Владимир Титов – Тёмная сторона (страница 29)

А страшный мохнолицый великан говорит:

— Отдай нам свой амулет, а мы тебе дадим три ножа.

Стал думать Хайатаноа Кичи. Если он не согласится — великаны отберут амулет и ножей не дадут, а то ещё и рассердятся да убьют. А амулет потеряешь — разгневаются Сущий и пращур Гуар. Тогда умереть ему скверной смертью, а после смерти стать нечистым духом.

Тут говорит страшный великан:

— Нечего долго думать. Ножи тебе больше пользы принесут, чем эта побрякушка, — и сунул амулет себе в шкуру, а ножи перед Хайатаноа Кичи на землю бросил. Так остался Хайатаноа Кичи без амулета. А страшный великан загрохотал, ударил Хайатаноа Кичи по плечу и снова дал глотнуть жидкого огня, сам отхлебнул и другие великаны тоже выпили. На третий раз охотнику легче было огонь пить, привычка появилась.

Потом страшный великан вместе с тем, у которого над губой волосы росли, взяли большой мешок, взяли палки с загогулинами и в лес пошли. А великан с безволосым лицом связал Хайатаноа Кичи и девок, взял палку с загогулинами и остался стеречь людей и чудовищную птицу. Долго два великана где-то ходили, а Хайатаноа Кичи с девками связанные лежали, руки-ноги затекли. Охотник стал просить великана, чтобы тот его развязал, но тот ничего не сказал. Потом развязал старшую девку и соединился с ней на глазах у Хайатаноа Кичи и младшей, и Хайатаноа Кичи удивился, когда великан стал шкуру стягивать: оказалось что шкура у этих тварей двойная, а под шкурой тело, совсем как у людей. А как закончил, по заднице девку хлопнул, загрохотал и дал жидкого огня выпить, а потом связал.

Солнце к закату наклонилось, когда двое великанов из леса вернулись. О чём-то между собой лопотали, на Хайатаноа Кичи и его жён указывая. Потом самый страшный великан к ним подошёл и спрашивает.

— Ты из рода Гуар? Сейчас домой пойдёшь. С нами по небу полетишь.

Тут все трое завыли от страха, потому что Сущий не велел человеку по небу летать, будто птица или жук. Стали просить великанов отпустить их. А великаны загрохотали да всех троих в брюхо птице забросили, точно мешки.

Ох, и страшно было, когда птица заревела, залязгала и стала от земли отрываться! Сперва Хайатаноа Кичи и глаз открыть не смел. Наконец набрался храбрости — и увидел то, что никто из живых никогда не видел. Лежал он и обе девки как будто в небольшом доме с прозрачными стенами. Великан с безволосым лицом впереди сидит, к ним спиной, за ними но возвышениях два других сидят, палки с загогулинами в руках держат. Мешки какие-то рядом лежат. А под брюхом птицы, насколько хватает глаз — зеленым-зелено: это верхушки деревьев. Один раз над Рекой пролетели. Повернул Хайатаноа Кичи голову в другую сторону — и увидел Сияющую Гору, на которой пребывает Вечно Сущий. Только лучше бы он туда не смотрел, потому что птица поднялась чуть повыше, и он увидел ещё три горы. А ведь даже женщины и дети знают: един Сущий, и едина Сияющая Гора, других гор в мире нет.

Понял Хайатаноа Кичи, что согрешил и нарушил порядок в мире, завыл от горя и уткнулся лицом в пол, а один из великанов загрохотал и жёсткой ступнёй его к полу придавил. Та и летели.

Потом птица спустилась и села на полянку среди деревьев, и клекотать перестала. Двое великанов взяли мешок, палки с загогулинами взяли и ушли, а великан с безволосым лицом птицу и пленников сторожить остался. Выволок он всех троих из птицы, бросил на землю. Прошло время, стемнело уже, как вернулись двое великанов, и если бы это были люди, можно было бы сказать, что они чему-то радуются. Страшный великан достал из шкуры зелёный прозрачный камень — такие камни люди собирают в приречном песке и старейшинам родов отдают, а те их жертвуют Сущему и предкам. Все три стали этот камень разглядывать, будто что-то особенное. Наконец, мохнолицый великан достал из своей шкуры маленький мешок, камень туда бросил, а мешок унёс в брюхо птицы. Потом вернулся, развязал людей и говорит.

— Убирайся отсюда, парень. Иди вот туда, — рукой показал, — там твой дом. Про то, что нас видел, не болтай, не будь дураком, как твой брат.

Потом великаны в птицу залезли, птица заревела, заклекотала, крылья завертелись, ветер подняв — и улетела. Тут девки упали на землю перед Хайатаноа Кичи, стали ноги ему целовать. Хайатаноа Кичи их за волосы поднял и прибил обеих, особенно старшую — за то, что с великанами сходилась. И пошли они туда, куда указал великан, и оказалось, что идут верно — вскоре увидели на деревьях знаки рода Гуара — два клина, направленные вверх. Пришли они в деревню людей Гуара. Собрал Хайатаноа Кичи всех людей и рассказал о том, что с ним случилось. Кто-то не поверил, а бывалый охотник Игекоа Лимо покачал головой и сказал:

— Такого и я не видал. Но брат мой Инноамайа Лимо три дождя назад видел в лесу труп великана. Он уже сгнил почти, а на морде волосы были видны. А рядом палка с загогулинами лежала. На поясе у трупа был нож, но мой брат побоялся брать что-то. Вдруг вещи были очарованы, и потом бы за ними мёртвое чудище в деревню пришло?

Глупые женщины, которые слушали разговоры мужчин, завыли от страха, и не сразу удалось заставить их глотки заткнуть. А Виаккон Улаи, другой старый охотник, рассказал, что слышал от стариков, будто в незапамятные времена люди рода Пираруку встречали мохнолицых великанов с гремящими палками. А старый Лоакихи Заува вспомнил, что был некогда род, имени которого никто не называет, ибо он навлёк на себя проклятие и пресёкся. А всё потому, что как-то раз охотники из этого рода изловили трёх мохнолицых великанов и держали в клетке: двое издохли, а третий сбежал. Но, прежде чем сбежать, колдовством своим навлёк на злополучный род большую войну, и враги уничтожили весь род от мала до велика. Откуда Лоакихи Заува про это знает? А отец его слышал об этом от Кенео Рари из рода Капибары, который знал последнего человека из проклятого Сущим рода, и тот рассказал ему про великанов.

Тут заговорил Инначуа Укеина Арито, старейшина рода Гуара:

— Что я слышу? Воины и охотники хуже глупых женщин. Разве может быть четыре Сияющих Горы, если она в мире одна, как един Сущий, на ней пребывающий? Где это видано, чтобы люди летали по воздуху? Разве может греметь какая-то палка с загогулинами? Пошлите мальчишек в лес, пусть они принесут много рук сучковатых коряг, и если хоть одна из них загремит, я свои косы срежу, голову трухой посыплю и брата нашего Хайатаноа Кичи старейшиной назову. Всем известно, что гром может убить, но гром только в небе бывает. Откуда у великанов взялись ножи, которые даёт нам Сущий, как он дал нам землю и всё, что на ней? И зачем великанам зелёные камни? Разве нечистые духи поклоняются Сущему? Брата нашего Хайатаноа Кичи лесные духи заморочили, они же и Кеувайо Кичи убили. Брату нашему Хайатаноа Кичи следует пройти очищение.

— Великий старик отец, дозволь сказать, — сказал Хайатаноа Кичи. — Вот, посмотри — те самые ножи. Или ты хочешь сказать, что это одна видимость? Вот, смотри: я перерезал этим ножом прут. Разве может резать видимость?

— Ты упрям, глуп и нахален, если споришь со мной! — крикнул Инначуа Укеина Арито и охотника палкой по спине ударил. — Ты Сущего рассердил, и потому тебе бесы голову задурили! И вот тебе наказание. Срежу я твои косы и по заду ими тебя отстегаю. И до конца следующего сезона дождей не сидеть тебе с мужчинами, не брать в руки оружия, не иметь дела с женщинами. Будешь служить роду, точно мальчишка. Что велят тебе мужчины — то и будешь делать. Скажут тебе мужчины: иди в лес с женщинами хворост собирать — пойдёшь. Побьёт тебя мужчина — стерпишь и в ноги поклонишься. Звать тебя будут не Хайатаноа Кичи, а Йата, как тебя звали, пока мальчишкой был. Имущество твоё и брата, женщин, которыми вы владели, я достойным охотникам раздам. Дети, которых они родят, их детьми будут. Младшую девку Пираруку нынче же Сущему в жертву принесём, чтобы видел он, как народ Гуара в твоей глупости раскаивается. Старшую девку Пираруку я от скверны очищу и себе возьму.

Заплакал от такого позора Хайатаноа Кичи, но делать нечего — Сущий велел младшим старших слушаться. Тут же взял старейшина нож, срезал у охотника три косы да отстегал его по заду, и после этого не стало охотника Хайатаноа Кичи, а стал мальчишка Йата. Младшую девку, из рода Пираруку украденную, в тот же день Сущему отдали — в огне сожгли. Девка, когда услышала, что её к Сущему отправят, как солнце засияла — потому что нет лучше смерти, чем смерть жертвы Сущему. И Сущий милость явил — она в огне недолго кричала, дымом скоро задохлась. Старшая девка Пираруку плакала — младшая ей сестрой доводилась, жалко было расставаться. Потом три дня не пила, не ела, висела к столбу привязанной, а старейшина по три раза на дню подходил её палкой бить — от скверны очищал. Потом к себе в дом взял, и скоро эта девка с большим пузом ходила. Над Йатой она громче других смеялась, а тот не смел на неё глаза поднять.

Вот только разговоров про великанов с волосатыми лицами, что по небу летают да прочие чудеса творят, после этого не убавилось. Больше всего было тех, кто вспоминал рассказы бывшего Хайатаноа Кичи и других охотников да смеялся — чего, мол, не придумают люди. Другие в затылках чесали — как знать, что в мире есть, а чего нет. Вот Сущий, например, есть, а никто же его в глаза не видел! А великанов с волосатыми лицами хоть немногие, да своими глазами видали. Находились и такие, кто шептался, будто старейшины родов про великанов с волосатыми лицами и гремящими палками много чего знают — да не говорят… Но таких было мало.