Владимир Титов – Тёмная сторона (страница 28)

В стране Пираруку они выследили трёх девок, пришедших к ручью за водой. Одна прихрамывала на левую ногу, а две другие могли родить хороших детей. Братья закололи хромоножку копьями, так что та и пикнуть не успела, а двух других схватили и велели вести себя смирно. Одна, которой на вид было три руки дождей, попыталась укусить Кеувайо Кичи, но он дал ей добрую затрещину и в низ живота ударил, так что глупая девка обмочилась и присмирела. А другая, которой на вид было две руки и один дождь, только тряслась мелкой дрожью да скулила. Но её тоже братья побили, потому что хорошая жена — смирная жена. Посадили братья глупых девок в лодки и отплыли вверх по течению на день пути. А когда угодья Пираруку остались позади, вышли они на берег и сделали с девками то, что велит делать Вечно Сущий. Потом снова немного побили, но легонько — просто чтобы знали глупые, кто теперь им хозяева. Потому что Сущий велел женщине слушаться мужчину во всём.

Но, видно, чем-то прогневали братья Сущего, потому что ночью вдруг поднялся ветер, хлынул дождь, какого и зимой не бывает, и река вспять потекла. Лодки, на берегу лежавшие днищами кверху, водой унесло. А девки глупые испугались и в лес кинулись наутёк, а братья помчались за ними в погоню. Долго они ловили беглянок по лесу, а как поймали, то даже трёпки хорошей не задали, потому что устали. Так под большим деревом и повалились спать, девкам на всякий случай руки и ноги связав. А поутру отправились они в обратный путь в свою землю, да увидели на дереве знак рода Капибары — три косые черты в круге. А в то время у рода Гуара с Капибарами было немирье. Кинулись они прочь, куда глаза глядят, целый день бежали, ночь бежали, только под утро выбежали на поляну — пять рук шагов в поперечнике — и там привал сделали, потому что решили, что обошли земли Капибары.

А утром разбудило их жужжание — будто летел огромный жук. Вскочили они и видят: вылетело из-за вершин деревьев чудище, какого в мире прежде не видели. Тело круглое, с дом величиной, над ним в воздухе быстро-быстро четыре крыла мельтешат, хвост длинный-предлинный, а глаза — огромные, блестящие, половину тела покрывают. И садится эта тварь прямо на поляну. И буркалы свои прямо на братьев и их жён уставило.

— Пропали мы, — тихо, чтобы девки не слышали, сказал Хайатаноа Кичи, младший брат, старшему, — Мы, видно, ума лишились — к духам зашли. Сколько живу — никогда таких тварей не видел. И старики, которые всё знают, про таких чудищ не рассказывали.

— Ты труслив и глуп, хуже девки, — сказал Кеувайо Кичи. — Тем больше славы будет, если убьём его.

Натянул он лук и пустил стрелу, целясь в глаз неведомой твари. Потому что у всех существ, кого сотворил Сущий, глаз — самое уязвимое место. Пустил он ещё две стрелы, только все стрелы лишь царапнули по телу бесовского порождения. И тут худое случилось: раздался гром, и у Кеувайо Кичи голова на куски разлетелась, а сам он в траву повалился.

Тут что Хайатаноа Кичи, что девки — все трое завыли от ужаса, пали на колени и стали молить Сущего, чтобы от лютой смерти избавил. Потому что нет смерти хуже, чем от неведомой нечисти. А меж тем из башки летучего чудища вышли два великана. Держат в руках толстые палки с загогулинами. Один направил палку на лес, палка затрещала, а в лесу целые деревья стали рушиться, колдовской силой перерубленные. Хайатаноа Кичи от страха обмочился, а девки и вовсе ни живы не мертвы повалились. Три раза принималась трещать палка. Тут второй великан первому что-то сказало — голос вроде человеческий, а что лопочут — не разобрать. А за ними следом третий великан вылез. Второй великан подошёл к Хайатаноа Кичи и девкам, что без сознания валялись, сгрёб всех троих в охапку и подтащило к птичьей голове.

Охотник с жизнью попрощался, потому что понял — сейчас великаны его своей птице скормят. А великан посадил его на землю, взял одной рукой за волосы и пару раз по морде хлопнул, а потом девок сомлевших также похлопал, отчего те глаза открыли да на него уставились. Тогда великан протянул Хайатаноа Кичи прямоугольную блестящую штуковину с дыркой, откуда пахло странно, и заставил выпить жидкость оттуда. Выпил Хайатаноа Кичи и чуть не ушёл на восход, потому что великан напоил его жидким огнём — всё внутри ожгло. И девок тоже заставил выпить. Все трое чихают да перхают, а великан раскрыл пасть да загрохотал, будто засмеялся.

Но не судил Сущий умереть охотнику. Жар внутри мало-помалу утих, а в голове зашумело, и мир перед глазами стал пошатываться. Только Хайатаноа Кичи всё же успел великанов рассмотреть. Все три — огромные: высокий мужчина им макушкой до подмышки едва ли достанет. Тела у одного чёрной, у двух других пятнистой шкурой покрыты — пятна зелёные, бурые, чёрные, белые. Руки, впрочем, от локтей почти человеческие, но толстые, как брёвна, светлые, почти белые, и редкая шерсть растёт на них. Лица вроде людских — да не совсем: кожа светлая, глаза светлые и большие, близко поставленные, у одного надо ртом длинные волосы растут, а у третьего всё лицо в рыжей шерсти, на голове волос нет, а вместо глаз — чёрные пластины блестящие. На него Хайатаноа Кичи старался не смотреть — очень страшно было.

Хайатаноа Кичи набрался храбрости и девкам шепнул, чтобы делали, что он велит. Он хозяин, он их в обиду не даст. А не станут слушаться — помрут скверной смертью, сожрут их великаны. Девки закивали, а по мордам видно — не особенно поверили. А тут ещё самый страшный великан наклонилось к Хайатаноа Кичи, за плечо тряхнул и заговорил с ним по-человечески:

— Кто ты, — спрашивает, — и откуда, сколько вас, и почему на нас напали? Говори правду, сын слизняка, а то съем!

Испугался Хайатаноа Кичи — и великана ему страшно, и того, что он говорит с ним, и того, как он слова человеческие выговаривает. И рассказал всё, как было: как с братом отправились за новыми жёнами, как девок увезли, как в бурю лодки потеряли и как по лесу плутали. Великан его выслушал, потом что-то сказал своим, и все три загрохотали. Тут понял Хайатаноа Кичи, что убивать их, наверное, не будут.

Потом великан с волосами надо ртом снял у Хайатаноа Кичи с шеи амулет — глиняную голову Гуара с глазами из двух зелёных камней — и долго разглядывал, что-то лопотал по-своему. Хотел великан разломать амулет, но тут другой великан, который с безволосым лицом, хлопнул его по плечу, что-то сказал, и тот, что с волосами надо ртом, повесил амулет обратно.

Потом великаны высыпали на землю какие-то белые плоские кругляши, один поднёс к ним руку, и по белым кругляшам огонь заплясал. Великан, что у Хайатаноа Кичи амулет с шеи снимал, принесло много колдовских вещей — сплюснутые круглые блестящие штуки, и тусклые серые чаши странного вида, с петлёй сбоку, и котелок, такой же, как чаши, над огнём повесил. Из прозрачного, как рыбий пузырь, жёсткого бурдюка воду налил в котелок. Потом достал из-за пояса вполне человеческий нож и взрезал сплюснутые блестящие штуки, и из них донёсся запах — едой пахло, но какой-то странной. Когда вода закипела — всыпал туда коричневый порошок, запахло гадостно.

Тут самый страшный великан наклонился к пленникам и говорит:

— Вы долго по лесу бродили, жрать хотите. Садитесь с нами.

Страшно было есть пищу чудовищ, но ещё страшнее было отказаться и рассердить могучих духов. Сели к нелюдскому костру. Хайатаноа Кичи в руки вскрытую штуковину дали, в которой было что-то красное, велели есть. Он попробовал — похоже на мясо — и съел всё, потому что жрать и вправду хотелось. А девки к своей еде не притронулись, пока он не разрешил. Чудовища мясо съели, стали пить гадостную бурую жижу и грызть коричневые пластинки такого же мерзкого вида. Хайатаноа Кичи и его жёнам тоже дали, и они бурую бурду выпили и пластинки сгрызли, хотя и противно было. Потом снова достали блестящие штуковины с дыркой и жидким огнём внутри и отхлебнули из них. Великаны пили большими глотками да покрякивали от удовольствия — им, видать, жидкий огонь по вкусу был. Хайатаноа Кичи и его жён тоже заставили жидкий огонь пить. От жидкого огня охотник, едва очухавшийся, снова как больной сделался — мир стал кривиться да плясать. А девки совсем сомлели. Тут великаны поговорили меж собой, и тот, у которого волосы росли надо ртом, схватил старшую жену и оттащил за птицу. Там он стал пыхтеть да кряхтеть, а девка кричала. Потом за птицу пошёл великан с безволосым лицом, а потом — самый страшный, в чёрной шкуре, с волосатым лицом да с глазами-пластинами. Как все трое натешились, девку назад приволокли. Свернулась глупая, точно улитка, да только поскуливает. А Хайатаноа Кичи думает, не придётся ли её сжечь, не стала ли она порченая.

Тут подошли к людям все три великана, стали грохотать, будто смеяться, а тот, что с волосами над губой, ударил Хайатаноа Кичи по плечу, снова взял в руку его амулет и стал говорить с самым страшным великаном. Потом ушёл и вскоре вернулся, принёс амулет и ещё — три ножа в ножнах. Снова удивился Хайатаноа Кичи, откуда у неведомой нечисти взялись человеческие ножи. Ведь даже дети знают, что ножи — это благословение Сущего добродетельным людям. По воле Его они родятся из солнечных лучей — вот почему они такие блестящие. Так говорят старики, которые всё знают.