Владимир Титов – Лесное лихо (страница 13)
У Стаса голова идёт кругом. Это не фэнтези, а жизнь его предков и родственников, причём не очень далёких, по здешним-то меркам!
Предрага пытается идти вместе со всеми и ковыляет весьма бойко, но на полпути от лосятника до дома её костыль ломается. Влад удерживает её, а потом, не слушая яростного протестующего шипения, подхватывает на руки. Дядька и отец мрачнеют, но ничего не говорят.
Во дворе они встречают бабушку Смагу. Узнав, что произошло в пуще и кого тащит на руках её старший внук, бабушка сурово поджимает губы и посылает младшую девчонку привести отца.
– А её, – говорит бабушка, – в дом неси, внучек. Не на завалинку же класть раненую девку… хоть и из Бродья.
Скоро приходит дед Некрас. Слушая рассказ о лесных приключениях, он, несмотря на всю невозмутимость, меняется в лице. Сперва брови ползут вверх от изумления, потом глаза загораются холодным гневом. Но гнев проходит, уступая место задумчивости.
– Может, это знак… – произносит он, забрав в горсть бороду. – Завид, обойди-ка все дома да скличь мужей на раду.
– Заварили кашу… – цедит сквозь зубы отец после ухода Завида.
– Что есть, то есть, зять. – Дед Некрас присаживается на завалинку. – Может, варево выйдет солоно, а может, и нет. А вы, парни, – он как будто только что замечает Влада со Стасом, – как будто заскучали, нет? Так у нас скучать не полагается. Эй, Милко! Иди-ка сюда, лайдак, вот я тебя! – На зов подходит мальчишка восьми лет, один из младших дед-Некрасовых сыновей. – Ну-ка, дядька, покажи племянничкам, где у нас дровяник. Третьего дня я добру сушину из озера выловил, а разделать всё недосуг, – говорит дед Некрас. – Вот вы её распилите да поколете. Милко вам всё покажет и сручье выдаст – пилу да секиры. Работы немного, как раз, чтобы размяться после тряски в седле. Понадобитесь – кликнем.
– Верно, – говорит отец. – Не на курорт приехали. Давайте, парни.
Понимая, что их под весьма прозрачным предлогом отсылают подальше, Стас и Влад идут за малолетним дядькой, который в полтора раза моложе младшего племянника.
«Добра сушина» представляет собой выцветшее до светло-серого цвета дерево. Ствол наспех распилен на несколько брёвен – это было сделано, чтобы поднять добычу из озера. Рядом кучей лежат толстые сучья.
Милко выносит из дровяника двуручную пилу, топор и колун. Влад и Стас подкатывают один обрезок ствола под другой, чтобы конец свободно свисал, и начинают пилить. Милко принимается за разделку сушняка. Видно, что мальцу тяжеловато держать топор, но он работает сноровисто, не хуже взрослого мужика.
– Интересно, что они там решили… – говорит Стас через некоторое время.
– Узнаем ещё. Нас позовут, – отвечает старший.
В этот момент их негромко окликает девичий голос.
Возле угла дровяника, привалившись плечом к стене и сложив руки на груди, стоит Предрага.
Все трое одновременно бросают работу. Девушка смотрит на них, покусывает ноготь и ухмыляется.
– Послушай-ка, э-э… Предрага… – говорит ей Влад.
Девушка смотрит на него с выжидательной улыбкой, и Влад решается:
– Милко, Стас, вы уж тут порубите, а нам с Предрагой поговорить надо.
Они уходят за угол сарая. Предрага уже почти не хромает, хотя идёт без костыля, лишь слегка опираясь на руку Влада. Стас борется с искушением прокрасться следом, но, вздохнув, замахивается колуном над чурбаком, поставленным на другой…
Он успевает устать, когда прибегает еще один парнишка сообщить, что их зовут старшие родичи. Стас не без удовольствия откладывает колун. Предрага с Владом уже вернулись. Присланный парнишка торопит:
– Дядьки собрались на раду! Вас ждут!
Их вправду ждут. За столом в горнице, под божницей, сидит прадед Ждан, справа от него – дед Некрас. А ещё два десятка мужиков – и молодых, недалеко за двадцать, и кряжистых усачей средних лет, и ещё один пожилой – длинноволосый, плешивый, бородатый, со злыми колючими глазами.
Помимо них, за столом сидят ещё отец и дядька Завид. Сидят они немного поодаль, потому что Завид ещё не женат, а отец и вовсе не Кресич.
Влад и Стас по обычаю кланяются собранию.
– Проходите, парни, садитесь, – говорит дед Некрас. – Вот, знакомьтесь, родичи, кто кого не знает…
Дед Некрас размеренно представляет братьев родных, двухродных и трёхродных, и Стас шепчет про себя их имена, чтобы, паче чаяния, не забыть.
– …А вот зять мой Ингорь да сыны его, Влад да Стас. Вы ведь прежде не виделись. А сейчас нам вместе думать. Дело нешуточное заварилось. Расскажи-ка, Завид, как вы в лесу девку из Бродья встретили. А вы слушайте, да поправьте, если что не прямо скажет.
Завид размеренно рассказывает о происшествии в пуще.
– Я так разумею, это знак, – заканчивает Завид свой рассказ. – Знаю, от пращуров заповедано честь рода хранить и за родную кровь с главниками биться. Я крови не боюсь, сам Третьяка Броджича отправил на небеса, а его молодший братишка Драган в запрошлом году мне кишки выпустил…
– Знаем, племяш, знаем, – перебивает его двоюродный дед Нежелан. – Знаем, что ты вояка добрый. Так в том никто не сомневается. Но сейчас ты ведёшь к тому, чтобы нам с Броджичами замириться, так?
– Нет, – упрямо говорит Завид. – Но знак нам был, и с этим надо что-то делать.
– «Знак», «знак»! – сердится Нежелан. – А если простое совпадение? Или чёртова ведьма сама всё подстроила?
– Отрядим послов в храм, или к отшельнику, отцу Богумилу, – говорит Нелюб. – Нехай святые волхвы кидают резы или иначе спросят Богов, как нам быть.
– Нет! – негромко, но властно говорит прадед Ждан. Все замолкают и поворачиваются к нему. – Не для того мы собрались, чтобы передоверить кому-то решение, хотя бы и святым волхвам. Боги дали знак нам самим. А мы – не мальцы и не батраки, чтобы за чужую спину ховаться, чужим умом жить. Думайте.
Старик с лютыми глазами – стрый Гудим, как его представил дед Некрас – с кряхтением наваливается на стол.
– Кресево бьётся с Бродьей не один век, – говорит он. – Вот так взять да расчеломкаться с теми, на ком братов наших кровь…
– Езеричи с Глинскими были во вражде со времён господаря Волисуда, не одно поколение резались, а в молодые годы Преслава, отца нынешнего господаря, волхвы дозволили им примириться и породниться, – напоминает сидящий напротив него молодой мужик, удивительно похожий на Влада – каким тот будет лет через десять.
– Не так! – перебивает его Нежелан. – Господарь Преслав повёл рать против сводного брата, который стола домогался и орду санбуреев поднял, а господарь позвал вольные роды в ополчение, и все взрослые мужи Езеричей да Глинских погибли. Потому волхвы и повелели им примириться.
– Так, братко, – соглашается Нелюб. – И волхвы повелели обручить Нежку Глинскую с Бранко Езеричем, хотя они оба были ещё малы, и поженили их только через пять лет.
– Я на ведьме из Броджичей жениться не собираюсь! – с шутливым испугом заявляет Завид. – И не заставите!
– Больно нужен ты ей, – негромко рявкает дед Некрас.
Влад вздыхает и сглатывает слюну, и это не ускользает от взора прадеда Ждана.
– Ну-ка, малый, скажи, что хотел, – всё так же негромко, но внятно и властно произносит он.
– Если позволите… – Влад зачем-то встаёт, точно в школе. – Я – не Кресич… но я ведь вам кровный родич, так? – он снова сглатывает. – Если бы я взял в жёны Предрагу из Бродья… тогда бы вы… то есть мы… заключили мир с её семьёй… это возможно, да?
В горнице становится так тихо, что слышно, как о слюдяное окно бьётся муха, а две её товарки выписывают под потолком знаки бесконечности.
Первым приходит в себя дед Некрас:
– Кха! Парень, ты что, у нас просишь руки этой ведьмы? Это тебе надо к её родне свататься! И то, если…
– Если сперва поговорит с родным отцом! – Отец подхватывается с лавки. – Дозволите с сыном пару слов наедине перемолвить?
– Конечно, Ингорь! – совершенно спокойно говорит дед Некрас. – Идите, мы подождём.
Отец едва не за шкирку выталкивает Влада из горницы, выводит из хаты и тащит за угол. Стас с дико колотящимся сердцем бежит за ними.
Отец хватает Влада за плечи и решительно встряхивает.
– Ты что, сыночка, плохо спал ночью? Или головку зашиб? – спокойно спрашивает он – но мальчишки знают, что это спокойствие – свидетельство высшей степени гнева. – Вернись в горницу и извинись перед всеми. Скажи, что на тебя нашло минутное помрачение разума. Потом мы распрощаемся и уедем отсюда. Навсегда. Конечно, нехорошо так с роднёй расставаться, но придётся…
– Нет, – спокойно говорит Влад. Фамильного упрямства ему тоже не занимать.
Стаса оба они, кажется, сговорились не замечать, но у него как-то совсем нет желания влезать в эту милую беседу.
– Тогда я тебя, щенок паршивый, просто скручу и отнесу в комягу…
– Папа, ты этого не сделаешь.
– А ты что же, драться со мной будешь? – отец недобро усмехается. – Ну, ты хоть и здоровая орясина, но против меня ещё сопляк…
Влад качает головой.
– Нет, пап. Просто… ты же понимаешь, почему я так решил.
– Если бы я был глупой бабой, я бы решил, что эта чёртова ведьма тебя околдовала, – говорит отец. – Но, поскольку я не баба, я теряюсь в догадках.
– Батюшка Ингорь!..
«Эта чёртова ведьма» снова подкралась к ним с такой стороны, откуда никто не ждал. Вот только в ней мало осталось от ведьмы. Перед ними стоит девчонка, собравшая в кулачок всю решимость, и вот-вот готовая разреветься от отчаяния.