Владимир Торин – Няня из Чайноботтам (страница 13)
– Кажется, тут явно кто-то решил подзаработать, – сказал Бэнкс. – Если фея за каждый зуб дает по фунту, то это же сколько здесь еще не обналиченных фунтов?
– Сдается мне, здесь все, что у них было.
– Как думаешь, что это значит?
– Думаю, что у них выросли новые зубы, – те, о которых говорил доктор Горрин.
Бэнкс кивнул.
– Забираем эти шкатулки. Будут уликой и вообще…
Толстяк вдруг замолчал. Хоппер проследил за его взглядом и тоже заметил – из-под края одеяла на нижней кровати проглядывало что-то черное. Сунув шкатулки в карманы, он кончиками пальцев отвернул одеяло.
Всю простыню покрывал уродливый узор из черных чернильных пятен. Та же картина наблюдалась и на другой кровати.
– Это ведь тоже улика? – с сомнением спросил Хоппер.
– Да. Но забирать грязные простыни мы с собой не будем. Я все никак в толк не возьму, что это за чернила, откуда они берутся и как мальчишки с ними взаимодействуют. Но одно я понимаю точно: здесь творится какая-то мистическая дрянь. Знаешь, – он обвел взглядом детскую, – это ведь были вполне обычные мальчишки, но потом с ними вдруг что-то произошло, и они спятили. Думаю, именно новая няня – причина произошедших с ними перемен.
– Согласен. Няня появилась здесь около недели назад, а потом начались убийства наших. Она как-то повлияла на своих воспитанников. Может, внушила им что-то…
Бэнкс покачал головой.
– Внушением тут дело не ограничилось. Вряд ли от одного внушения у них выпали зубы, а потом выросли новые, заостренные.
– Тогда что?
– Не знаю, Хоппер, не знаю. Вдруг вот это подскажет?
На стене у кроватей висел закрепленный булавками листок. В верху листка значилось, выведенное красивым почерком:
Дочитав, Хоппер от избытка эмоций хлопнул себя по шлему.
– Да прибей меня колоколом!
– Ты только погляди, Хоппер, она внесла в их расписание охоту на констеблей! Вот она, улика, которую можно сунуть под нос даже судье Сомму!
– Меня другое поразило. Если забыть про охоту на констеблей, они дважды в день чистят зубы. И умываются! Вот ведь циничные гады: сперва загрызть служителя закона, а потом, как ни в чем ни бывало, зубки почистить.
– Верно. Они все делают по расписанию, а еще… – Бэнкс вдруг себя оборвал и дрожащей рукой достал из кармана часы. – Они сейчас должны быть здесь. Время послеобеденного сна.
– Что-то нарушило их расписание?
– Или кто-то. Давай пошевеливаться, Хоппер. И нужно вести себя потише – они могут вернуться в любой момент. Приобщи к уликам эту гадость.
Хоппер снял со стены листок с расписанием, сложил его и сунул в карман. Посчитав, что в детской они больше ничего полезного не найдут, констебли покинули ее и двинулись по коридору.
Спальня четы Хейвуд их особо не заинтересовала. Другое дело – невысокая дверка в тупике коридора, на которой висела табличка:
С колотящимся сердцем Бэнкс повернул ручку и потянул дверь на себя. Хоппер до скрипа в костяшках сжал руку на верной дубинке.
Стоило констеблям перешагнуть порог, как в нос им тут же ударил запах… тягучий, соленый… запах, который ни с чем не спутать…
– Море, – прошептал Хоппер. – Точно так же пахнет в рыбном ряду Рынка-в-сером-колодце.
Бэнкс промолчал.
Комната была небольшой и казалась исключительно тривиальной комнатой обычной няни. Аккуратно застеленная кровать с покрывалом, расшитым цветами, столик с швейной машинкой и гладильным механизмом, стул, парочка мухоловок в горшках на подоконнике, коврик с бахромой на полу. Зеркало и круглый латунный рукомойник.
У кровати стоял маленький черный чемоданчик. Обычный чемоданчик для путешествий. Он сразу же привлек внимание Бэнкса.
– Поглядим, что там. Открывай.
Хоппер неуверенно потоптался с ноги на ногу, почесал затылок.
– Ты чего? – удивился Бэнкс. – Боишься, что оттуда кто-то выпрыгнет?
Лицо Хоппера неожиданно порозовело.
– Нет. В смысле, не только. Это ведь… кхм-гм-хм… дамский чемоданчик. Там может обнаружиться что-то дамское. Чулки или еще что…
Бэнкс расхохотался.
– Чулок испугался?! Вот болван! Ладно, сам открою.
Чемоданчик не был заперт. Дважды щелкнули замки, и толстяк поднял крышку.
Ничего на первый взгляд жуткого внутри не оказалось. Констебли ожидали увидеть стандартный набор вещей, которые дама берет с собой в поездку, и их ожидания отчасти подтвердились: строгое смоляное платье, пара черных кружевных перчаток, три пары (Хоппер смущенно потупился) завязанных узлами черных чулок, дымчатое нечто, что на поверку оказалось вуалью, лакированные туфельки на небольшом каблуке, две жестянки с зубным порошком неизвестной марки, гребешок и несколько шпилек в петельках под крышкой. Но вот чего, к удивлению Бэнкса и Хоппера, там не было, так это пудры и прочих таинственных средств, которыми женщины обычно пользуются, чтобы вводить в заблуждение окружающих. Зато на самом дне обнаружилось кое-что по-настоящему любопытное.
Бэнкс достал блокнот и приготовился заносить в него улики, многозначительно кивнув Хопперу.
Здоровяк повертел в руке черный бархатный мешочек, а затем развязал тесемки. Внутри оказалась горсть жемчужин – все они были как на подбор: гладкие, бледные, с легким перламутровым переливом.
–
– Парфюм.
Хоппер достал продолговатую баночку зеленоватого стекла с трубкой и резиновой грушей. Он уже почти сжал эту грушу, когда Бэнкс крикнул:
– Не смей!
– А чего?
– Вдруг там какая-то отрава, болван. Просто понюхай у горлышка.