Владимир Тендряков – Расплата (страница 17)
Фламандцы, не желая, чтобы их повелителем стал Людовик XI, простили юной Марии ее двуличие; но Югоне и Эмберкур, которые были сторонниками брака герцогини с дофином, были арестованы гентцами, над ними устроили скорый суд, и 3 апреля им отрубили головы, а 21 апреля Мария Бургундская окончательно дала согласие на брак с Максимилианом Австрийским. 19 августа она вышла за него.
В июне Людовик XI, решив «приобрести страхом то, чего не смог приобрести честью», вступил со значительными силами в Эно и начал войну на опустошение. Чтобы уничтожать урожаи, он использовал поденщиков. 25 июня 1477 г. он писал Антуану де Шабанну, получившему задание усмирить Валансьен: «Посылаю вам три-четыре тысячи косарей, чтобы нанести ущерб, о каковом вы знаете. Пожалуйста, используйте их в деле и не пожалейте пяти-шести бочек вина, чтобы они выпили и опьянели». После взятия Авена этот город был сожжен и все жители перебиты. Жестокость «французских мясников» лишь делала сопротивление еще отчаянней. Через три месяца Людовику XI пришлось заключить перемирие. Зимой он предпринял огромные военные приготовления, разоряя свои добрые города податями и реквизициями. Но и Максимилиан со своей стороны собрал немалую армию. Походы 1478 и 1479 гг. принесли мало результатов. Кровопролитное сражение, состоявшееся 7 августа 1479 г. при Гинегате (ныне Ангинегатт), близ Сент-Омера, не стало решающим[116].
Смерть Марии Бургундской 27 марта 1482 г. побудила Максимилиана пойти на соглашение. Теперь бургундское наследство принадлежало обоим детям, которых ему родила Мария, — Филиппу Красивому и Маргарите. Максимилиана, коварного и переменчивого, фламандцы недолюбливали: штаты Гента признали его опекуном собственного сына Филиппа Красивого, но было четко оговорено, что Фландрия «будет управляться от имени монсеньора Филиппа по разумению его кровных родственников и его совета». Однако фламандцы желали мира. Французы, со своей стороны, устали платить такое количество налогов, им надоело, что их грабят воины короля и нидерландские корсары. Людовик XI осознал ошибку, которую совершил, бросив Марию Бургундскую в объятия Максимилиана, к тому же он чувствовал, что болен и «уже очень плох» — он поспешил загладить свою вину. Под руководством бургундского перебежчика, ловкого сира д'Экерда, сменившего Антуана де Шабанна на посту главнокомандующего, начались переговоры. 23 декабря 1482 г. в Аррасе был подписан мирный договор. Дофин должен был жениться на Маргарите Австрийской, которая принесет ему в приданое Франш-Конте и Артуа. О герцогстве Бургундском, остававшемся в руках короля, как и приданое Маргариты, речь не заходила. Маленькую принцессу увезли в Париж, чтобы она до заключения брака воспитывалась там[117].
Разделение Бургундского государства произошло. Победители Карла Смелого, швейцарцы, благодаря своему триумфу получили много славы и денег; Рене II вернул себе Лотарингию, а Сигизмунд — ландграфство Эльзас. Но наибольшая часть территорий в конечном счете досталась Людовику XI: Пикардия, Булонне, Артуа, Бургундия, Франш-Конте. Правда, по его вине в Нидерландах теперь обосновался Австрийский дом — для французской монархии появилась новая угроза.
III. Испанские и итальянские дела
Среди друзей Карла Смелого числились король Арагона, герцогиня Савойская, герцог Миланский, Венеция. Людовик XI действительно нажил себе заклятых врагов на обоих полуостровах. Он сумел, не применяя иных средств, кроме дипломатических, добиться признания своей гегемонии от итальянских князей, но в Испании жажда власти вовлекла его в рискованные военные и завоевательные авантюры, ради которых он пренебрег подлинными интересами Франции.
В 1441 г. Хуан Арагонский незаконно присвоил корону Наварры, которая должна была перейти к его сыну дону Карлосу[118]. В 1458 г. он стал также королем Арагона. Его суровость по отношению к сыну и его честолюбие, дорого обходившееся подданным, привели к тому, что против него началось неистовое восстание. Смерть дона Карлоса, случившаяся через месяц после королевского помазания Людовика XI, подстегнула гражданскую войну: в Сарагосе вспыхнули волнения, в Наварре сильная группировка «сторонников Бомонов» [
Людовик XI, который еще до восшествия на престол приобрел себе в Каталонии «много добрых и верных слуг»[119], счел, что пора обобрать короля Хуана: «Я выброшу его изо всех его королевств, — сказал он, — так что у него не останется и клочка земли, чтобы его там похоронили». Он пообещал арагонским дворянам сохранить их привилегии, если они признают его государем. Граф Арманьяк поехал в Мадрид, чтобы потребовать возобновления старого франко-кастильского союза и предъявить королю Энрике IV права, которые Людовик XI, по его заявлению, получил от матери, внучки Хуана I Арагонского, — «на королевства Арагон, Валенсию и принципат Каталонию». Король писал каталонцам, что королевство Наварра «вышло из французской короны». Он не посмел сказать того же о Каталонии, Сердани и Руссильоне: их по договору Людовик Святой оставил арагонской короне. Но в октябре и ноябре 1461 г. он направил два посольства к мятежному правительству в Барселоне, предлагая ему покровительство. Он знал, как богаты земледельцы и купцы этого княжества Каталонии и Руссильона, — еще много лет французский король будет пытаться его завоевать.
Каталонцы, очень ревностно оберегавшие свою независимость, которая при арагонском режиме была почти полной, предпочли бы скорей подчиниться Хуану II, чем Людовику XI. Они отвергли предложения французского короля. Тогда он совершил крутой разворот и подписал ряд договоров с Хуаном II[120], пообещав прислать ему армию для усмирения мятежных подданных за двести тысяч золотых экю. В качестве залога до выплаты этой суммы Людовик должен был получить графства Руссильон и Сердань. Но в то же время Хуан II подтверждал права на наследование Наварры за домом Фуа в ущерб правам своей дочери Бланки, которую отправлял во Францию в качестве пленницы; а ведь именно тогда старший сын графа Фуа женился на Мадлен, сестре Людовика XI. Людовик XI надеялся при помощи этих соглашений заставить каталонцев раскаяться в их упрямстве, предполагал аннексировать Руссильон и в свое время наложить руку на Наварру. Он писал, очень довольный: «Мне кажется, я не прогадал». Он не принял в расчет отвагу каталонцев, энергию и хитрость Хуана II: этот полуслепой старичок был одним из самых грозных противников.
Возмущенные пактом, призывавшим против них иностранные войска, каталонцы приготовились к беспощадной войне. Прекрасная армия, командование которой Людовик XI доверил Гастону IV, не смогла захватить Барселону и вскоре оказалась изнурена климатом и лишениями.
Ситуация неожиданно осложнилась: получив просьбы принцессы Бланки принять ее права на Наварру и каталонцев — стать их государем, в Арагон вторгся король Кастилии. 13 января 1463 г. Людовик XI сумел подписать с ним перемирие. Он полагал, что дело Хуана II проиграно и что теперь отнять у него Каталонию будет нетрудно: надо только оттеснить Энрике IV, не расторгая франко-кастильского союза.
Прибегнув к коварным приемам, какие Людовик так любил, он предложил обоим королям свой арбитраж. Хуан, средства которого были на исходе, не мог возражать, а оба самых уважаемых в Мадриде советника, архиепископ Толедский и маркиз Вильена, которых убедили звонкие «аргументы», добились согласия Энрике IV. По приговору короля Франции король Арагона сохранял все свои владения, кроме наваррского кантона Эстелья, который он в качестве компенсации должен был передать Энрике IV.
Этот приговор не понравился ни Энрике IV, ни мятежникам, ни даже Хуану II и не принес Людовику XI выгоду, какую тот ожидал. Отделавшись от кастильских претензий, он перестал поддерживать Хуана II и раскрыл барселонскому правительству свои планы: «Если бы, — заявил он одному каталонскому посольству, — в Принципате говорили на другом языке, а не на каталанском, он [Людовик] им бы больше совсем не интересовался; но если бы каталонцы избавились и отделились от кастильцев и говорили только на каталонском, тогда он, будучи по происхождению, по бабке, истинным каталонцем, сделал бы все, что мог, ради блага Каталонии, и это было бы очень просто, ибо между каталонцами и им не было бы гор». Но каталонцы, как позже фламандцы, и ухом не повели, продолжая искать себе менее сильного государя. Они последовательно обратились к коннетаблю Португалии, который тщетно просил поддержки Франции, и к герцогу Лотарингии и Калабрии Жану Анжуйскому.
Людовик XI, надеясь, что Анжуйский дом уступит ему Каталонию, в 1466–1470 гг. поддерживал герцога Калабрийского дипломатическими и военными средствами. Зато Хуан Арагонский вступил в союз со всеми врагами Людовика, и его интриги способствовали после Пероннского договора формированию во Франции новой феодальной коалиции. Смерть герцога Калабрийского 16 декабря 1470 г., как раз когда Людовик XI готовился вторгнуться в бургундские владения, наконец вынудила французского короля пожертвовать планами насчет Каталонии. К тому же ему вполне хватало проблем, связанных с Руссильоном и с наследованием Кастилии и Наварры, чтобы не остаться без дела.