Владимир Торин – Лемони, или Тайны старой аптеки (страница 57)
– Я не понимаю…
– Монстры, дорогой кузен… Мы ведь говорили о монстрах. Гениальные монстры из прошлого, которые хранят память о великих свершениях. И кое-кто из времен нынешних ею пользуется. Плохой сын ни на что не способен без памяти прошлых поколений. О, я знаю, о чем говорю, ведь я читал дневник прадедушки.
– Это вы вырвали из него страницы!
– Самые важные страницы.
– Где они?
– Я вернул их владельцу.
– Что это значит?
Хороший сын покачал головой.
– Все должно произойти иначе. Убить его было бы слишком просто. Его ждала другая судьба, куда как более плачевная, чем смерть. И я терпеливо ждал, когда он будет готов. Но после того, что он сделал… Нет, я больше не могу ждать. Я разделаюсь с ним, но сперва разделаюсь с тобой, дорогой кузен…
Темный Попутчик аптекаря шагнул к Джеймсу.
«Бежать отсюда! – стучала в голове мысль. – Нужно бежать!»
Джеймс не знал, что будет делать, когда выберется, но это больше не имело значения.
Он попятился, и тут Хороший сын замер. А затем дернулся. Безумный блеск исчез из глаз, в них поселилась пустота. Лицо осунулось, на нем появилась такая знакомая Джеймсу печаль. Он уже видел, как это происходит, – тогда, в коридоре, после того, как Хороший сын пытался задушить рыбу Мередит.
Это снова был Лемюэль.
– Вовремя! – воскликнул Джеймс. – Вы вернулись очень вовремя, кузен!
– Что… Где я? – недоуменно спросил аптекарь. – Джеймс, что происходит? Голова кружится…
Лемюэль сделал шаг и покачнулся. Джеймс бросился к кузену и подхватил его под руку.
– Нам удалось, Лемюэль! Удалось! Мы отыскали лабораторию! И лекарство не потре…
Лицо Лемюэля вдруг исказилось, его губы скривились в усмешке – и Джеймс запоздало понял, что это никакой не Лемюэль.
Хороший сын, отыграв роль, схватил его за горло и принялся душить.
Джеймс захрипел. Он попытался разжать пальцы этого монстра, но тот давил все сильнее. На губах Хорошего сына выступила слюна.
– Ты помог убить моего отца, – прошипел он в самое лицо Джеймса. – Ты за это поплатишься.
Хватая ртом воздух, Джеймс неосознанно вцепился в лицо Хорошего сына, ногти вонзились в кожу, но тот не обращал на это внимания – лишь скалился и исступленно рычал:
– Умирай… умирай… не сопротивляйся… умирай…
И Джеймс перестал сопротивляться. Он сунул руку в карман и выхватил оттуда флакон – с виду обычный флакон с духами… Дрожащими пальцами он со всей силы сжал маленькую резиновую грушу.
Раздалось шипение. Вырвавшееся из флакона облако светящейся желтой микстуры объяло Джеймса и Хорошего сына.
Темный Попутчик аптекаря недоуменно застыл, глядя на висящие в воздухе искорки. В его нос и искаженный рот проникло несколько.
Хороший сын отпустил Джеймса и сплюнул, зажал лицо руками, пытаясь защититься от микстуры, но было поздно.
Лекарство начало действовать почти мгновенно. Хороший сын округлил глаза, а затем застыл, словно его парализовало, и закричал.
Джеймс отпрянул и, потирая горло, в ужасе уставился на него.
Хорошего сына начало корежить. Он жутко задергался, выкидывая в стороны локти, с хрустом согнулся пополам, словно его хребет подломился. А потом резко разогнулся. Голова его заходила ходуном на шее. Скрюченные в судороге пальцы схватились за грудь, будто он пытался разорвать ее. Жилетка треснула, в сторону отлетела пара пуговиц.
И тут он вдруг замер. Искрящееся облако медленно таяло. Эхо от криков угасло.
– Лемюэль? – осторожно спросил Джеймс. – Это уже вы?
Аптекарь не отвечал. Часто моргая, словно пытаясь избавиться от соринок в глазах, он окинул взглядом лабораторию.
Джеймс не решался подходить – вдруг это очередная уловка Хорошего сына.
– Лекарство. Оно подействовало?
Лемюэль поглядел на него. Его взгляд все еще казался отсутствующим, но Джеймс не верил.
– Я… не знаю, – ответил аптекарь.
Джеймс решил проверить:
– Кажется, оно подействовало. Мистер Ххлоб не обманул – он предоставил недостающий ингредиент: светящуюся электриситетную пыль…
Аптекарь поморщился.
– Не говорите ерунды, Джеймс. Человека, который предоставил мне недостающий ингредиент, зовут мистер Блохх, и он прислал мне лантерны светлячка из джунглей Кейкута.
Джеймс вздохнул с облегчением.
– Это вы. Он исчез? Хороший сын исчез?
– Я не знаю. Его нет… Я не могу понять…
– Как вы себя чувствуете?
Лемюэль поднял руку и коснулся царапин на лице, с удивлением уставился на свои пальцы – они были в крови.
– Пустота. Я чувствую пустоту… Как будто кто-то близкий ушел… Ушел навсегда и…
Он вдруг резко поглядел на Джеймса.
– Что? – спросил тот.
– Вина…
– Да о чем вы говорите?!
– Моя вина… – Лемюэль прислонился к столу и потер виски. – Я виноват в том, что не позволил отцу все рассказать, что не выслушал его. Но сейчас я понимаю – нет, я знаю! – что не мог поступить иначе. Он бы не остановился. Мне горько. И больно. Отца больше нет. Верно: это я с ним сделал. Но мной вертели, я был лишь орудием в чужих руках. В руках худшего из злодеев Золотого Века.
– Злодеев Золотого Века? Вы говорите о Замыкателе или?..
Лемюэль тряхнул головой.
– Мы справились, Джеймс.
Лемюэль замолчал, по его щекам текли слезы. Джеймс боялся что-либо сказать, ему стало невероятно грустно. Именно в этот момент он будто впервые увидел кузена. Настоящего. Не скрытного аптекаря, утомленного посетителями, не фанатичного исследователя и даже не безумца с расколотой личностью. Простого человека, похожего на обгоревшее письмо с подпаленными, тлеющими уголками. Избитого и изувеченного жизнью. Несчастного…
Лемюэль вновь заговорил:
– Я не позволял себе думать об отце, запер себя в стеклянную банку вместе с чувством вины, пожиравшим меня все эти годы. И теперь банка разбита. Мое чувство вины изменило форму. Я думал, что знаю. Думал, понимаю, что произошло на чердаке двадцать лет назад, но я ошибался. Теперь я знаю по-настоящему. Я чувствую прикосновение рук, которые меня подтолкнули… – Лемюэль вытер слезы. Его взгляд обрел твердость и решимость. – Вина превратилась в скорбь и в чувство утраты по отцу. Думаю, доктор Хоггарт сказал бы, что это нормальные, ожидаемые чувства и эмоции, учитывая произошедшее. Я никогда не забуду того, что сделал, никогда себя не прощу, и мне с этим жить. Но сейчас не время предаваться унынию и скорби. Я должен спасти свою жену. Должен, понимаете, Джеймс?
Оцепенение, вызванное случившимся и признанием кузена, сп
– Да! «Пандемические поветрия»! Гротескиана должна быть описана здесь!
Вытащив один из футляров, он подошел к столу и, раскрыв его, достал книгу. А затем резко обернулся.
– Очки! Мне нужны очки прадедушки! Вы же нашли их?!
– Нет, Лемюэль… Очков не было.
Кузен в отчаянии возопил и принялся рыскать по столам в поисках очков.