Владимир Тимофеев – Мусорщик с Терры 2 (страница 28)

— Понятно. Чего ж не понять-то? — пожал я плечами.

— Ну, вот и отлично. Значит, прямо сейчас и начнём…

Традиции и законы Аль-Саны мы изучали до самого вечера. С двумя перерывами на перекус.

А когда яхтенные часы пробили одиннадцать, разошлись по каютами.

Заснуть у меня почему-то не получалось. Перед глазами вставали картинки из цифровых учебников по истории, географии и общественно-политическому устройству Аль-Саны. Одна из картинок была ну уж очень навязчивой. Какая-то девушка в полупрозрачных шальварах, с закрытым вуалью лицом, как будто сошедшая прямиком со страниц «Тысячи и одной ночи», танцевала для меня классический танец живота, а я возлежал на лежанке, лениво бросал в рот сладкие финики и размышлял о несбыточном…

Примерно часа через два в дверь, разделяющую каюты, тихонечко постучали.

Я встал с кровати. Подошёл к переборке. Прислушался («Вдруг показалось?»).

Тихий стук повторился… Я набрал код на замке. Нажал на дверную ручку…

За дверью стояла Молли. В той же полупрозрачной сорочке, что и вчера, и без бронегеля.

— Пустишь?

Вместо ответа я о́бнял её за талию и притянул к себе.

Целовались мы долго и офигительно страстно. А когда оторвались, наконец, друг от друга, она вдруг пообещала мне на́ ухо:

— Если Таира опять помешает нам, как вчера, то я её грохну.

Я улыбнулся:

— Не надо. Она хорошая.

— Хорошая? — глаза у подруги опасливо сузились.

— Да. Но у неё есть один недостаток.

— Недостаток? Какой же?

— Она — не ты. И этим всё сказано, — я подхватил её на́ руки и отнёс на кровать. Впереди у нас была целая ночь, и тратить её на досужие разговоры я не собирался…

Глава 14

Утром мы продолжили тот разговор, что начали накануне.

Догадывалась ли Таира, чем занимались ночью мы с Молли, сказать не могу, однако виду она не подавала и говорить о вчерашнем стала сама, без намёков и понуканий, сразу же после завтрака.

— Ну, так и вот. По поводу, верю я вам или нет, и вообще, — начала она с места в карьер. — Первое. Если б не верила, то сейчас бы не говорила. Второе. Я так обижена, так обижена. Мне хочется рвать и метать. Вы скрывали от меня самое важное. Третье, — загнула она ещё один пальчик. — Давай сюда свою руку… Не эту, а левую…

Я протянул ей левую руку.

— Так. Где у тебя этот шарик? — пробежалась Таира пальцами выше локтя. — Ага! Вот он. Попался! Тащи его.

— В каком смысле, тащи?

— В прямом. Точно так же как ты свой «стробос» вытаскивал, — похлопала она по другой руке. — Ну, или как «лепесток».

— А-а, ну, так бы сразу и говорила. А то тащи, тащи…

Я вновь, как и сутки назад, ощупал кожу на бицепсе и отыскал там маленькое утолщение. С прошлого раза оно нисколько не изменилось. Всё то же невидимое непонятное «зёрнышко» с гранями, словно кристалл или камушек размером около полсантиметра. Как его вынимать из-под кожи? Ну, наверно, и вправду как «стробос» — желанием разума, совмещённым с физической силой.

Мысленно выдохнув, я решительно погрузил под кожу два пальца, указательный и большой. Ну, прямо как филиппинский хилер, итить-колотить! А через секунду, когда выдернул их обратно, между сжатыми вместе подушечками поблёскивала «добыча» — кристаллик красно-бордового цвета, правильной формы, с отполированными «ювелирными» гранями, без единого пятнышка или скола. Изнутри он как будто подсвечивался… Хотя возможно, мне это просто чудилось. Игра воображения, обычное дело…

— Догадываешься, что это? — спросила Таира.

Вместо меня ей ответила Молли.

— Рубин, — прошептала она хрипловатым шёпотом. — Один из «рубинов версус».

— Вот именно, — кивнула Таира. — Рубины версус. Считаются спутниками «лучезара» — фрагмента Цветка Шантары, его белого «лепестка». «Лучезар», насколько я знаю, когда-то хранился у «родманов». С его помощью они пытались наладить массовое производство «рубинов версус», но в итоге оно у них выродилось в какое-то отвратительное шаманство. Двадцать лет они рыскали по Содружеству и вольным мирам и выискивали там людей с особой структурой крови. «Родманы» обещали им золотые горы, но потом помещали в особые зоны и использовали, как инкубаторы для выращивания «рубинов версус». «Лепесток» от Цветка Шантары работал в этом процессе как суперкатализатор. Вот только результат был… микроскопический. Отец мне рассказывал, за двадцать лет они уморили в своих «медцентрах» больше ста тысяч подопытных, а кристаллов на выходе получили всего полтора десятка. И то, оказалось, в свободном несвязанном состоянии «рубины версус» живут не более года. Чтоб не рассыпаться в пыль, им обязательно нужен человеческий организм. И в итоге, программу свернули. Хотя теперь-то я понимаю, в «Родман бразерс» её свернули вовсе не из-за низкого КПД. Программу закрыли из-за того, что кто-то… — одарила она меня весьма выразительным взглядом, — упёр у них «лучезар».

Я покачал головой:

— Прости, но ты ошибаешься. Это был вовсе не я.

— А кто?

— Возможно, что это был мой напарник, прежний хозяин «гартрака». Свой «лепесток» я нашёл в корабельном сейфе. Он мне достался случайно. Я, вообще, собирался продать его, поэтому полетел на Ур и разместил в сети объявление. Надеялся заработать на нём тысяч пятнадцать-двадцать…

— Так мало⁈ — изумилась Таира. — Это же вообще ни о чем!

— Ну, я же и говорю, что не знал его реальную цену, — развёл я руками. — Запросов было навалом, предлагали от нескольких тысяч диткойнов до нескольких сотен тысяч. Как я потом понял, никто и не думал, что «лепесток» настоящий. Все были уверены: я предлагаю аналог, реплику. Кстати, стандартная практика. Коллекционеры такое любят. Хорошо сделанный дубликат фрагмента Цветка Шантары на рынке примерно столько и стоит. Где-то тысяч до ста — ста пятидесяти, в зависимости от качества.

— И ты не нашёл ничего умнее, кроме как попытаться продать его «родманам», его бывшим владельцам? — с иронией уточнила Таира.

— Конечно. А как же иначе? — растянул я губы в улыбке. — Ведь корпорации — это надёжно, солидно. Они никогда не обманут. Что им какие-то сто двадцать тысяч за истинный раритет? Им это на один зубок. Капля в море. Заплатят и не поморщатся.

— Неужели они решили тебя обмануть⁈ — Таира всплеснула руками и рассмеялась. — Да быть такого не может!

— Конечно, не может. На кой чёрт им обманывать продавца, если его можно просто грохнуть? Короче, когда те два шныря, что пришли на переговоры, убедились, что «лепесток» настоящий, они именно это и сделали. Попытались убить меня, даже не спрашивая, где я его раздобыл.

— Эффект исполнителя. Понимаю. Мелкие клерки решили присвоить ту сумму, что была выделена на покупку. Такое случается. Да.

— Всё верно. Такое случается. Но жадность, как правило, до добра не доводит.

— Согласна. Тебе пришлось их убить?

— Пришлось. А куда деваться? — снова развёл я руками и нарочито тяжко вздохнул. — А ведь могли бы просто отдать мне деньги, получить от начальства премию, и всё у всех было бы в шоколаде.

— Угу, — пробурчала сидящая рядом Молли. — И тогда я сгнила́ бы у «голдов» в тюрьме, и мы никогда бы не встретились.

— Но мы же ведь встретились.

— Встретились.

— Значит, так и должно было быть. Значит, такие у мироздания на нас были планы.

— Только у мироздания? — Молли склонила голову набок и хитро прищурилась.

В её зрачках заплясали весёлые чертенята, и я тут же почувствовал, как всё во мне начинает гореть и плавиться. В эту секунду мне вдруг отчаянно захотелось завалить её на диван и «изнасиловать» прямо на глазах у Таиры.

— Не только, — проговорил я внезапно осипшим голосом. — Ведь если бы человека вёл только рок… Если бы у него не было свободы воли… Если б он сам не решал, как ему поступить… Рационально, практично, как говорит ему разум, или же глупо и безрассудно, зато по велению сердца… Мы с тобой разбежались бы в разные стороны сразу же после башни…

Молли смотрела на меня и молчала. Не знаю, как это получилось, но в какой-то момент её губы вдруг оказались так близко к моим, что мне вдруг почудилось, что у нас с ней одно дыхание на двоих. И, чёрт побери, это было так необычно, так круто, так охренительно…

— Жесть! — донёсся откуда-то сбоку голос Таиры. — Такого бомбического признания я ещё ни разу не видела. Точь-в-точь, как в романах.

Мы с Молли резко отпрянули друг от друга, и моя пассия внезапно зарделась, словно девчонка-подросток.

Сеньорита Мартинес выглядела довольной, как кошка, схомячившая целую банку сметаны. Она буквально таки наслаждалась приключившейся у нас мизансценой.

— Скажите, а это правда, что обладателей двух «лепестков» притягивает друг к другу, словно полюсы у магнита? — поинтересовалась она с нарочито бесхитростным видом.

— Ты даже не представляешь, как, — качнула головой Молли, придя, наконец, в себя и оправив чуть сбившуюся причёску. — Но есть одно уточнение. Ты сейчас перепутала причину и следствие.

— Не поняла. Поясни.

— Правило «Обладатели лепестков обязательно притягиваются друг к другу» в реальности звучит так: «Только те, кого тянет друг к другу, становятся обладателями лепестков». Компре́нде, амига?

— Си, — кивнула Таира и мечтательно выдохнула. — Эх, как я хотела бы оказаться на твоём месте!

— Даже не думай! — пригрозила ей Молли жестом «по-сицилийски» — нацеленным в голову пальцем.