Владимир Уланов – Княжеский крест. Исторический роман (страница 17)

– Откуда вы все это знаете? – спросил Гедевидас.

– Мы взяли в плен русского воина, и он нам под пытками все рассказал.

– А где тот воин? Я бы хотел еще с ним поговорить.

– Мы ему сразу же голову отрезали и закидали хвоей, чтобы

русские его не нашли.

Тутвилас достал кусок пергамента коричневого цвета, велел разведчику принести из остывшего костра уголь. Когда уголь был доставлен, он расстелил пергамент на дощатом столе. Очертил реку, на берегу кружочками показал свой лагерь и дорогу, ведущую к реке. Затем спросил у разведчика:

– Где сейчас русская дружина? И есть ли еще дороги, которые ведут к реке?

Разведчик осторожно взял в руки уголек и стрелкой показал, где идет дружина князя Ярослава.

– Сколько у нас есть времени, чтобы достойно встретить наших врагов?

– Идут они медленно, наверно, боятся попасть в засаду. Поэтому где – то через четыре часа они выйдут к реке, – ответил, немного задумавшись, Гентарас.

– То, что русские знают, где мы расположились, это очень хорошо, это только нам на руку, – задумчиво проговорил Тутвилас.

– Как это понимать? Хорошо, что русские знают, где мы находимся? – с изумлением спросил Гентарас и добавил: – Мы наоборот делали все возможное, чтобы князь Ярослав не напал на наш след.

Князь Тутвилас взял уголек, вновь наклонился над пергаментом и стал что – то чертить.

Все внимательно следили за движением его руки. Наконец, князь оторвался от своей работы и вымолвил, обращаясь к присутствующим:

– А теперь посмотрите. Я думаю так встретить наших врагов.

Место своего расположения мы не будем менять. Но оставим здесьотряд воинов для видимости. Остальные же князья со своими дружинами будут тихо сидеть в засаде. Небольшой отряд наших воинов встретит русского князя на подступах к нашему лагерю. И как только завяжется битва, они начнут отступать. Русские же ринутся их преследовать. И когда они выйдут к берегу реки, вот тогда наши засадные отряды вступят в бой с князем Ярославом, с его воинами. Русские будут зажаты со всех сторон. Впереди река, а кругом наши воины. Вот тутто мы их и разобьем.

– Мудро придумано! – с восхищением воскликнул Гедевидас.

– Нас ждет удача и в этой битве. Вернемся мы домой богатымии с пленными, которых можно продать или заставить работать с утра до вечера на себя, и с отнятыми у русских съестными запасами и барахлом. Я всегда говорил, что ты, Тутвилас, умный и хороший воин! – с одобрением сказал Викинтас.

– Ну, ты размечтался, – насмешливо сказал Тутвилас и вставил:– Надо еще победить противника, а излишняя самоуверенность вредитв серьезном деле. Давайте поспешим, князья, к своим отрядам и будем готовиться к битве.

11

Ярослав Всеволодович проснулся рано. Он долго лежал с открытыми глазами, перебирая в уме все, что произошло с ним с тех пор, как он поехал на поклон к татарским ханам. Все оказалось очень непросто. Кроме русских князей, к татарам в милость пробивались правители многих народов и княжеств и государств, которые месяцами, а некоторые даже годами жили при татарских ханах, добиваясь их расположения. Ему еще повезло, что хан Батый принял его сразу и они провели переговоры, поклялись в вечной дружбе друг с другом. Но сам Бату – хан не мог дать ярлык князю, так как ханша ханум Туракина потребовала от него, чтобы за этим он направлял всех к ней. И он вынужден это делать, чтобы не попасть к ней в немилость. Из всех разговоров с ханом князь понял, что хан Бату не намерен идти войной на Русь и занимать княжества. Единственное, что он хотел, чтобы русские князья в срок собирали дань и отправляли в Орду. Ему нужно было кормить огромную армию, чтобы держать в повиновении народы на большой территории своей Орды. Но в то же время недвусмысленно намекнул, что за непокорность он пошлет свою армию, тогда Русь будет проучена огнем и мечом.

Отправляя князя в далекое путешествие, Бату его предупредил: «Когда будешь в Каракоруме, будь внимателен и осторожен» – а в чем быть осторожным, так и не сказал.

Более двух месяцев длилось его путешествие в столицу татар.

Труден был путь через леса, горы, пустыни и бесконечную степь.

А сейчас более трех недель он живет в Каракоруме, а ханша Туракина так его и не приняла. Что замышляет капризная женщина?

Что там у нее в татарской головушке? Одному Богу известно.

Великий князь медленно встал, немного посидел в своей постели, затем накинул на себя легкую соболиную шубу. Мягкий мех грел и ласкал своей нежной теплотой.

Ярослав потихоньку прошел к выходу из шатра, чтобы не разбудить слугу и подаренную ханом жену Анастасию, которая оказалась на редкость красивой и доброй женщиной. К ней он относился как к сестре, за что она ему отвечала своей заботой. Ярослав частенько исподволь поглядывал на Анастасию, и ему в ней нравилось все, но приблизиться к ней как к женщине он стеснялся, не мог преодолеть барьер своей неуверенности, задавая себе один и тот же вопрос:

А ответит ли она ему тем же?

Он не хотел, чтобы женщина была взята им силой, а скорее безы – сходностью. Зная, сколько она пережила унижения и страдания в татарском плену, боялся ее обидеть.

Как князь ни старался тихо выйти из шатра, но слуга Ефим всетаки услышал его шаги и приподнял голову. Ярослав махнул ему рукой, чтобы тот не беспокоился, и вышел из шатра.

Рассвет только чуть – чуть забрезжил на востоке. Кругом, насколько хватало глаз, стояли круглые юрты, различные по величине и высоте, а некоторые находились на колесах. Кое – где в верхние отверстия юрт тянулся дым. В воздухе пахло гарью. Это татары топили свои очаги кизяками, – соломой, смешанной с пометом животных, – разрезанными на прямоугольные кирпичики и хорошо просушенными на солнце. Рассвет наступал быстро. На востоке небо становилось все светлее и светлее. И вот началась заря. Вначале горизонт стал легко золотиться, постепенно охватывая все больше и больше неба на востоке. Затем в золотистый цвет стали добавляться розовые оттенки, постепенно усиливаясь. И вот уже ярко – оранжевое зарево охватило полнеба. Подул легкий ветерок, принося из степи незнакомые запахи. Солнце начало медленно всходить из – за горизонта. Оранжевый свет стал светлеть, и когда на землю полились яркие лучи светила, все вокруг заиграло золотистым цветом, который пробежал по круглым юртам и полился на бескрайнюю степь.

Начинался новый день. Послышался рев скота. Пастухи выгоняли на пастбища верблюдов, лошадей, овец. Мужчины и женщины спешили подоить кобылиц и коров. Проскакал куда – то татарский отряд, сверкая на солнце своим оружием и доспехами.

Оживала жизнь в столице огромной империи. В этот момент Ярославу особенно остро захотелось на Родину, увидеть родных ему людей. Услышать до боли милое и желанное щебетание птиц, полюбоваться раскидистой березкой. Лечь в траву и вдыхать запах полевых цветов, взять в руки простенький цветок ромашки, понюхать его терпкий запах. Но до этого было еще далеко. Он понимал, что только к зиме сможет вернуться в свое княжество. Ярослав прошептал:

– Если Бог даст и капризная ханша Туракина соизволит принять меня.

И самое обидное было, что он никак не мог повлиять на события, которые происходили при дворе ханши. Даже Алан, ученый писарь, которого с ним отправил в Каракорум Батый, и тот, побывав при дворе, печально качал головой, отвечая на вопросы князя:

– Я уже всех важных ханов обошел. Никто не может повлиять на эту женщину. Пока она не желает встречаться с тобой. Велено тебе сообщить, светлый князь, ждать. Зато католиков она приняла сразу же и почти каждый день встречается с ними и подолгу беседует. О чем говорят, никто не знает. Все у них держится в тайне.

– Во имя Аллаха! Да сохрани нас всевышний!

И покачав головой, задумчиво говорил:

– Ох, неспроста все это! Что – то задумала коварная женщина!

Великий князь долго задумчиво смотрел на восток, откуда взошло солнце, подумал про себя: «Эх, оказаться бы сейчас на своем подворье, да собрать бы свою дружину и разгуляться в ближайшие леса на охоту. А затем, добыв вдоволь дичи, устроить пир на берегу реки».

Он любил эти летние вечера, когда в котлах варилась уха из свежей рыбы, а на вертелах жарилась дичь. Ему нравилось прилечь на охапку свежего сена и глядеть на реку, наблюдать, как уходит заря, играя последними отблесками солнца на ровной глади воды. В то же время краем уха слышать, как его дружинники, ожидая ужина, рассказывают друг другу различные байки и сказания. А потом, когда пища уже сготовлена, дружинники стелили прямо на землю скатерти, раскладывали жареную дичь по блюдам, разливали в деревянные чашки и ендовы уху и меды, открывали бочонок хорошего вина. И начинался пир, с доброй дружеской беседой. Все знали, что великий князь не любит буянов и драчунов, и вели себя прилично, а провинившийся будет жестоко наказан и изгнан из дружины.

Оторвавшись от приятных мыслей, вполголоса проговорил:

– Многое я бы сейчас отдал, чтобы хоть на некоторое время вернуть все это! – Последнее время его мучило плохое предчувствие, приходили мрачные мысли. И чем дольше его посольство не принимала ханша, тем больше он нервничал и подчас даже не находил себе места.

Ярослав прошелся около своего шатра, остановился. В это время ему ничего не хотелось делать. Все надоело, и было отвратительно видеть эти узкоглазые татарские лица и пить их кислый кумыс, который он и на дух не мог переносить, от которого его тошнило. Но ему приходилось, хоть и давясь, его пить, уважая их обычаи. И все это ради Руси, ее будущего он должен был терпеть. Он хотел быть великим князем. Но по всей видимости, ханше этого не хотелось, и она что – то замышляла. Хотя с Батыем они крепко уговорились помогать друг другу. Но так как хана Гаюка не стало, то на получение ярлыков русским князьям по требованию ханши необходимо было ехать в Каракорум. А Батый пока не мог противиться ее желанию, боясь разлада с ханшей. Тем более она его и так не очень – то жаловала. Батый сам переживал большие сложности в связи с вступлением ханши Туракины на престол обширной империи. Но Ярослав решил для себя идти до конца: или он получит ярлык на правление русскими княжествами и останется великим князем, или сгинет в этих бескрайних равнинах.