Владимир Торин – Няня из Чайноботтам (страница 103)
– Вылечить!
– Я так и сказал. Так что? – Хоппер глянул на моряка. – Все еще хочешь спасти своего племянничка?
– Мы пойдем ко дну по пути.
– Мне повторить вопрос?
– Хочу.
– Замеча…
– Джаспер, – робко позвал Винки, молчавший почти все время, что шел допрос. Друг тихо стоял у двери вагончика, и Джаспер так увлекся тем, что говорили братья Финлоу, что даже забыл о его присутствии.
Племянник доктора Доу обернулся и застыл в ужасе.
– Будь я проклят! – отшатнулся Хоппер.
Винки глядел на них широко раскрытыми, полными страха, глазами. По его щеке медленно текла одинокая черная слеза…
***
Бутылка и в ней кораблик. Стянув с каминной полки эту бутылку, какой-то глупый ребенок набрал в нее воду и принялся встряхивать. Раз, другой, третий…
– Судно попало в шторм! Судно попало в шторм!
Хотелось думать, что этот злобный ребенок прекратит трясти бутылку, и шторм пройдет, вот только не было никакого ребенка, как не было и бутылки. А шторм и не думал стихать.
Ночь была рваной, трещащей, как старое лоскутное одеяло, которое кто-то с силой тянет во все стороны.
В практически кромешной тьме, среди безжалостных волн, извивающихся, будто хищные твари, медленно, с трудом, пробирался маленький паровой буксир. Его облупленный корпус скрипел, словно протестуя против ярости стихии, а одинокая высокая труба выплевывала в бурю клочья черного дыма, который тут же разметывал ветер.
Дождь хлестал по палубе и надстройке. Ходовая рубка буксира, остекленная со всех сторон, в лучшую погоду обеспечивала круговой обзор, а через большой люк-иллюминатор наверху можно было разглядеть небо, но сейчас кругом были лишь дождь, волны и ночь.
Лучи слабых фонарей, дрожа, пронзали густую завесу пыли, выхватывали из мрака серые комья и клочья вспененной, перемешанной с этой пылью воды. Порой вдалеке, прорезая наваливающиеся на море тучи, сверкали молнии, и на мгновение штормящее Пыльное море будто бы раскрывало свою бездну, напоминая дно заваленного копошащимися червями ящика.
Казалось, крошечное суденышко вот-вот будет сожрано сорвавшейся со своих цепей стихией. Еще чуть-чуть, всего миг – и море проглотит буксир, а вместе с ним и его пассажиров. И тогда все его слабые огоньки погаснут и заведомо обреченная попытка преодолеть море обернется тем, чем и должно, – провалом.
И тем не менее буксир, качаясь и кренясь, полз все дальше от берега.
В рубке стоял грохот паровой машины, гудели ходящие в ней поршни и рокотал огонь в топке. Сквозь все эти звуки прорывался несмолкающий безумный хохот стоящего за штурвалом Джорана Финлоу.
Джаспер прильнул к иллюминатору, боясь моргнуть. Он не сразу понял, что к нему обращаются.
Обернувшись, он уставился на стоящего рядом констебля Хоппера. Тот был зеленым – во-первых, из-за того, что с ног до головы был запакован в непромокаемый штормовой костюм, а во-вторых, его как следует укачало. Он поднял на лоб передние поля дождевой шляпы, в то время как задние лежали на плечах и спине.
Джаспер был одет похожим образом – к его удивлению, на берегу нашелся штормовой костюм по размеру: сыновья тамошних моряков часто помогали своим отцам на баркасах.
– Вы что-то сказали, мистер Хоппер?! – крикнул он, пытаясь пересилить грохот, стоящий в рубке.
Констебль склонился к нему.
– Я сказал, что понимаю тебя, Доу. Ты беспокоишься за друга. Я тоже оставил своего друга и надеюсь, что ему помогут. Не бойся: мадам Бджиллинг позаботится о Винки, пока мы не вернемся. А потом доктор вылечит его.
– А мы вернемся? – с отчаянием спросил Джаспер.
– Конечно, вернемся! Я не собираюсь тут утопать. И еще… Ты справишься. Знаешь, почему?
– Почему?
– Потому что если нет, мы все сгинем.
Если Хоппер и хотел приободрить его, то у него ничего не вышло. Стало только хуже.
Джаспер отвернулся и вновь поглядел в иллюминатор.
«И почему только на меня не действует этот проклятый фонарь?! – со злостью подумал он. – Почему это я особенный?»
И тихий голосок в голове ответил:
«Ты не особенный. И фонарь не действует вовсе не на тебя…»
– Что? – испуганно спросил Джаспер.
Но ответил ему не таинственный голос, а Джоран Финлоу:
– «Гриндиллоу»! Прямо по курсу!
Джаспер и Хоппер повернули головы. Сидевший до того на рундуке Уолтер Финлоу вскочил на ноги.
Фонарь над рубкой выхватил вдалеке застывшую на мели громадину парохода.
Волны с грохотом обрушивались на него, поднимаясь все выше, добираясь едва ли не до палубы. Бурый корпус, покрытый следами времени и соли, печально накренился на один борт, наполовину погрузившись в темные бушующие воды. Две трубы, когда-то гордо выбрасывавшие клубы дыма, теперь высились безмолвными монументами – пара черных силуэтов на фоне свинцового неба.
Зрелище это пробирало своей безнадежностью. Где-то там устроил себе логово Удильщик… Что он делает сейчас? Глядит на них? Выжидает?
– Мы подойдем к «Гринлиллоу» лагом! – сообщил Джоран Финлоу, но ни Джасперу, ни Хопперу это ничего не сказало.
– А мы не сядем на мель, так же, как он?! – спросил мальчик.
Ответом ему был хохот.
– У нас осадка в разы меньше, – пояснил шмуглер. – Этот буксир пройдет и по лужам в Слякоти.
Его брат тем временем повернул штурвал и перевел машину на самый малый ход.
– Подходим с подветренной стороны – здесь почти нет волнения: «Гриндиллоу» создает укрытие!
Джаспер как завороженный глядел на единственный пароход компании «Чайноботтам». Вблизи он выглядел по-настоящему исполинским, хотя на деле по меркам тех многотрубных монстров, что бороздили Пыльное море, был довольно маленьким.
Вскоре буксир подошел уже почти вплотную к «Гриндиллоу». Можно было различить здоровенную якорную цепь, уходящую в воду у его носа. Ржавый борт – Джасперу показалось, что он высотой с двухэтажный дом или еще выше – порос ракушками и напоминал шкуру морского чудовища.
– Пора! – возвестил Джоран Финлоу. – Уолтер, мистер Бёрджес, вы знаете, что делать!
– Шакара… проклятье… шакара… – бормотал констебль, – плешивая задница… шакара…
Открыв дверь рубки, они с шмуглером вышли на палубу и прикрепили к крюкам на поясе концы швартовочных выбросок с «обезьяньими кулаками». Когда Джаспер узнал, как называются эти комья веревки на конце каната, это его рассмешило, но сейчас ему уже было не до веселья.
Шмуглер повернулся к нему и крикнул:
– «Кошки»!
Джаспер схватил с ящика два заготовленных якоря-крюка с четырьмя лапами и мотком каната на каждом и вышел на палубу. Дождь лил так сильно, как будто кто-то переворачивал ему на голову одно ведро с водой за другим – шляпа штормового костюма пока что помогала, но качка… Было невероятно трудно удержаться на ногах. И это «подветренная» сторона?!
Передав констеблю и шмуглеру «кошки», Джаспер схватился за ограждение борта и сдвинулся в сторону.
Уолтер Финлоу задрал голову и, выбрав момент, размахнулся. Якорь вылетел из его руки, прорезал дождь и, звякнув наверху, зацепился за леерное ограждение «Гриндиллоу», канат натянулся.
– Э-э-э… – произнес Хоппер. – Мою не закинешь? Я не то чтобы меткий…
На многочисленные попытки забрасывания «кошки» времени и так не было, и шмуглер передал ему канат, взял второй якорь, примерился, а затем… Свист, звяканье, крюк цепляется в нескольких футах от первого.
– Надеюсь, с лазаньем у вас лучше, чем с меткостью, – усмехнулся Уолтер Финлоу. – Увидите свет наверху…
– Я помню…