Владимир Торин – Мистер Вечный Канун. Город Полуночи (страница 37)
Стоило Кристине полностью оказаться в зазеркалье, как тут же раздался колокольный звон, звучавший, казалось, одновременно со всех сторон. Он оглушал, заполнял голову, вытеснял из нее последнюю надежду…
Кристина дергалась и выла. Одной рукой она сжимала запястье Кровавой Мэри, а другой начала в полубессознательном исступлении шарить по карманам платья, надеясь найти нож или еще что-то…
«И откуда у меня взяться ножу?!» — мелькнула отчаянная мысль, но тут Кристина что-то нащупала… что-то округлое, ледяное, относительно тяжелое, но не настолько, чтобы ударить им Кровавую Мэри.
И вдруг она поняла, что это был за предмет: «Пудреница… Подарок Скарлетт…» Даря эту пудреницу, тетушка что-то сказала Кристине в напутствие, но девушка никак не могла вспомнить чт
Кристина не помнила… Два часа назад в гостиной она с восторгом вертела пудреницу в руках и представляла себе, какой оттенок приобретет ее лицо с этой пудрой… Она особо не слушала Скарлетт… Та что-то говорила о бледности, что-то о глазах… Точно! Тетушка сказала: «Это, моя дорогая, поправит любую бледность. Только осторожнее — гляди, чтобы не попало в…»
Обломанным ногтем Кристина поддела крышечку пудреницы и открыла ее. После чего извернулась и через дикую боль — показалось, что она вот-вот лишится всех волос, — вытряхнула содержимое маленькой коробочки, намереваясь сыпануть как можно больше туда, где у твари должно было находиться лицо.
Судя по тому, что Кровавая Мэри остановилась, по пронзительному крику монстра и по тому, что его пальцы разжались, Кристина поняла: она попала.
Девушка отползла и подняла голову. Сквозь пелену слез она увидела, что Кровавая Мэри стоит в облаке персиковой пудры, резко мотая головой туда-обратно и безумно визжа. Пудра не исправила ее бледность, но вот ее глаза… Судя по всему, они сейчас горели огнем. Кровавая Мэри ногтями пыталась их выцарапать.
Кто-то схватил Кристину за плечо. Она дернулась, ожидая увидеть какую-нибудь очередную ужасную тварь из мира отражений, но это была Эбигейл. Кристина не поверила своим глазам: подруга последовала за ней в зазеркалье! В руке Эби сжимала ножку от сломанной табуретки.
— Бежим! — бросила Эбигейл, не в силах отвести взгляд от беснующегося в облаке пудры монстра. — Пока она…
Кровавая Мэри словно ожидала этих слов. Она перестала рвать ногтями лицо и застыла. По искаженной в безумии гримасе твари было видно, что ей по-прежнему больно, но она вознамерилась любым способом помешать своим жертвам уйти.
Эбигейл помогла Кристине подняться, и вместе они побежали к виднеющемуся в кромешной тьме зазеркалья дверному проему и проглядывающей за ним комнате.
Ужасный колокольный звон между тем и не думал стихать. И тут появился ветер. Ледяной, бьющий в лицо и рвущий одежду ветер. Он ударил в беглянок с такой силой, что они вынужденно остановились и подняли руки, закрывая лица. Кристина и Эбигейл обернулись. Кровавая Мэри шагала за ними. Ее лицо и плечи были усыпаны персиковой пудрой. Смешиваясь с ней, из глаз монстра текла кровь, образуя на щеках комья мерзкой бурой грязи.
Эбигейл, опомнившись, потянула Кристину за собой, невзирая на раздающийся со всех сторон ужасный шум, на ледяной ветер, на ужас, дышащий в спину. Оставалось всего несколько шагов… всего пара шагов… просто переступить порог!..
Девушки выбрались в комнату.
Стоило беглянкам пройти через раму обратно, как чудовищные звуки зазеркалья мгновенно стихли. Тишина ударила неожиданно и оглушающе.
Кристина и Эбигейл заглянули в зеркало. Кровавая Мэри была уже в пяти-шести шагах от порога. Кристина прыгнула к зеркалу и попыталась закрыть проход, вернув стекло на место, — хоть как-то преградить монстру путь, но зеркальная дверь не закрывалась! Петли будто бы в одночасье проржавели, а стеклянная створка стала весить не менее сотни фунтов.
— Нет! — закричала Эбигейл. Схватив Кристину за руку, она оттащила ее от зеркала. — Бежим! Бежим!
Девушки бросились к двери, и, повернув ключ, Эбигейл распахнула ее.
— Скорее!
Они выбежали в темный коридор. Кровавая Мэри шагнула из рамы и появилась в комнате. Эбигейл поддерживала Кристину под руку. Та ковыляла и спотыкалась, у нее были вырваны несколько прядей, с затылка и макушки текла кровь. Платье на груди было разорвано, на коже кровоточили четыре длинных развороченных пореза — следы от ногтей чудовища.
Тварь вышла в коридор. Длинное платье Кровавой Мэри шелестело с каждым шагом, словно сухой бутон цветка на ветру, обнажая окровавленные ноги, покрытые сетью белых шрамов. По паркету за ней стелился багровый след.
Увидев, что беглянки уже почти выскочили на лестницу, Кровавая Мэри вдруг остановилась. А затем исчезла и уже в следующее мгновение оказалась прямо за их спинами.
— Нет! — закричала Кристина, когда пять острых ногтей впились ей в плечо. — Нет! Уйди!
Кровавая Мэри развернула девушку к себе и, схватив за горло, подняла ее в воздух. Как только ноги Кристины оторвались от пола, дышать стало невыносимо. Алые глаза уставились на нее. Среди обычных слез жертвы промелькнула одинокая капелька крови.
— Мама… — задыхаясь, прохрипела Кристина. Ей уже было все равно, что мама узнает. Ее не волновали нотации, увещевания и наказания. Она хотела лишь одного: чтобы мама оказалась здесь, рядом. — Мамочка… помоги мне…
Эбигейл бросилась было к подруге в храброй, но бессмысленной попытке помочь ей, но не смогла сделать и шагу, словно что-то удерживало на месте.
В коридоре послышались голоса. Кто-то открывал дверь, пытаясь выяснить, что за шум и кто кричал. Где-то зажгли лампы.
И тут словно порыв ветра пронесся по этажу. Открывшиеся было двери с грохотом захлопнулись одна за другой. Голоса за ними стихли, и даже свет погас.
Кровавая Мэри не обращала на происходящее внимания. Ее интересовала лишь пленница. Кристина висела в ее руке, воздух почти не проникал в легкие, в глазах потемнело, и коридор будто бы накренился…
Эбигейл меж тем, сжимая от бессилия кулаки, пыталась сдвинуться, сделать хоть шаг, но у нее ничего не выходило. Она решила, что это тварь не дает ей вмешаться, и тут вдруг увидела на лестничной площадке женщину в зеленом платье. Та появилась столь бесшумно, словно вышла из пустоты. Ее рыжие волосы пылали, как огонь в камине, в глазах застыл металлический блеск, лицо казалось вырезанным из дерева.
— Миссис Кэндл?! — с надеждой воскликнула Эбигейл.
— Стоять здесь, — бросила Корделия Кэндл Эбигейл, после чего направилась прямиком к монстру.
Кровавая Мэри перевела на нее свой алый взгляд и склонила голову набок, точно к чему-то прислушиваясь. Затем она проговорила что-то. Кристина различила лишь какие-то бессвязные хрипы.
— Как бы не так, — ответила мама, подойдя к твари.
Впервые на лишенном эмоций лице Кровавой Мэри появилось заинтересованное выражение, а еще… она улыбалась. Корделия Кэндл, должно быть, пришлась ей весьма по нраву. Монстр выбрал себе новую жертву, и жертва сама шла к нему в руки.
— Мама… нет… — захрипела Кристина.
Кровавая Мэри отшвырнула ее прочь, и, рухнув на пол, девушка отползла в сторону. Прижавшись к стене, Кристина судорожно закашлялась — каждый новый вдох отдавался чудовищной резью в горле. Глаза были мокры от слез. Она поглядела на маму и на монстра.
Кровавая Мэри вскинула руку с окровавленными пальцами и острыми ногтями. Мама!.. Эта тварь сейчас и ее убьет!
Кристина непроизвольно зажала рот ладонями.
— Ты зря сюда пришла, — ледяным голосом проговорила мама и стремительно схватила чудовище одной рукой за горло, а другой — за волосы. — Пора обратно, мерзавка.
А затем потащила упирающуюся тварь в комнату Кристины с такой легкостью, будто та была совсем невесомой. Подол залитого кровью белого платья волочился по полу, изуродованными ногами Кровавая Мэри пыталась упираться. Сейчас она выглядела совершенно беспомощно, прямо как и сама Кристина незадолго до этого.
Корделия Кэндл взглядом распахнула дверь комнаты дочери и затащила туда Кровавую Мэри. Не обращая внимания на застывшую Эбигейл, Кристина, опираясь на стену, поднялась и двинулась следом.
— Стой! — закричала подруга. — Ты куда? Остановись!
Кристина не слышала. Она кое-как все-таки добралась до двери своей комнаты и увидела, как мама подтаскивает чудовище к открытому зеркалу.
— Только попробуй еще раз вылезти, — прошептала в самое ухо Кровавой Мэри Корделия Кэндл и зашвырнула ее в темноту проема, после чего, придерживаясь за край рамы, нырнула головой в зазеркалье и с невероятной легкостью потянула дверь на себя.
Спустя миг стекло вернулось на свое место. В нем, как и должно, отразились и Корделия Кэндл, и комната, и застывшая у порога Кристина. Это снова было самое обычное зеркало.
Мама обернулась. Ее взгляд погас, да и волосы больше не казались горящими. Она снова стала просто… мамой. Дочь не выдержала и опустила глаза. Но лучше бы она этого не делала: Кристина увидела Дороти. Дороти лежала на полу в луже крови, с разорванным лицом и дырой в груди. Отчаяние, боль и страх перемешались в душе Кристины. Она заплакала.
— Прости… — сквозь слезы провыла Кристина. — Прости меня… мама…
Мама подошла и взяла ее за плечи. Кристина подняла взгляд. Мама глядела на нее с таким безразличием, что хуже этого ничего нельзя было себе представить. Даже злобная тварь из зеркала уже не казалась такой пугающей, как пустое выражение этих глаз. Лучше бы мама злилась. Лучше бы кричала… Только не это молчание…