Владимир Торин – Лемони, или Тайны старой аптеки (страница 58)
Наблюдая за ним, Джеймс задумчиво почесал подбородок.
– А что, если они у… – пробормотал он. – Кажется, я догадываюсь, где они…
Джеймс развернулся и ринулся к арке, ведущей в склеп. Оказавшись у постамента, он не раздумывая сунул руку под камзол скелета и что-то нащупал. Там и правда был внутренний карман, в нем что-то лежало.
Вытащив свою находку, Джеймс нахмурился: это были отнюдь не очки. В руках он держал несколько сложенных листков и, развернув их, сразу же узнал почерк.
– Вырванные страницы из дневника… Так вот что ты подразумевал, когда сказал, что вернул их владельцу…
Из лаборатории донеслось радостное восклицание:
– Нашел! Я нашел очки! Джеймс, где вы там?!
Машинально сложив странички и сунув их в карман, Джеймс бросился обратно в лабораторию.
Лемюэль стоял у стола, склонившись над книгой, и поспешно перелистывал ее. На его носу сидели очки в круглой оправе с зелеными стеклами, и Джеймс невольно поежился: до полного сходства с изображением прадедушки из фотоальбома не хватало только подкрученных бакенбард и парика.
– Где они были?
– Лежали на хирургическом столе у трупа шарраха, – не поднимая головы, ответил Лемюэль.
– Шарраха?
– Это трехглазый паразит из Ворбурга. Не представляю, как прадедушка его изловил.
– Из… Ворбурга?
Джеймс покачнулся. В легких, казалось, закончился весь воздух. Он был наслышан о том, что такое Ворбург, хоть прежде и старался не задумываться об этом кошмарном месте. Если там водятся такие твари, то все слухи о нем не только правдивы, но и значительно преуменьшены.
– Не беспокойтесь, Джеймс, – сказал Лемюэль, листая страницы. – Тварь давно мертва и не оживет, если не произнести в ее присутствии некое слово.
– То есть
Лемюэль на миг оторвался от книги и наделил кузена снисходительным взглядом.
– Неужели вы думаете, что я его произнесу? Это было бы невероятно глупо с моей стороны.
Джеймс кивнул, и Лемюэль вернулся к поиску. Тот, впрочем, длился недолго.
–
Палец Лемюэля скользнул по странице, а потом замер. Кузен шумно выпустил воздух через ноздри и в гневе ударил кулаком по книге, отчего все, что стояло на столе, подпрыгнуло и отдалось звоном.
– Что? – испуганно спросил Джеймс. – Что там?
Лемюэль устало опустился на стул, который стоял тут же, у стола, и в отчаянии запустил руки в волосы.
Джеймс подошел и заглянул в книгу. Страница была пуста. Он перевернул ее – и на другой то же самое. Перелистав на пару страниц назад, он недоуменно округлил глаза: все страницы были пусты…
– Но здесь ничего нет!
Лемюэль без слов сорвал с носа очки и протянул их Джеймсу. Тот поспешно надел их, повернулся к книге и распахнул рот. Страницы были сплошь покрыты изумрудными записями – размашистый почерк принадлежал прадедушке. Для проверки Джеймс поднял на миг очки – ничего нет.
Вернув их на место, он нашел рецепт лекарства от гротескианы. Это был список каких-то незнакомых названий, рядом стояли цифры, видимо пропорции.
Как и кузен до этого, Джеймс провел по списку пальцем. В самом низу под пунктом 32 было всего лишь два слова:
Джеймс повернул голову к кузену.
– Все было напрасно? Мы искали эту книгу зря?
Лемюэль не двигался, уставившись в пустоту перед собой. Его губы шевельнулись:
– Старый негодяй… Он все учел…
– Лемюэль?
– Он знал, что рано или поздно я отыщу его лабораторию. Или еще кто-то отыщет. Он не хотел, чтобы рецепт узнали. Ведь это его – именно его! – изобретение!
– Лемюэль… – Джеймс подошел к кузену и положил ладонь ему на плечо. – Мне жаль. Мне так жаль.
Лемюэль поднял взгляд.
– У меня не осталось выбора, Джеймс. Я дам ему то, что он хочет.
– Кому?
– Он получит то, чего добивался так много лет, а я… исчезну навсегда – растворюсь и растаю. Ради Хелен. Я поклялся, что однажды вылечу ее, и я это сделаю.
– Что сделаете?
Лемюэль закрыл глаза и прошептал:
– Я умру. Сегодня в полночь. Ради Хелен.
Глава 8. Самая страшная тайна
Джеймс открыл глаза. Хотя правильнее будет сказать, что он разлепил их с таким трудом, словно пытался поднять заклинившие крышки чемоданов.
Пробуждение вышло не из приятных: все тело болело, будто по нему накануне прошлась толпа; руки и ноги казались ватными, во рту пересохло.
Через силу Джеймс оторвал голову от подушки. Он был в своей комнате. Холодное осеннее утро лезло в окно, часы на столе показывали половину восьмого.
«Как я сюда добрался? – подумал Джеймс. – Когда лег?»
Он потер веки и с удивлением понял, что лежит на кровати в костюме (хорошо хоть, туфли снял).
Пуговка стояла на комоде. Что она там делает?
– Что произошло, Пуговка? – Джеймс спустил ноги с кровати и сел. – Как это ты не знаешь? Что? Я сам ничего не помню…
Джеймс напряг память.
– Мы с Лемюэлем были в лаборатории под аптекой, нам удалось изгнать Хорошего сына. Лемюэль нашел рецепт, но он… он был бесполезен. Лемюэль сказал что-то, а потом мы поднялись и… Я помню, как гудел варитель. Кажется, мы выпили чай… очень горький чай, а потом…
Потом ничего не было. В голове клубился лишь туман, и в этом тумане звучали два голоса, шуршащие, трескучие, будто вырывавшиеся из рога граммофона. Их обладатели спорили.
Джеймс зажмурился.
Голос Лемюэля был тихим, но при этом таким отчетливым, словно доносился прямо сейчас из-за стены: «Где шприц, мадам Клопп? Он мне нужен. Да, я помню, что говорил. Крайний случай настал. Планы изменились – простой яд уже не подойдет, мне нужно добавить туда кое-что. Вы поможете мне выкачать эссенцию…»
В ответ раздался резкий, каркающий голос мадам Клопп: «Ты не должен этого делать, Лемюэль! Одумайся! Ты же умрешь!»
«Хуже, мадам Клопп, я просто исчезну…»
«Я запрещаю тебе это делать!»
«Вы не можете мне запретить. И не вы ли всегда желали этого? Чтобы я исчез?»
«Я никогда этого не желала! Ты подумал о Хелен?!»
«Я именно о ней и думаю. Я делаю это все ради нее…»
«Будь ты проклят, Лемюэль!»
А потом туман прорезали безумные отчаянные крики Лемюэля, словно его медленно вспарывали десятком лезвий.
Джеймс открыл глаза. Дрожащей рукой вытер пот со лба.