Владимир Торин – Лемони, или Тайны старой аптеки (страница 29)
В какой-то момент мадам Клопп разговор у стойки надоел и она прикрикнула:
– Хватит там болтать о старике: меня это отвлекает от чтения! Лучше сделайте мне еще чашечку кофе!
Джеймс прищурился: «Еще кофе? О, я сделаю для вас кофе, мадам Клопп. Как удачно вышло, что вы его захотели…»
По пути к варителю кузен аптекаря незаметно стащил с одной из полок крошечную склянку с темно-серым порошком. Обернувшись, он удостоверился, что все заняты своими делами, и быстро отсыпал довольно щедрую порцию порошка в емкость для кофе, после чего запустил варитель.
Вскоре мадам Клопп обзавелась чашечкой кофе и, шумно отпив, вернулась к чтению. Ждать было недолго…
Прошло около десяти минут, и, когда из ставших вдруг вялыми скрюченных пальцев выпала газета, Джеймс понял, что особый ингредиент в кофе подействовал.
Лемюэль глянул наверх и, увидев, что теща кренится набок, воскликнул:
– Мадам, что с вами?!
Старуха дернулась и едва не упала со стула. Широко зевнув, она проворчала:
– Ничего! И незачем так кричать… Просто задремала. Это из-за погоды… – Мадам Клопп снова зевнула. – Точно: в сон клонит из-за треклятого туманного шквала.
– Он еще не начался, – сказал Лемюэль, и Джеймс добавил:
– Может, вам пойти прилечь, мадам? А то еще упадете со стула и сломаете себе хвост.
– Что ты сказал, негодник?!
– Сломаете себе ногу, – уточнил Джеймс, с трудом сдерживая улыбку.
– А, ну ладно… Наверное, и правда лучше… уэауэ… прилечь. Не пойду в «Кошку в кляре» сегодня. Да и вообще… уэауэ… выходить неохота в эту сырость…
Язык старухи окончательно заплелся, веки опустились, и она всхрапнула.
– Мадам Клопп!
Теща аптекаря снова дернулась, и на этот раз удержаться на стуле ей удалось лишь чудом.
– Ну что ты кричишь, Лемюэль? Я просто задумалась…
– О чем?
– О снах.
– То есть вы заснули?
– Ты что, меня не слушаешь? Говорю же… уэауэ… задумалась…
Старуха слезла на пол и пошатывающейся походкой направилась к лестнице.
Выждав, когда она скроется из виду, Джеймс двинулся следом. Впрочем, ускользнуть в разгар рабочего дня ему не дали.
– А вы куда? – спросил Лемюэль.
– Я просто хотел убедиться, что мадам Клопп доберется до своей комнаты и не заснет где-то на лестнице, – солгал Джеймс.
Лемюэль покачал головой.
– Уверен, она справится и без вас, Джеймс.
– Но…
– Не спорьте. У меня есть для вас очень важное поручение.
«Ну почему именно сейчас?!» – раздраженно подумал Джеймс и спросил:
– Какое поручение?
Лемюэль кивнул на горку бумажных пакетов, лежащих на краю стойки.
– Так как мадам Клопп никуда не пойдет и, соответственно, не сможет разнести лекарства тем нашим клиентам, которые сами в аптеку не ходят, этим займетесь вы.
– Я? – поразился Джеймс.
– О, не беспокойтесь: все адресаты живут поблизости. Уверен, вы их быстро отыщете.
– Но я…
– Вы же не допустите, чтобы бедолаги остались без своих лекарств в туманный шквал?
– Шквал еще не начался!
Лемюэль был неумолим:
– Надевайте пальто, шляпу и отправляйтесь. Быстрее все разнесете – быстрее вернетесь.
Джеймс вздохнул. А ведь какой хороший был план…
Туман окутал все кругом. Дома и окна, парк и парковую ограду, фонарные столбы и старую афишную тумбу на углу.
Порой тишину улицы Слив нарушало легкое шуршание антитуманных зонтиков – прохожие под мерно проворачивающимися винтами появлялись и исчезали во мгле.
В тумане раздался трескучий трамвайный звонок. Вагон, облепленный белесыми клочьями, словно рваной ватой, прополз мимо. Он напоминал ржавое суденышко, плывущее по сонному грязно-серому морю.
Джеймс остановился у столба и проводил трамвай тоскливым взглядом. Как же хотелось сейчас оказаться внутри. Уехать с этой улицы, забыть об аптеке, о Лемюэле и мадам Клопп. Просто оставить все как есть. Что было бы проще? Заскочить в вагон на станции и убраться отсюда…
К сожалению, он не мог так поступить. У него было дело, от успеха которого зависело его будущее. А сейчас его ждал Лемюэль, и к тому же в комнатке над аптекой осталась Пуговка, он не мог ее там бросить…
Трамвай скрылся в тумане, и над головой вдруг взвыла сирена.
Джеймс встрепенулся и, задрав голову, в сердцах высказал висящему на столбе вещателю все, что думает о нем, о вытье, которое из него раздается, и о самом тумане.
Сирена внезапно смолкла, словно оскорбилась, и в повисшей на улице тишине остался лишь обрывок гневной речи Джеймса:
– …И весь этот город пусть провалится пропадом!
Джеймс замолчал и быстро огляделся по сторонам, опасаясь, что кто-то мог услышать, как он тут разоряется. Улица Слив, к его облегчению, была пуста, и, подняв воротник пальто, он двинулся дальше, вдоль парковой ограды в сторону аптеки.
Поручение Лемюэля уже было исполнено, но это не особо утешало, ведь провозился с доставкой лекарств Джеймс целых два часа! Все адресаты и правда жили на улице Слив и в паре ближайших кварталов от нее, тем не менее отыскать их, несмотря на то что говорил кузен, было непросто.
Первой в списке стояла миссис Чёрченри. Старуха обитала в комнатушке под лестницей у скобяной лавки, и к ней пришлось стучаться едва ли не пятнадцать минут. Стук и несмолкающие призывы Джеймса «Миссис Чёрченри! Откройте! Я из аптеки! Принес вам лекарства! Миссис Чёрченри!» в какой-то момент кое-кому надоели, открылась соседняя дверь, и из-за нее выглянула взлохмаченная женщина с накладным деревянным носом и тяжелыми вислыми мешками под глазами.
– Хватит вопить! – гневно воскликнула она. – Хватит молотить в дверь! Я сейчас констебля позову!
Джеймс объяснил, зачем пришел, и женщина с подозрением спросила:
– Где мадам Клопп? Обычно она приносит миссис Чёрченри лекарства.
– Мадам Клопп нездоровится… гм… из-за туманного шквала. Мистер Лемони отправил меня разносить лекарства.
– Миссис Чёрченри глухая, – сказала женщина. – Ее невозможно дозваться. Мадам Клопп просовывает лекарства в кошачью дверку, а оплату миссис Чёрченри оставляет для нее под почтовым ящиком.
– О, благодарю, мэм!
Женщина глянула на него волком.
– Из-за вас я сбилась со счета витков! – Она продемонстрировала Джеймсу недовязанную висельную петлю. – Теперь все начинать сначала! А я так хотела сегодня покинуть этот бренный мир! И что теперь делать?! Всё! Настроение ушло! Вы все испортили и… и… Пойду варить суп!
Разъяренно фыркнув на прощание, женщина скрылась за дверью.
Джеймс пожал плечами и просунул пакет с лекарствами в крошечную квадратную дверку в основании двери глухой старухи. Оплату (приклеенную комочком мягкого воска бумажку в пять фунтов) он нашел там, где указала соседка, после чего отправился дальше.