящиков. Они громоздились друг на друге, словно их туда побросали в спешке. Сквозь щели неплотно сбитых дощечек проглядывали матовые бока апельсинов.

Сюркуф носком ботинка расчистил себе дорогу и вошел в следующее помещение. Сквозь неплотно прикрытые ставни струились мягкие лучи света, но они были не в силах рассеять окружающий мрак. «Нужно открыть ставни», – подумал Робер и осторожно направился к боковому окну. Он даже успел нащупать металлический фиксатор, когда неожиданно снаружи раздался грубый мужской голос:

– Ты что тут делаешь?

– Я?! – испугалась Адель.

– Ты, ты! Или ты здесь не одна?

– Это моя служанка! – громогласно заявил Сюркуф, появляясь в двери торговой лавки.

Капитан выпрямился во весь рост, и вопрошавшие, а их было двое: один в темно-зеленом мундире, другой в коричневом сюртуке – изумленно уставились на него:

– Капитан Сюркуф?!

– Да, это я!

– Разрешите поинтересоваться, что вы здесь делаете?

– А вы кто такие, черт вас возьми! – прорычал капитан, положив руку на эфес абордажной сабли, которую захватил с собой на всякий случай.

Вопрошавшие отпрянули.

– Мы, – первый покосился на второго, – то есть я полицейский, с вашего позволения. Меня вызвал этот месье, когда уборщики доложили, что кто-то хозяйничает в этой лавке.

– Понятно. Лучше бы они это раньше сделали.

– Извините, мсье, но я что-то не пойму, – подал голос человек в коричневом сюртуке.

– Что тут понимать! У меня сегодня здесь, в этой лавке, как утверждает моя служанка, похитили мою жену! Она была с ней, потом эти мерзавцы отпустили ее, я имею в виду служанку, чтобы она сообщила мне эту ужасную новость. Вот так, господа!

Сюркуф помолчал немного, вперив тяжелый взгляд в полицейского, и продолжил:

– Я, конечно, извиняюсь, что нарушил права чьей-то собственности, но мне нужна хоть какая-то зацепка…

– Это прискорбно, месье! – воскликнул полицейский.

– Ничью вы собственность не нарушили, – понизив голос, произнес человек в сюртуке. – Эта лавка не работает с прошлого года.

– Как не работает?! А эти апельсины откуда, не с неба же свалились?

Полицейский заглянул внутрь и от удивления покачал головой:

– Действительно.

Он подобрал с пола фрукт и понюхал:

– Спелый.

Затем осмотрел входную дверь.

– Эта дверь, когда вы пришли, была заперта? – поинтересовался он.

– Нет. Подперта вон тем ящиком.

– Базиль, – обратился полицейский к коричневому сюртуку, – сходите за фонарем. Как я понял, месье Сюркуф желает осмотреть лавку.

Потом он обратился к Сюркуфу:

– Месье, надеюсь, вы сообщили об этом ужасном преступлении комиссару?