Владимир Тимофеев – Правила отбора (страница 26)
Сомнения разрешил наблюдающий за ними Ходырев-младший:
– В эту субботу уже не успеете. Ставьте на следующую.
– А какой там номер, не помнишь? – спросил брата Иван Николаевич.
– Не помню, но могу посмотреть, – отозвался тот, доставая из тумбочки подшивку газеты "Советский Спорт".
– Вот, ёлки зелёные, совсем про эту газету забыл, – чертыхнулся Павел. – Сам же их туда клал.
– Век живи, век учись, – усмехнулся "чекист", листая подшивку. – Так… Ага. В прошлую субботу был тридцать девятый тираж, и, значит, в следующую сорок первый.
– Пиши, Андрей, – подполковник протянул мне мою же ручку.
"41" – аккуратно вывел я в трёх нужных клетках.
Ну что ж, дело сделано. Осталось подождать результата…
Глава 6
Воскресенье. 3 октября 1982 г.
Вчера я пахал весь день. Как бобик. Точнее, как пчёлка или паучок, зависший на своей паутинке возле стены в ожидании, когда в раскинутую сеть залетит жирная муха.
Увы, ни одной мухи я так и не поймал. Зато нависелся вдоволь.
Лёха с Олегом, как и договаривались, встретили меня на "Войковской" в центре зала. До объекта дошли минут за пятнадцать. Он располагался недалеко от метро на улице Зои и Александра Космодемьянских. Четырехэтажный панельный дом, административное здание какой-то конторы.
Четвёртым членом бригады оказался второкурсник Миша Баранов, в "прошлой" жизни я с ним познакомился в 83-м, тогда же, когда и с Рыбниковым и Лункиным. Миша был парень весёлый и работящий. Один минус – высоты боялся до дрожи в коленках. Сколько раз пытались завесить его на стену, результат один – бледный как смерть Баранов даже ногу не мог перекинуть через обрез кровли, трясся всем телом и слёзно просил "пристрелите меня прямо здесь, я туда всё равно не полезу". Стрелять в него, конечно же, не стреляли – просто приговаривали со смехом "так и будешь, Мишаня, всю жизни ключи подавать" и отправляли вниз работать подсобником. Готовить раствор, краску, герметик, цеплять вёдра к веревкам, собачиться с местными работягами, отгонять зевак, перетаскивать туда-сюда инструменты и оборудование…
В подсобке Алексей выдал мне рогатку, пояс, карабины и связанный как надо репшнур для страховки. Рогатка, кстати, оказалась та самая, что была у меня в прошлом-будущем. Самоделка, выточенная из дюралевого листа толщиной 12мм. Ну да, всё правильно, мы ведь не профессионалы-спецы. На шпиль МГУ не лезем, по куполам соборов не шаримся, высотные здания не окучиваем. У нас своя ниша – ремонт фасадов не самой высокой сложности. С одной стороны, работаем быстрей и дешевле обычных строителей, а с другой – качественнее "кадровых" промальпинистов. Поэтому от первых постоянно слышим: "Халтурщики!", а от вторых: "Раздолбаи!" Однако не обижаемся. Грешно обижаться, когда за сезон зарабатываешь на этой "шабашке" по две-три тысячи, не особо при том напрягаясь…
"Уширенный" карабин (который с рогаткой) я воткнул в "середину" пожарного шланга. По бокам, пусть и с трудом, прицепил два "стандартных" – будет теперь на что вёдра и банки подвешивать. Затем надел пояс и, подхватив оснастку, пошёл вслед за Рыбниковым и Лункиным на чердак. Там они хранили верёвки, и страховочные, и основные. Лёха с Олегом внимательно следили за мной, смотрели, как я готовлюсь к пробному спуску и как привязываю канат к бетонной вентшахте. Никогда не знал, как называется этот "самозатягивающийся" узел, но вязал его так, как положено. Точнее, как научили.
– Про страховочку не забудь, – на всякий случай напомнил Олег, наблюдая за моими телодвижениями.
– Ну, я же не совсем идиот, – я привычно соединил пояс с "подвесом" сидушки, просунул основную веревку в рогатку и "зацепился прусиком" за страховочный трос.
"Всё! Вроде готов. Пора".
– Эх! Держите меня семеро!
Пробный спуск прошёл, в общем и целом, нормально. Нигде ни за что не зацепился, не повис мешком на страховке, забыв передвинуть репшнур, не треснулся копчиком об асфальт, поймав кураж "покорителя московских высоток". Канат скользил хорошо, пара витков и петля на рог, когда требуется, уверенно удерживали "груз". Можно было и руками работать, и корпусом, и отклоняться в любую сторону. И оснастка движение не стесняла, тем более, что высота небольшая, сильной раскачки на ней ожидать не стоило.
Добравшись до низа и дождавшись спустившихся следом "коллег", я тут же взял быка за рога. Осмотрев материал, которым надо работать, сразу внёс парочку рацпредложений. Во-первых, парни мешали раствор, добавляя в него для быстрого схватывания алебастр. Во-вторых, герметик, которым промазывали швы, требовалось обязательно греть, а на высоте он, по всей видимости, вставал колом уже через пятнадцать-двадцать минут.
– В раствор лучше бы жидкое стекло добавлять, – заявил я с налета. – Понемногу в ведерко, пока висишь.
– Да ну. Где ж его взять в выходной? – моментально отмахнулся Мишаня.
– Хм, а это ведь мысль, – не согласился Лункин. – Можно же канцелярского клея купить, это тоже стекло, причем, уже расфасованное.
– Верно, – кивнул Рыбников и выразительно посмотрел на Баранова. – Может, сбегаешь до Канцтоваров, прикупишь?
– А еще надо бы растворитель найти, – продолжил я выдавать на гора "гениальные" мысли. – Герметик им чуток развести, будет самое то.
– Логично, – после некоторого раздумья утвердил "рацпредложение" Алексей. – Хороший способ. Надо будет попробовать…
Мишаня вернулся спустя полчаса. С десятью пузырьками клея и полной банкой сольвента – её он, по всей видимости, выцыганил у кого-то из местных. Пусть веревочник из него никакой, зато на подноске – лучшего не найти, фронт работ обеспечит для всей бригады.
В субботу мы трудились до самого вечера, пока совсем не стемнело. А сегодня продолжили. Обе мои рацухи пришлись ко двору, работа шла как по маслу. Настолько споро, что весь имеющийся герметик выработали уже к четырем часам. В итоге пришлось сворачиваться раньше времени. Новые банки с "пластической массой", как стало понятно из разговоров Рыбникова и Лункина, заказчик привезёт на объект не раньше следующих выходных, так что всю неделю можно будет преспокойненько бить баклуши. Напоследок Алексей выдал мне в качестве небольшого аванса червонец, пообещав, что остальное отдаст, как только закроем все швы. Сумма, конечно, мизерная, но требовать большего было бы с моей стороны откровенным нахальством.
Вернувшись в общагу, я наскоро переоделся-помылся и пошёл звонить Жанне, решив, что вечер воскресного дня стоит провести в общении с дамой – ну не к лекциям же готовиться, в самом деле!
Увы, до будущей супруги дозвониться не удалось – никто почему-то не брал трубку. Даже странно, что там такое случилось?
Что случилось, я догадался, лишь подойдя к дому, где жила Жанна, и узрев темные окна квартиры. Вспомнил, наконец, что сегодня день рождения её дяди, обитающего на другом конце области. Понял, что и она, и родители уехали с утра к родственникам. И вернутся, наверное, поздно. Ждать их, скорее всего, смысла нет – гулять сегодня по улицам с любимой девушкой у меня никак не получится. Хочешь, не хочешь, а надо возвращаться в "родные пенаты".
Расстроенный неудачей, я медленно побрёл назад, к общежитию. Задумавшись, свернул на ведущую через парк тропку, обогнул стаю бездомных собак, "тусующихся" возле мусорного контейнера, шуганул попавшегося на дороге кота и… даже не заметил, что иду в совершенно другую сторону. Чётко по направлению к знакомой девятиэтажке. Той самой, где сейчас проживала… Лена Кислицына.
"Чёрт! Что это со мной происходит? Зачем я сюда припёрся? – очнувшись от мыслей, я с удивлением разглядывал тот самый подъезд, из которого буквально вылетел две недели назад. – Неужели я всё ещё жду примирения?"
После всего, что мы друг другу сказали, о примирении не могло быть и речи. И, значит, чего-то ждать было абсолютно бессмысленно. Однако подсознание твердило обратное: "Ждёшь! И снова хочешь увидеть Лену! Хотя бы мельком. Хотя бы случайно…"
Тяжко вздохнув, поворачиваюсь к кустам, растущим через дорогу напротив. Там, среди растительности, притаилась убогая лавочка. От дома она почти не видна. Тем более что на той стороне сплошные потёмки – тусклые фонари освещают только входные группы и небольшие участки ведущих к подъездам дорожек.
На этой покоцанной лавке я, в конце концов, и устраиваюсь. Ожидая непонятно чего.
Окна Лены с другой стороны. Понимаю, что было бы правильнее обежать здание и выяснить, дома она или нет. По крайней мере, узнал бы точно, стоит мне тут чего-то высиживать или лучше возвратиться в общагу. Увы, выполнить это действие не могу. Боюсь, что Лена появится как раз в тот момент, когда буду носиться туда-сюда, зайдет в подъезд, и увидеть её уже не удастся. Поэтому просто сижу, взираю с тоской на дорогу и тупо считаю проходящих мимо меня граждан.
Их очень и очень немного. За два часа насчитал всего пятерых. Мужик, вышедший выгуливать пса, а потом вернувшийся. Пожилая дама с хозяйственной сумкой-тележкой. Пацан лет двенадцати, выскочивший из дверей и куда-то убежавший вприпрыжку ("И как ему только родители разрешают шляться в такую темень?"). Двое влюблённых, долго стоящие у подъезда, но в итоге всё же расставшиеся… Последние меня напрягли больше всего. Поначалу показалось, что это Лена нашла себе нового кавалера и теперь отрывается с ним по-полной. Даже на сердце кольнуло: "Как же быстро она меня позабыла!" Слава богу, девушка оказалась другой, мне незнакомой…