Владимир Титов – Лесное лихо (страница 10)
Слева от прадеда Ждана – пустое место. Когда-то там сидела его жена, которой уже лет пятнадцать как нет на свете – её, как тут говорят, лихоманка забрала. Левее садится хозяйка… в смысле бабушка, а дальше – четыре девчонки, от подростков в понёвах до пятилетней малявки, которая щеголяет в рубашонке по колено, потому что понёва ей по возрасту не полагается.
Стас помнит, что старшего молодого дядьку зовут Завид, а бабушку – Смага, а имена младших тёток и дядек, похожие на сербские или фэнтезийные, путаются у него в голове.
В мисках дымится каша, заправленная салом. Разносолами здесь не балуются (и правда, когда же хозяйке готовить закуску-первое-второе-третье-десерт на такую ораву!), но каши вдоволь. Вместо чая бабушка разливает взвар, пахнущий яблоками, травами и мёдом.
– Благодарим Богов! – неторопливо произносит прадед Ждан в конце трапезы и поднимается с лавки. После этого остальным сидеть за столом неприлично. Да и пора приниматься за дело.
В сопровождении дядьки Завида они идут к конюшне. То есть это не совсем конюшня, а… В общем, в просторном «ангаре» (это слово приходит на ум Стасу), разделённом на секции, стоят лоси! Отец рассказывал, что здесь многие ездят на лосях – и верхом, и запрягают в телеги и сани, и пашут на них. Но одно дело – слушать рассказы, а другое – видеть воочию, не говоря уж о том, чтобы ехать на такой зверюге! Он с малолетства умеет ездить верхом, но на нормальной лошади!..
Под бдительным присмотром молодого дядьки мальчишки совершают нехитрый обряд знакомства со своими скакунами – скармливают им принесённые из дома репки и морковки, гладят шеи и длинные морды. Завид в это время стоит рядом и что-то нашёптывает лосям. Вернее, лосихам. Владу и Стасу, к некоторому недовольству последнего, достаются лосихи: они спокойнее, а потому больше подходят неопытному наезднику.
Потом каждому надо взнуздать и оседлать своего скакуна. Скоро по тропинке, ведущей в лес, отправляется небольшой отряд. Во главе – Завид: он оседлал самого могучего самца с развесистыми рогами. Лоси, даже ручные, отличаются от лошадей повадками, и поэтому вожаком домашнего стада должен управлять самый умелый наездник. Следом едут Влад и Стас на своих лосихах, а замыкает строй отец на своём бычке. Впереди лёгкой рысью бегут два пса, похожих на волков-переростков.
Они едут мимо овечьего выпаса. Овцы проявляют к людям не больше интереса, чем давешние коровы. А Стас, наоборот, смотрит на них во все глаза. Потому что у большого пегого барана, который прогуливается вдоль ограды, шесть рогов! По две пары небольших рожек загибаются книзу, а одна пара – самая длинная – грозно торчит вперёд и вверх. У других овец по четыре рога: пара книзу, пара – вперёд и вверх.
– Стас, не отвлекайся! – звучит окрик отца.
Они въезжают в лес, который окутывает сумрачной прохладой. Неистово гомонят птицы. Возле высоченной сосны они останавливаются и сходят на землю. Дядька Завид и отец достают из-за пазухи по колобку и, опустившись на одно колено, кладут у корней. Завид, приложив правую ладонь к коре, вполголоса говорит что-то. Доносятся обрывки фраз – «хозяин лесной… помоги… благослови добрым уловом…» После этого едут дальше.
Отряд движется сквозь лес без дороги, Стас еле успевает кланяться веткам, которые норовят стегнуть по лицу, а то и поймать за шиворот и выкинуть из седла. А ещё надо смотреть по сторонам. Здесь водятся волки, медведи, рыси, кабаны, зубры и дикие лоси. Конечно, сейчас не зима и не время гона, когда лесные жители становятся по-настоящему опасные для человека. И всё-таки надо быть настороже. Не зря они взяли ружья, не зря у дядьки Завида с пояса, помимо обычного ножа, свисает топорик, сбоку висит лук в налучье, за спиной – колчан, или, как его здесь называют, тул, с дюжиной стрел. Да ещё за поясом торчит пара двуствольных пистолетов. И не зря путники молчат, хотя Стасу – да и Владу тоже – ужасно хочется разговорить молодого дядьку: все вслушиваются в лес. Нельзя исключать, что молодой смилодон, или по-здешнему «лют», окажется настолько глупым, что решит напасть на отряд всадников. А в кустах и высокой траве, в тени деревьев может таиться лесной змей – хищная ящерица двухметровой длины. Она атакует молниеносно, наносит глубокие раны острыми зубами и мгновенно скрывается. Такова её охотничья повадка – нехитрая, чтобы не сказать тупая, однако действенная. Её слюна не даёт крови свернуться, жертва скоро ослабеет и падёт – тогда холодная гадина приступает к пиршеству.
Ну, а самый опасный хищник в любом лесу – двуногий. Конечно, здесь не торговый тракт, на котором стоит опасаться грабителей. Не угрожают им и «чужееды» – охотники за чужой удачей, нападающие на добычливых золотоискателей или на зверобоев, что возвращаются в конце зимы с грузом пушнины. Иное дело – главники. На лесистых плоскогорьях, среди хуторов, похожих на маленькие крепости, поколениями тлеет огонь кровной вражды. Давным-давно повздорили двое парней, один – из семьи Броджичей, другой – из семьи Кресичей, брат дед-Некрасова пра-пра-прадеда. И молодой Кресич насадил соперника на нож. Убей он Броджича в сражении, где они шли бы под враждующими знамёнами, или даже в кулачной «стенке» – а там тоже могут невзначай зашибить насмерть – распря не началась бы. Хотя после этого особой любви между семьями тоже не было бы. Здесь даже на случайное убийство в драке сам-на-сам смотрят сквозь пальцы – родственники обидчика выплатят пострадавшей семья положенный выкуп, и всё. Но в тот раз никакой случайностью и не пахло. С того дня началась вражда, стоившая жизни двум дюжинам Кресичей и примерно такому же количеству Броджичей. Взрослые мужчины убивают главников там, где доведётся, и где никто не может помешать. Не воюют на хуторах и в полях – здесь верят, что человекоубийство вызовет гнев духов, дарующих богатство и плодородие. Главники расходятся в городах и на торгу, а в дни праздников вражда прекращается повсюду. Но сейчас время самое обычное, а лес живёт по своим законам. И, если кто-то из Броджичей отправится поохотиться на врагов в окрестности Кресево, нужно заметить его первым. Конечно, убийство исподтишка даже свои не одобрят, но всегда лучше, когда ты прикрепляешь к седлу голову врага, а не наоборот. А наследник старейшины рода – завидная добыча.
– По правилам, парни, мы не при делах, – говорил отец. – Мы – не Кресичи. Поэтому на нас не нападут. Но вы же понимаете, мы не сможем прикинуться ветошью, пока нашего родственника будут убивать у нас на глазах…
Да уж. Стас вспоминает об этом, и его потряхивает. Не столько от страха, сколько от волнения. Ни отец, ни Влад ни разу не встречались с Броджичами – но всё однажды может случиться впервые. И… что тогда?
Но псы спокойны, и умные лоси тоже, а значит, опасности сейчас нет.
Они едут берегом еле заметного ручья, затем въезжают в распадок, густо заросший ивняком и мясистыми болотными цветами. По временам под копытами лосей чавкает грязь. Распадок идёт кверху, так что скоро чавканье прекращается, а болотные цветы исчезают. Отряд сворачивает вправо и поднимается по редколесью в гору.
Вершина невысокой горы оказывается свободной от леса – такие горы, рассказывал отец, называют «лысыми» и в старину считали местом, где в урочные ночи собираются ведьмы. Ведьмы, конечно же, сказка, но Стас не отказался бы на них посмотреть. И вот, будто бы именно на том месте, где ведьмы водили хороводы, растут кольцом грибы.
Грибы здесь растут самым настоящим «ведьминым кругом», полсотни метров в поперечнике. Белые с желтоватым отливом шары величиной с крупную репку. Совсем безобидные с виду, но трогать их руками, или даже в асбестовых рукавицах, смертельно опасно. Пупырышки на теле грибов – точнее, питательных тел, как учит отец – это природные ампулы, вроде волосков крапивы, наполненные кислотой. Любопытство может дорого обойтись – едкая жидкость спалит ладони до костей, ядовитые пары сожгут глаза, горло и лёгкие.
Потому грибная охота – промысел непростой и небезопасный.
Отец и сыновья, доверив скакунов дядьке Завиду и двум обманчиво-спокойным псам, достают из корзин ловчие сети. Сети сделаны из хромникелевой стали и плетением отдалённо напоминают древнюю кольчугу, если только бывали когда-то кольчуги с диаметром кольца в пять сантиметров. В чём-в чём, а в кольчугах Стас и Влад разбираются, оба не первый год ездят с отцом на реконструкторские фестивали. Длина каждой сети – пять метров, высота – метр, и весит такая «сеточка» соответственно. Внутри поляны ставят ловушки: вбивают в землю колышки и укрепляют на них кольчужную сетку, так, что получается тупоугольный клин полутораметровой высоты, обращённый остриём внутрь поляны. Таких клиньев ставят десять штук.
В молчаливом ожидании проходит больше часа. Солнце начинает припекать, и вот первый гриб, вытянув из земли тонкие белёсые нити, срывается со своего места и, высоко подпрыгивая, катится к середине поляны. Но на пути его оказывается ловушка. Гриб врезается в неожиданное препятствие, откатывается назад и снова штурмует преграду. Те, на чьём пути нет ловушек, катятся к середине поляны. Там на земле лежит нечто, похожее то ли на морскую звезду, то ли на ромашку – если бывают ромашки с лепестками метровой длины. Когда желтоватый шар закатывается на «ромашку», в середине у неё открывается круглый рот, и шар проваливается в него.