Владимир Торин – Лемони, или Тайны старой аптеки (страница 27)
И тем не менее ноги будто вросли в пол.
– Подойди, я сказал!
Джеймс качнулся и открыл дверь. Переступив порог, он приблизился к креслу и потянулся за книгой, но в последний момент Лемюэль отдернул руку.
Внизу вдруг что-то заскрежетало.
Опустив взгляд, Джеймс увидел, как зашевелились ножки кресла, – они оказались механическими – такими же, какие были у кровати и стула в его комнате.
Кресло начало поворачиваться, как громадный паук, а Джеймс мог лишь с ужасом ждать, пока оно не явит того, кто в нем сидел.
– Лемюэль? – прошептал Джеймс, но в кресле был вовсе не кузен.
Ему предстал некто в старомодном зеленом камзоле с белой кружевной оторочкой на рукавах и пышным жабо. На месте его головы был… череп в высоком желтом парике и очках с круглыми изумрудными стеклами.
Прадедушка!
Джеймс вскрикнул и проснулся.
Он тяжело дышал, словно бегом взобрался по очень длинной лестнице, по лицу тек липкий ледяной пот, впитываясь в воротник нижней рубашки и край одеяла.
Струйка пота скатилась по щеке и попала в приоткрытый искаженный рот, и тут Джеймс понял, что никакой это не пот. Чернила! Ему в рот попали чернила!
Он хотел подняться и выплюнуть их, но не смог. Тело отказывалось слушаться – оно будто ему больше не принадлежало! Не удалось двинуть ни одним пальцем…
«Это сон?! – с отчаянием подумал он. – Я все еще сплю?!»
Джеймс ощутил шевеление на подушке, у левого уха, и почувствовал, как что-то забралось к нему на голову. Что-то поползло по волосам, по лбу.
– Какая досада, – раздался шепот, и Джеймс скосил глаза.
У кровати стоял Лемюэль. Его костюм сливался с темнотой комнаты, и казалось, что рядом висит лишь его бледное, лишенное эмоций лицо.
– Ле… ю-ю-ю… эль… – прохрипел Джеймс.
Кузен поднял руки, в них было нечто, похожее на клещи с длинными ручками. Лемюэль развел их в стороны и медленно поднес к лицу Джеймса.
«Он сейчас сдавит мне голову! – пронзила Джеймса мысль. – Сдавит!»
Лемюэль придвинул клещи еще ближе – их жуткие кошмарные жвала оказались прямо перед глазами Джеймса, – а затем резко свел их.
Над головой что-то зашипело, и Джеймс увидел извивающуюся в клещах черную тварь с длинными щупальцами. Единственный желтый глаз твари чуть светился и дергался в глазнице в бессильной ярости; лоснящиеся, истекающие чернилами отростки пытались зацепиться за волосы Джеймса и за ручки клещей, но Лемюэль сдавил тварь еще сильнее, а потом быстро поднес свою добычу к стоявшей рядом банке и засунул ее внутрь, после чего заткнул банку пробкой.
Джеймс, не в силах даже моргнуть, глядел на аптекаря.
– Я ведь говорил вам не трогать эту банку, Джеймс, – сказал Лемюэль. – Я предупреждал… Но вы меня не послушали…
Он достал из кармана стеклянный шприц и склонился над кузеном.
«Не-е-ет! Не делайте этого, Лемюэль! Прошу вас!» – хотел закричать Джеймс, но не смог выдавить ни звука.
Впрочем, его мольбы вряд ли помешали бы Лемюэлю сделать то, что тот собирался.
Аптекарь вонзил шприц Джеймсу в шею и надавил на поршень.
Джеймс дернулся и… застыл. Веки его медленно опустились. Все кругом погрузилось в темноту, как будто закрылась крышка чемодана, в котором его заперли.
И в этой темноте прозвучал тихий голос аптекаря:
– Что? Нет, это ничего не меняет. Да, я знаю… Я сделаю все, как ты скажешь, прадедушка.
Глава 3. Встречи во мгле
Череп в желтом парике усмехался. И не так, как «усмехаются» все черепа, а иначе… по-настоящему.
Он был очень ехидным и, видимо, считал, что Джеймс заслуживает презрения.
Замерев с вытянутой рукой у шкафа и собираясь достать баночку лекарства с верхней полки, кузен аптекаря завороженно глядел на него, пока что даже не предполагая, какая цепочка событий в этот самый миг запустилась…
Когда этим утром Лемюэль постучал в его дверь и воскликнул: «Просыпайтесь, Джеймс! У нас много работы!» – он с трудом разлепил глаза.
Чувствовал Джеймс себя преотвратно: шея ныла, лицо жгло, при этом во рту был странный горьковатый привкус. А еще он совершенно не выспался.
Выбравшись из постели, Джеймс оделся и достал из кармана гребешок с зеркальцем. Причина непонятного жжения на лице раскрылась, как только он глянул на свое отражение: лоб, щеки и подбородок были красными, на них откуда-то взялись тонкие царапины, словно кожу кто-то довольно грубо тер щеткой, пытаясь счистить въевшуюся в нее грязь.
«Наверное, отлежал во сне, – решил Джеймс. – Это не подушка, а сущее наказание!»
Подушку эту он презирал: жесткая и колючая – казалось, она была набита не пухом или перьями, а металлической стружкой. Впрочем, прошлый ее хозяин, Лазарус Лемони, видимо, ее обожал, учитывая все то, что рассказывал о нем Лемюэль.
Пытаясь привести волосы в порядок, Джеймс принюхался: они пахли странно – отчего-то травами – и к тому же стали пушистыми, будто накануне он вымыл их каким-нибудь средством вроде «Мылльн. Шевелюрный восторг» с экстрактом растений. Подобное подушкой было уже не объяснить.
Джеймс глянул на эту мятую проказницу и вдруг отчетливо представил, как у подушки начинают шевелиться уголки, она макает их в «Шевелюрный восторг» и принимается мылить его голову.
«Как-то все это странно…» – подумал Джеймс и, погладив на прощание Пуговку, спустился в аптеку.
Лемюэль уже отпер дверь, и у стойки было несколько посетителей. Все они шумели и толкались, пытались привлечь внимание аптекаря, совали ему рецепты и деньги, голосили и тянули шеи. Вскоре эта сутолока Лемюэлю надоела, и он воскликнул:
– Господа! Дамы! Прошу вас, соблюдайте очередь! Вы все успеете приобрести лекарства. Туманный шквал ожидается только к ночи!
Нехотя посетители выстроились в некое подобие очереди, и аптекарь кивнул Джеймсу на фартук, который висел на гвоздике у шкафа с белыми фарфоровыми банками.
Надев его, Джеймс встал рядом с кузеном.
– Будете на подхвате, если понадобится принести что-то из провизорской, – сказал Лемюэль и, повернувшись к старику в пенсне, который нетерпеливо поправлял выцветший шарф, спросил: – Что желаете, сэр?
– Микстуру «Краммерлинг», – ответил старик, – две баночки. Еще пилюли «Горлитц», пачку ваты и что-нибудь… эм-м… от туманного шквала.
– К моему большому сожалению, туманный шквал не является болезнью, сэр. Все остальное сейчас выдам. Джеймс, «Краммерлинг» стоит на третьей полке провизорского шкафа. Слева от лестницы. Коричневые баночки с кремовыми шарфиками. Принесите две, будьте добры.
Джеймс кивнул и спустился в подвал. Он быстро нашел указанное лекарство и уже собирался вернуться в зал, когда взгляд его упал на шкаф с «самой опасной вещью в Габене». Банка куда-то пропала. Лемюэль ее перепрятал?
Что-то еще в провизорской было не так, как ночью, и Джеймс понял, что именно, почти сразу. Сундук в углу, из которого кузен накануне достал конвертик с «побочными эффектами», был открыт.
«А что, если книга там?»
Поставив баночки на стол, он подошел и склонился над сундуком. Внутри лежали аккуратно разложенные по ячейкам конвертики со странными отметками-закорючками. И никакой книги…
– Джеймс! – раздался окрик Лемюэля, и кузен аптекаря, подхватив баночки, поспешил в зал…
Получив свои лекарства и расплатившись, старик в пенсне удалился. Его место у стойки заняла молодая женщина в серой шляпке с брошью-мухой; под мышкой она сжимала большой чемодан, к ручке которого была прицеплена шляпная коробка.
– Добро пожаловать в «Горькую Пилюлю Лемони». Чем я могу вам помочь, мэм?
– Один билет до Керруоттера, третий класс.
Видимо, дама считала, что пришла на вокзал.
Лемюэль бросил на Джеймса тяжелый взгляд, в котором ясно читалось: «Ох, это будет очень долгий день…»
Что ж, он был прав: день и правда вскоре начал казаться Джеймсу просто бесконечным.
В аптеке висели клочья занесенного с улицы тумана. Посетители шли сплошным потоком, хотя правильнее будет сказать, лились, словно где-то неподалеку открыли кран на трубе, полной недужных, раненых и притвор. Колокольчик над дверью звенел не смолкая.
Возможности как следует подумать о своем деле у Джеймса практически не было, и он злился. Как ни странно, не на посетителей, а на себя, ведь, как вскоре выяснилось, он проспал все на свете. Из брошенной мимоходом кузеном фразы Джеймс узнал, что ближе к утру к миссис Лемони приходил доктор Доу. Джеймса волновал не сам доктор, а то лекарство, которое Лемюэль должен был для него сделать. Он догадывался, что это одна из чудодейственных сывороток Лемони, и надеялся, что удастся подсмотреть, как кузен будет ее готовить, но что важнее – по какому рецепту он будет ее готовить. Что ж, не вышло…
Таинственное исчезновение банки с чернилами тоже раскрылось. Между делом Джеймс отметил, что не увидел ее в шкафу, и Лемюэль, наделив его хмурым взглядом, сказал:
– Я ведь говорил, что содержимое банки мне требовалось для одного заказа. Я извлек ингредиент, исполнил заказ и отдал его клиенту. Вам об этой банке не стоит беспокоиться, Джеймс. Честно говоря, я и сам рад, что ее больше нет в моей аптеке.