Владимир Тимофеев – Правила отбора (страница 34)

– Ты что-то имеешь против?

– Нет, не имею, – немного подумав, сказал Свиридяк. – За рубежом мои возможности весьма ограничены.

– А мои ограничены здесь, – в тон ему ответил иностранный "коллега". – Поэтому я и предлагаю объединить усилия. Куш, как ты понимаешь, солидный, поскольку речь идет о путешествиях…

– Во времени, – закончил Тарас Степанович…

Глава 8

Понедельник. 4 октября 1982 г.

На утренюю лекцию я не пошел. После свиданий, сначала с Леной, а потом с Жанной, думать не о них, а о чем-то другом, было смерти подобно. Впрочем, я себя всё-таки пересилил и "осчастливил" своим присутствием последующие семинары. По физике, химии, аналитической геометрии и матлогике. Негоже было бы их пропускать, это все же не лекции – экзамены и зачеты мне, так или иначе, сдавать придётся. И, значит, не стоит лишний раз злить преподавателей по этим предметам.

Вечером после занятий решил восполнить еще один пробел в собственном образовании. Только на этот раз не умственном, а физическом. Вспомнил советы Кривошапкина и Смирнова и направил стопы в магазин спортивных товаров с целью прикупить какой-нибудь инвентарь для силовых упражнений. Физическую форму надо развивать и поддерживать, и простая зарядка здесь не поможет. Обычными приседаниями и размахиваниями руками-ногами нарастить мышцУ не получится. Без эспандеров и гантелей об этом не стоит и думать.

И то, и другое в магазине, конечно, нашлось. Я даже подобрал себе кое-что. Пружинный эспандер с пятью "ветвями" и небольшие гантельки по три килограмма каждая. Тем не менее, решил только ими не ограничиваться. Внимание моё привлекли стоящие в ряд гири, весом от шестнадцати до тридцати двух. После недолгих размышлений "остановился" на самой легкой. По той причине, что и в "прошлой" жизни пользовался исключительно однопудовиками. Причем, не только в физкультурно-оздоровительных целях. Одна из гирек служила гнётом для закваски капусты, вторая хранилась в гараже – во времена всеобщего дефицита на ней было очень удобно выправлять гвозди, третью я использовал заместо кувалды на даче, четвертую… хм, к четвертой судьба была более благосклонна: будучи подарена одному моему знакомому, она использовалась им по прямому назначению – в качестве спортивного инвентаря…

В общем, гирю я все же купил. Удовольствие обошлось мне в 5 рублей 90 копеек. Еще семь рублей были потрачены на гантели с эспандером. Ими ("упакованными" в холщовую сумку) я загрузил левую руку, правой соответственно подхватил "чугуняшку с колечком", после чего, довольный собой, вышел на улицу.

Увы, радость от удачных приобретений быстро сошла на нет. Уже через сотню метров я понял, что "компактность" – это не всегда хорошо. Несмотря на наличие ручки тащить шестнадцатикилограммовый груз оказалось весьма неудобно. Да ещё сумка с гантелями и эспандером оттягивала другую руку и постоянно норовила упасть или вообще разорваться. Гиря же с регулярной настойчивостью била меня по колену, отчего походка моя все больше и больше напоминала перемещения заржавевшего робота с подломленными суставами. Даже мысль появилась – водрузить гирю на голову подобно восточным красавицам, переносящим тяжеленные кувшины с водой. Одна незадача: "амортизатора" в виде копны волос у меня не имелось – пришлось забрасывать "чугунок" на плечо. "Ох, и твердый, собака! Нет, лучше как раньше, прежним способом, только руки менять почаще".

В итоге, когда добрался, наконец, до общаги, умаялся как негр на плантации. Опустил на пол гирю, бросил на стул выдержавшую испытание сумку и плюхнулся на кровать, переводя дух, мечтая о глотке холодного пива. Лежащий в соседней кровати Олег оторвался от изучения иностранного языка (то есть, проснулся), приоткрыл один глаз, покосился на гирю, вздохнул и принялся листать английскую методичку. Секунд через двадцать он вновь захрапел, не в силах противостоять гипнотическому влиянию present perfect continuous.

А ещё через двадцать секунд в комнату заглянул Володя Шамрай.

– Ух, ты! Гиря! Твоя?

– Моя.

– Дай поиграться.

В ответ я только и смог, что махнуть рукой, разрешая забрать этот уже успевший изрядно поднадоесть спортивный снаряд.

Олег Панакиви проснулся спустя пять минут. Разбудил его сильный грохот из-за стены.

– Это что? – недоуменно протёр он глаза. – Землетрясение?

– Шамрай спортом занялся, – лениво ответил я, разглядывая потолок.

– А-а, ну это ненадолго, – зевнул сосед, поворачиваясь к стене и опять раскрывая книжечку с английскими "иероглифами".

Как вскорости выяснилось, он очень сильно ошибся. В течение последующих десяти минут грохот повторился ещё восемь раз.

– Надоел, – не выдержал в итоге Олег и, шаркая тапками, пошел разбираться с горе-спортсменом. Я молча последовал за ним.

Открыв дверь в соседнюю "трёшку", мы обнаружили следующее. Все соседи были на месте. Шурик лежал в постели и, прикрыв голову сразу тремя подушками, бессовестно дрых. Олег Денько сидел за столом и что-то строчил в тетради, не обращая никакого внимания на окружающих. Посреди комнаты на полу валялся матрас, а прямо над ним "жонглировал" гирей Шамрай. То бишь, подбрасывал ее вверх, а потом ловил. В одном случае из десяти цирковой номер заканчивался неудачей. Гиря падала на пол. Точнее, на матрас. Володя чесал затылок, плевал на руки и снова брался за старое – опять начинал подбрасывать и ловить "инвентарь". С тем же девяностопроцентным результатом.

– Еще пять минут и хорош! – радостно сообщил Шамрай, узрев наши хмурые лица.

– Хрен с тобой, – бросил Олег, разворачиваясь на выход. – Дураков лечить – только мучиться.

– Андрюх, а пусть она у меня хранится, – неожиданно попросил "жонглёр", подбрасывая гирю в очередной раз.

Выдержав короткую паузу, я милостиво согласился.

"Фух! Слава богу, отмучился. По крайней мере, не надо будет думать потом, как избавляться от хлама…"

Среда. 6 октября 1982 г.

Вчерашний день прошёл буднично. Можно сказать, рутинно. Римма Юрьевна на занятиях по иностранному языку меня почти что не спрашивала, Павел Борисович на военке не напрягал, на лекции по матлогике и семинаре по матанализу тоже ничего особенного не случилось. В общем, вторник вполне себе мог оказаться одним из тех дней, о которых даже следователю нечего рассказать, не то что друзьям. Однако нет. Размеренное и скучное течение жизни неожиданно прервалось вечером, во время игры в бильярд.

Клуб, помимо меня, вчера посетили Кривошапкин, Смирнов и подполковник Ходырев. Именно он, после очередной (что уже стало хорошей доброй традицией) проигранной партии внезапно поинтересовался:

– Андрей, а ты в детстве про голубую чашку читал?

– Я не разбивал голубой чашки, – машинально отшутился я, еще не зная, к чему ведёт Иван Николаевич.

– Верю, – усмехнулся Ходырев. – А про Чука и Гека и про Тимура с его командой знаешь?

– Знаю, конечно, – пожал я плечами. – Кто же про них не знает?

– А кто это всё написал?

– Гайдар, кто же еще? – только в этот момент до меня стало доходить, что "это жжж неспроста". Но вот до какой степени неспроста, было пока не ясно.

– Так вот. Помер он, значит, на днях, – подполковник положил кий и покачал головой.

– Кто он? Аркадий Петрович? – изумился я. – Он же ещё в 41-м погиб.

– Да я не про писателя говорю, – отмахнулся Иван Николаевич. – Внук у него имелся. Егором звали. Вот внук этот неделю назад и того… Вроде молодой ещё был, а тут бац и помер. Такая вот, понимаешь, судьба барабанщика.

– Как это? От чего это он вдруг помер? Лет-то ему было сколько?

– Двадцать шесть ему было, на год старше меня, – вмешался в разговор Михаил. – Нас тоже собирались к расследованию привлечь, но потом отказались. Выяснилось, что несчастный случай.

– Под машину что ли попал? – спросил я, стараясь казаться спокойным.

– Почти, – усмехнулся Смирнов. – Вечером вышел на улицу, а по дороге грузовик проезжал. Камешек из-под колес вылетел и прямо в висок.

– Камешек? В висок? – пробормотал я, с большим трудом удерживая себя от лишних вопросов.

– Ну да. Самый обычный камешек, – развел руками Смирнов. – Такая вот нелепая смерть.

– Да, и вправду нелепая. А я как раз в ту среду вечером в Москву ездил. Тоже, наверное, мог под этот камень попасть…

– А почему ты решил, что это случилось в среду? – внезапно прищурился Михаил.

– Дык… это… вы же сами говорили, что неделю назад, – нашелся я через пару секунд. – Сегодня вторник. Минус неделя – это значит, скорее всего, среда. А вообще не знаю, просто мне так показалось.

Товарищи офицеры быстро переглянулись.

– А что ты в Москве в прошлую среду забыл? – продолжил "допрос" Смирнов.

– Ну-у, я на центральный аэровокзал заезжал, – брякнул я не подумавши. – Смотрел билеты на самолет.

– А куда?

– Да я думал на Октябрьские в Ленинград прокатиться. Во-первых, не был давно, во-вторых, у меня там тетя живет, в-третьих, одноклассников в Питере дохрена, хотелось бы встретиться-пообщаться.

– Понятно, – кивнул "чекист". – Билет-то хоть как? Купил?

– Не, поездом решил ехать.

– А чего так?

– Дешевле плюс рейсы для меня не слишком удобные.

– А потом?

– Что потом?

– После аэровокзала чего? Вернулся назад в Долгопрудный?

– Да нет. Еще погулял немного, в кино сходил, – начал я придумывать на ходу.