– В том, что понять я его не могу. Вроде обычный советский пацан, а как сделает что-нибудь или скажет, так хоть стой, хоть падай.
– Это ты про стрельбу?
– Про неё. Упражнение с заложниками он выполнял так, словно это реальная ситуация, а никакая не тренировка. Да и сам факт такой успешной стрельбы вызывает кучу вопросов…
– А по поводу деда его точно всё выяснили, не ошиблись?
– Ошибка исключена. Дед его и, правда, был снайпером на войне. Кавалер двух орденов Славы. Но вот к Георгиевским крестам никакого отношения не имеет – родился он в девятьсот восьмом, так что ни в Первой мировой, ни в Гражданской участия не принимал. Участвовал только в финской и в Великой Отечественной.
– А перепутать Свояк не мог? У них ведь, у Славы и у Георгия, ленточки одинаковые.
– Ну-у, в принципе, мог, но вряд ли. Чтобы эти награды попутать, надо либо очень глубоко погрузиться в тему, до такой степени, чтобы в голове смешались типовые понятия, либо надо просто жить в определенной среде, рядом с обладателями обеих наград.
– Да, скорее всего. Согласен. Вот если бы родственники у него были из бывших или, например, общался он регулярно с выходцами из… хм, белоэмигрантов…
– Лингвистический анализ его речи мы уже провели.
– И как? – моментально вскинулся Петр Сергеевич. – И почему это не указано в справке?
– Сегодня данные получили. Вот, можете ознакомиться…
Генерал взял бумагу и быстро ее просмотрел.
– Хм… Если убрать воду, то получается, что речь его вполне соответствует предполагаемому месту рождения и проживания. Жаль, что по поводу возраста лингвисты ничего конкретного сказать не смогли…
– Увы, – развел руками Смирнов. – Построения фраз характерны как для лиц возрастом от 15 до 20, так и для 30 и 40-летних.
– И иностранный язык он, как я понял, знает неплохо.
– Скажем так, английским он владеет лучше, чем обычные школьники. Однако, с другой стороны, уровень немного пониже, чем у учащихся спецшкол и студентов инязов. Есть, кстати, еще один интересный момент. Как утверждает Павел, Свояку знакомы некоторые нюансы внутренней кухни нашего наиболее вероятного противника. То есть, по блоку НАТО у него имеются знания, хотя и довольно обрывочные, которые он нигде не мог получить, кроме как из собственных наблюдений или из рассказов тех, кто действительно знает.
– Ну, возможно, он просто общался с кем-то из этих знающих.
– Возможно. Но в его окружении в настоящий момент таких нет. За исключением нас, конечно.
– Логично. Но не забывай, что такие знакомые могли быть в его прошлом, еще до поступления в институт, – Пётр Сергеевич повернулся к другому участнику совещания. – Что скажешь, Константин? Что удалось выяснить по прошлому Свояка?
– Ну, всего, конечно, выяснить не удалось. Четыре дня – срок небольшой. Правда, и городок тот тоже не мегаполис. Население всего пятьдесят тысяч, все на виду, большинство знакомы друг с другом с детства. Так что кое-какую информацию раздобыть удалось. Причем, весьма любопытную.
– Что ты имеешь в виду?
– Во-первых, среди молодежи Свояк оказался фигурой известной. Играл в школьном ансамбле и даже выступал на сцене в нескольких местных клубах. Так что многие его знают. Плюс спортом увлекался немало, участвовал в разных соревнованиях, выезжал в другие города в составе юношеских команд.
– По каким видам?
– Баскетбол, плавание, волейбол, спортивное ориентирование, охота на лис, пожарное многоборье. Вы, Петр Сергеевич, наверное, удивитесь, но ни настольный теннис, ни стрельба, ни, тем более, бильярд там ни разу не фигурировали.
– Уже удивлен. А что во-вторых?
– Во-вторых, при всем при том, школу он окончил с золотой медалью и дважды был победителем областной олимпиады по математике.
– Это-то как раз и не удивительно, в их институте таких полно.
– Тут дело в другом. Из бесед с учителями и тренерами я понял, что со старшими по возрасту он сходился с трудом. Нелюдимом, конечно, не был, но при общении со взрослыми чаще всего тушевался, можно сказать, варился в собственном соку и больше интересовался учебой, нежели общением с другими людьми. Плюс английский язык, о котором мы здесь говорили, не был для него особым приоритетом. Знал он его не лучше сверстников-одноклассников.
– А как насчет женского пола?
– Своей девушки у него не было. Это подтверждают все, с кем я общался.
– М-да, интересная выходит картина, – генерал сложил руки в замок и ненадолго задумался.
– Значит, говоришь, ни в бильярде, ни в теннисе, ни в стрельбе особых успехов у Свояка ранее не наблюдалось? – спросил он через десяток секунд.
– Не наблюдалось, – кивнул Константин. – Особенно, что касается бильярда. Свояк регулярно посещал клуб ремонтно-механического завода и, по словам завсегдатаев, звёзд с неба не хватал. Играл на любительском уровне.
– Совсем интересно, – покачал головой Петр Сергеевич. – И ни черта не понятно.
– Так, может… может, он просто не тот, за кого себя выдаёт? – озвучил, наконец, Ходырев давно напрашивающийся вывод.
– Может, – кивнул генерал. – И именно это должно сейчас стать нашей главной задачей.
– В Москве сейчас находятся двое его одноклассников. Один учится в Горном, вторая – в МИСиСе. Можем попробовать организовать очную ставку, – предложил с ходу майор.
– Дельная мысль, – согласился Петр Сергеевич. – Только не очную ставку, а обычную встречу. Типа, давно не виделись, захотелось заново пообщаться, узнать, кто как устроился, как жизнь, как дела.
– Хорошо. Тогда я займусь подготовкой.
– Займись. И ты, Михаил, тоже не расслабляйся…
– Петр Сергеевич, совсем забыл, – неожиданно хлопнул себя по лбу Смирнов. – В пятницу в бильярдной еще один интересный случай произошёл.
– Какой?
– Свояк решил сыграть в Спортлото и сумел вовлечь в это дело наших армейских.
– Ну, решил и решил, что в этом странного?
– Да, понимаете, в чем проблема. У меня, вот и Константин Николаевич не даст соврать, сложилось ощущение, что всё это неспроста. Вроде бы и случайно всё получилось, но мне отчего-то кажется, что Свояк действовал не по наитию, а по заранее написанному сценарию. Целый спектакль разыграл с заполнением одного-единственного билетика. Причем, у меня лично чувство такое, что этот билет обязательно выиграет.
– Даже так? – удивился Пётр Сергеевич, переводя взгляд на Ходырева.
– Всё так. Я с Мишей согласен, – подтвердил тот. – Вот числа, которые были в билете.
– А может, и мне в этой игре поучаствовать? – пошутил генерал, глянув на переданный ему листок с цифрами. – Глядишь, тоже обогащусь на пару со Свояком. А? Как считаете?
– Да мы уже думали на эту тему, – улыбнулся Ходырев. – Но решили соблюсти субординацию и сначала вам доложиться.
– Это правильно, что доложились, – усмехнулся Петр Сергеевич. – Однако игры мы пока что отставим и просто посмотрим на результат. А сейчас, товарищи офицеры, я жду от вас откорректированных планов по работе со Свояком. Крайний срок – завтра к утру. Вам всё понятно?
– Понятно, товарищ генерал.
– Сделаем…
Глава 7
– Хорошо, что сегодня суббота и на работу идти не надо, – томно потянулась Лариса и с хитрецой посмотрела на сидящего напротив мужчину. – Слушай, Шур, а может тебе еще яичницы приготовить? Или, например, картошки пожарить? Я её хорошо готовлю, мне говорили. С лучком, со шкварками. А?
– Можно, конечно, – улыбнулся Синицын, отхлебывая из кофейной чашки. – Только у меня картошки нема.
– Жаль, – покачала головой девушка. – А кофе, я вижу, тебе совсем не нравится.
– Почему не нравится? Нравится, – возразил профессор. – Просто я больше предпочитаю чай, а не кофе.
– Да? Ты, наверное, просто никогда не пробовал настоящего кофе. Чтобы из джезвы, с пенкой. А на гуще потом еще погадать можно. Знаешь, как интересно?
– Ну, если ты меня к себе пригласишь, попробую обязательно, – усмехнулся ученый, отставляя в сторону чашку.
– Не, лучше я всё сюда принесу. Буду тебя здесь просвещать, а то ведь так и останешься гастрономическим неучем, – рассмеялась Лариса.
– Можно и здесь, – улыбнулся Синицин.
Девушка ему не просто нравилась – она его буквально с ума сводила. Странно, конечно – через три года шестой десяток пойдет, а мысли как у сопливого пацана. Только и думает, что о ней. Даже теоретическая физика уходит на второй план, когда рядом Лариса. А когда её нет – на сердце сплошная тоска, как-будто полжизни из него вырвали, да так и оставили, наплевав на последствия.
И почему она ему раньше не встретилась? Лет двадцать или тридцать назад, пока еще был молодым, пока еще кровь в жилах бурлила и не надо было задумываться о будущих неурядицах. Почему её пришлось ждать так долго?
"Мечта, а не женщина", – Синицын блаженно прикрыл глаза, вспоминая прошедшее.
Неделю назад они с Ларой весь вечер гуляли по парку, потом долго сидели в кафе и… профессор так и не смог решиться на что-то большее. Ни пригласить даму к себе, ни самому напроситься к ней в гости. Во вторник и среду они снова встречались, и доктор наук опять "опростоволосился" – проводил Ларису домой, но предпринимать ничего не стал. Побоялся показаться навязчивым. Только вчера он, наконец, пересилил себя – предложил девушке посмотреть, как живут "старые холостяки". И, как оказалось, поступил абсолютно правильно. Чего они только не вытворяли сегодняшней ночью. Синицын даже представить не мог, что ещё способен на "подвиги". Лара казалась неутомимой, да и он ни капли не отставал от неё. Откуда в организме столько тестостерона взялось, фиг знает. Видимо, правы были поэты, написавшие в оные времена о том, что "любви все возрасты покорны" и что это она "во всём виновата, то-то и оно". В любом случае, Александр Григорьевич ни о чем не жалел и был готов к продолжению романа с этой фантастической женщиной…
