Владимир Успенский – Ухожу на задание… (страница 33)

— Не доводилось, — сказал Листван.

— А кольца со стеклышками под бриллиант?

— Есть у девчат.

— Так вот бриллиант, хоть наш, хоть зарубежный, всегда остается бриллиантом. Имеет свою цену. А стеклышко — оно так и будет стеклышком. Подделкой. Самостоятельность ценится, а любой подделке грош цена. Ну и все. Сержант, проводите ого!

Когда за Листваном закрылась дверь, Олег повернулся к Чапкипу:

— Помните, вы удивлялись, на кого, мол, действуют картинки про «сладкую жизнь»? Бывает, однако. Начинается с малого. Открытки, жвачка, рубашка, музыка. Обмен, бизнес — вот постепенно и меняется человек. Сперва снаружи, потом внутри.

— Ну, Листвана-то мы, кажется, остановили?

Сысоев молча пожал плечами.

13

— Кто будет вести протокол? — спросил Алеша. Кто еще не вел? Ты, Семен? Бери стило, вот бумага… шестнадцатое заседание комсомольского штаба стройки считаю открытым. Пока есть два предложения, которые требуется досконально обмозговать. Другие по ходу дела…

Олегу Сысоеву, впервые попавшему на такое заседание странным показалось отступление от привычных форм. Всегда — выбор президиума, утверждение повестки дня. Демократия, одним словом. А здесь без раскачки, сразу главное. Да и вообще штаб этот никто не избирал, в составе его — секретари комсомольских организаций всех строительных подразделений и учреждений, создающих порт. Что-то есть в нем даже от военного штаба.

Слушая Тверцова, Олег исподволь, украдкой поглядывал на Женю, сидевшую с какой-то девушкой возле окна.

Не только поглядывал — любовался. Прежде он видел ее на работе в грубой куртке, с платочком на голове, с мелкими снежинками извести на щеках: этакий милый, озабоченный бригадир. Видел вечером в светлом коротком платье, которое подчеркивало ее стройность: Женя похожа была на голенастую школьницу-спортсменку. А сейчас совсем иная. Волосы гладко причесаны и собраны на затылке пучком, от этого лицо выглядело худощавым, аскетичным. Зеленая вязаная кофточка без воротника, оставляя открытой высокую шею, обтягивала ее плечи, казавшиеся теперь покатыми, женственными.

При всех этих внешних изменениях постоянным оставалось то, что больше всего нравилось Олегу: странное сочетание строгости, серьезности и удивления, ожидания чего-то необычайного. Таилось оно, это ожидание, в глубине больших карих глаз. А строгость придавали ей, вероятно, прямой ровный нос и четкая линия губ с поперечными щелочками-углублениями в уголках.

Странно: другие люди словно бы не замечают ее красоты. Присмотрелись, значит, привыкли. А может, у каждого свой идеал, свой вкус? Бот только Алеша Тверцов выделяет Женю среди других, чаще обращается к ней. Олегу даже неприятно.

Алеша между тем говорил собравшимся, что зима на подходе и опять начнутся мучения с горячей водой, опять будет простаивать техника. Вопрос этот важнейший, поэтому по предложению Гречихиной и некоторых других товарищей вынесен на заседание штаба для принятия решительных мер. А чтобы разговор был конкретным, штаб пригласил заинтересованных руководителей. Прежде всего хотелось бы услышать, что думает по этому поводу товарищ Коренев. Только теперь Олег увидел главного инженера и еще нескольких человек явно не комсомольского возраста, сидевших около самой двери. Вероятно, они вошли, когда заседание уже началось.

Коренев быстро прошел к столу. Алеша подвинул инженеру стул, но тот не сел, только оперся руками о спинку. Голос у него неприятный, каркающий:

— Идею вашу знаю. Получить кипяток и пар с «Юпитера» было бы идеально. Решение целого узла проблем. Но техфлот, который нам напрямую не подчинен, развязывать таков узел не поспешает. Известно, товарищи: кто хочет — всегда найдет возможность, кто не хочет — найдет причины. Для техфлота производство кипятка — лишняя нагрузка, планом не предусмотренная. И лишняя ответственность.

Взялся — а вдруг срыв? Вдруг технику в морозы оставят без кипятка? Неприятности. А зачем они им, зачем на себя ношу взваливать?

— Разве так рассуждают?

— Не я так рассуждаю, а стараюсь прояснить позицию техфлота. К тому же надо учесть, что управление техфлота далеко, в краевом центре, наши заботы его мало волнуют.

— Наши могут и не волновать, — сказал Алеша, — а государственные должны. Мы вот попросили экономиста подсчитать примерную экономию по всей стройке за зиму, если будет свой кипяток… Скажи, Аня.

Девушка, сидевшая рядом с Женей, поспешно надела очки в темной оправе и сразу стала очень похожа на сову. Сама, вероятно, зная, что очки не идут ей, глянула в бумажку и сказала быстро:

— Взяты только основные показатели. За четыре месяца стройка сэкономит на горячей воде двести пятьдесят тысяч рублей.

— Да ну! — ахнул кто-то.

— Не ошиблись? — подался к ней Коренев.

— Нет, мы брали оптимальные параметры. При этом не учитывались потери от простоя людей и техники свыше получаса, что бывает при опоздании водовозки не так уж редко. Не учитывали остывание привозимой воды. А также моральные потери, расхолаживание рабочих в начале смены.

— А если взять по максимуму? — подсказал Алеша.

Девушка еще раз глянула в бумажку, сняла очки и улыбнулась с явным облегченном: лицо у нее было круглое, румяное, приятное — только нос маловат.

— Максимальная экономия, по нашему мнению, за четыре морозных месяца может достигнуть четырехсот тысяч рублей. В холодную зиму, конечно, как в прошлом году.

— Есть из-за чего копья ломать? — задорно подмигнул собравшимся Творцов.

— Не копья, а межведомственные барьеры. — Женя произнесла это негромко, не все и услышали, но главный инженер сразу ухватился за ее фразу.

— Если бы только это! Представители техфлота утверждают, что котлы «Юпитера» работают на пределе. Большей нагрузки не выдержат. Может, и не так, а может, действительно котел сразу выйдет из строя. А от взрыва есть гарантия? Формально машина вообще уже не должна работать.

— Она способна!

— Кто это таком категоричный? — повернулся Коренев. — Вы? — уставился он на парня в морском кителе. — Вы с «Юпитера»?

— Можно мне?

— Да вы уже начали, — буркнул Коренев.

— Я механик, товарищи. Три года назад, когда «Юпитер» ходил по приморской линии, давление пара было в пять раз больше, чем сейчас. А что с того времени изменилось? Конечно, повозиться придется, но это мы сами… Готовясь к заседанию, мы, судовые комсомольцы, провели эксперимент. Взбодрили нашу старушку на сэкономленном топливе. Погоняли с хорошей нагрузкой — и хоть бы что. Хоть приноси якорь с берега и в море пускай пароход. Если он, конечно, не рассыплется при отходе… И учтите, особой нагрузки для производства кипятка не потребуется, всего вдвое больше против теперешней.

— Зафиксировано? — спросил Коренев.

— Что? — не понял механик.

— Акт, документ есть?

— Записано в журнале все, как положено. И кроме того, особый протокол с подписями участников эксперимента.

— Влетит вам за такую самодеятельность!

— Может, и влетит, — согласился механик. — Да уж очень цифры-то убеждают. Такая сумма!..

— Есть из-за чего копья ломать! — повторил, улыбаясь, Алеша. — Теперь скажи, экипаж своими силами справится с возросшей нагрузкой?

— Увеличится расход топлива.

— Это учитывалось.

— Двух человек придется в машину добавить за счет палубной команды.

— У палубной тоже треть штата.

— А какие у них заботы? Палубу выдраить, лед сколоть. борт подкрасить… Добровольцы найдутся, — махнул рукой механик. — Вчера вышел на корму, а там десяток детишек пасется, от двух до пяти. Ни одной мамы вблизи, а на бухте троса восседает детина с запорожскими усищами. «Чего делаешь?» — говорю. «Та за хлопцами доглядаю». — «А матери где?» — «Та в гамазин побиглы, там говядину привезли. А у мене все одно вахта, ось и дывлюсь, щоб за борт не сиганул кто…» Вполне можно, товарищи, на зиму оставить только вахту у трапа и убор-щика на верхней палубе. Те же самые матери снег смести помогут… Вот здесь все наши предложения, — протянул моряк аккуратную папку. — Ты, Алеша, в управление техфлота поедешь?

— Сначала в крайком комсомола.

— Верно, — кивнул главный инженер. — А еще надо в крайком партии и к начальнику пароходства. Чтобы скорее. Ударится техфлот в амбицию, начнет время тянуть, так и зима пролетит.

— Мне позвольте! — подняла руку Женя. — Прежде чем Тверцов поедет в крайком, надо нам статью написать. Со всеми подсчетами, предложениями и выводами. И статью эту — в краевую газету.

— Может, в «Комсомольскую правду»?

— Зачем сразу в Москву-то? — возразил Коренев. — У Москвы забот много, мы свои проблемы сами решать должны. Ну а уж если ничего ее получится…

— Со статьей решено, — сказал Алеша. — Займись этим, Гречихина, с нашим местным корреспондентом. Три дня хватит?.. Теперь о подъезде к «Юпитеру», о площадке для заправки водовозок, о трубопроводе.

— Подождем, пока в край съездишь.

— С трубами можно и подождать. А площадку все равно готовить надо. Сколько людей живет на пароходе, а в распутицу не подъедешь. Сделаем, чтобы автобусы, машины — прямо к трапу. Каждому комсомольцу придется по два дня отработать.

— Есть другое мнение, — поднялся Сысоев.

— Любопытно! Скажи!

— У нас многие пограничники после демобилизации на стройки ехать хотят. А свою стройку не видели, в новом порту не бывали, перспектив не знают. Особенно на дальних заставах. Хотим пригласить их сюда. Поработаем вместе, за один день справимся. А вы нашим товарищам стройку покажете.