Владимир Сушков – Прорицание вёльвы. Феномен скандинавской поэзии. Серия книг: Скандинавская мифология (страница 8)
Советский филолог и основатель школы теоретической фольклористики Елеазар Мелетинский, в своем труде «Эдда и ранние формы эпоса» хорошо разобрал столь излюбленный скальдами прием. Он разделил все повторы по категориям, таким образом получив:
– Полные повторы
– Повторы типа рефренов
– Повторы анафорического и эпифорического характера.
– Повторы-подхваты, очень широко распространенные в славянском фольклоре.
Мелетинский отметил, что частота повторы не зависит от метрической схемы стиха, а значит, что повторы возникли раньше того, как сложились такие поэтические схемы. Также, филолог настаивал на том, что повторы рождались в глубине веков на основании языческих формул и заговоров.
Как мы видим в 8 и 17 стихе был использован повтор-подхват, который позволяет искусственно связать друг с другом несвязанные элементы. Обычно, скальдами использовались повторы-подхваты в том случае, когда последовательно нужно было рассказать о разных событиях, не связанных между собой.
Из этого следует, что перечень имен цвергов является интерполяцией. Наверно, самым логичным обоснованием наличия «Счета гномов» является позднейшая вставка компилятора этих сказаний. Возможно, что «Счет гномов» был обособленной песнью (может быть даже этногенетической родословной), позже, вставленной компилятором в «Прорицание вёльвы».
Однако дальше, мы все-таки увидим, что стихи 8 и 17 связаны между собой.
Для начала, начнем с конца и разберемся, чем же связаны между собой эти два стиха, которых насильно разделил компилятор «Прорицания вёльвы». Следует обратить внимание на последнюю строчку 17 стиха, которая в оригинале имеет всего лишь одно ударное слово, на котором как-бы сосредоточен весь смысл – örlöglausa. Это слово дословно можно перевести, как «без судьбы» или «не имеющие судьбу», «свободный от судьбы». Теперь, оба эти стиха заиграли новыми красками.
С этим контекстом, отождествляются с тремя норнами – Урд, Верданди и Скульд, отвечавших за судьбу человека и богов. Очевидно, что эти девы пришли к богам, чтобы те даровали Аску и Эмбле судьбу, не зря жирный акцент сделан именно на этом слове. Еще один вариант этого перевода «с неопределённой судьбой», что более тонко и точно отображает взаимосвязь этих двух стихов.
Деревянные люди. О священных деревьях в разных мифологиях, фаллическом ясене и скорбящей иве
Итак, дальше разберем создание первых людей из деревьев. Большая часть ученых мифологов и историков, склоняются к тому, что мономиф о создание человека из дерева чаще всего присущ индоевропейским народам, и соответственно, индоевропейцы чтили мифы, связанные с деревьями:
– Греки. Гесиод, в своей «Теогонии» рассказывает про некий третий, медный век. В третьем поколении Зевс создал людей из ясеня. Помимо прочего, многие исследователи склоняются к тому, что изначально греки, как и германцы, почитали священные деревья и ритуальные рощи (отзвуки этих древних времен остались в почитании Додонского дуба, нимфей – дубовых и кедровых рощ, и.т.д.). Об этом говорит связь деревьев с самими богами. Например, в городе Икаре изображением (или, по сути, ритуальным поклонением) богини Артемиды являлось бревно. Гераклу посвящали тополя, а виноградная лоза конечно же служило важнейшим атрибутом Диониса – бога вакханалии и пьянства. Богиня Гера почиталась на Самосе в виде доски, в Феспии богиню олицетворял священный обрубленный пень, в других же городах ее олицетворением считался столб, который как-бы намекает на идею о Мировом древе.
– Кельты. В целом мифология кельтов довольно плотно связана с поклонением деревьям. В своей книге «Религия древних кельтов» Джон Маккалох прекрасно иллюстрирует о сакральной любви кельтов к деревьям. К сожалению, полный миф о сотворение человека в кельтской мифологии не сохранился и нам остается только догадываться о нем. Однако почитание кельтами различных деревьев говорит о том, что этот миф был доминирующим у всех галльских племен. Они поклонялись Fagus Deus (Божественному буку), это мы узнаем из пиренейских надписях, также мы узнаем о хвойном алтаре из Тулузы. Максим Тирский говорил о кельтском изображение Зевса, как о высоком дубе (daur).
Также упоминание о созидании живых существ встречаются у хеттов, племен миттани, особое поклонение деревьев мы встречаем у славянских и балтийских племен.
Однако, этот мономиф в целом присущ всему человечеству, как что-то очевидное. Человек не мыслил себя в отрыве от природного мира, и он ощущал себя, как часть этого мира. Свои качества он применял и на то, что его окружало, поэтому не удивительно, что этот мономиф появился в среде большинства народов мира:
– Мезоамериканский культ Пополь-Вуха. Создание людей из дерева, ни имевших ни души, ни разума, и не помнившие своего создателя (похоже на универсальную магическую формулу, которую мы разберем ниже)
– Языческий культ хантов и манси. Сотворение людей Нуми-Торумом из сердцевины лиственницы. Интересно то, что появление второго поколения «настоящих» людей связано с плетением из тальника, который был обмазан глиной.
– Мордовский миф сотворение человека из пня. Характерно и то, что некоторые финские боги были сделаны из дерева. Культ священных деревьев характерен для большинства фино-угорских народов.
– Персидские Машйа и Машйана, сначала появившиеся в виде ревеня (травянистое растение семейство горчичных).
Данный миф универсален, и он не является прерогативой индоевропейского народа, однако все же стоит упомянуть, что исследователи лишь отчасти оказались правы. Сотворение человека из дерева встречается намного чаще у индоевропейцев, чем у семитов, в свою очередь, создание человека из глины доминирует в семитских мифологиях, однако оба этих материала встречаются и в других народностях мира.
Дальше, мы видим, что трое асов (а по «Старшей Эдде» это Один, Хёнир и Лодур) приходят в какое-то определенное место и находят на земле беспомощных Аску и Эмблу без судьбы. Это очень интересный стих, если рассматривать его со стороны первобытного человека, окунувшись в ту самую первозданную природу, с характерной симпатической магией (подобное производит подобное, или следствие похоже на свою причину). Но для начала разберем, кто же это были такие, Аск и Эмбла?
Askr (Протогерманский *ask, староанглийский æsċ, английский ash, фризский ask, старосаксонский ask, исландский askur, шведский и датский – ask) – это германское слово, которым называли дерево ясень. Важно отметить, что праиндоевропейское название ясеня – Hehs- характерно для германских, балтийских, славянских и кельтских языков. Если не углубляться в дебри лингвистических споров о прародине индоевропейцев по наименованию растений, животных, или рек, то вкратце, можно увидеть интересную закономерность.
Во-первых, Hehs является самоназванием ясеня для той части индоевропейцев, что обитали севернее Балкан, Альп, Пиренеев. Речь идет о протогерманцах, протокельтах, протославянах и протобалтов. Запомним это, и вернемся к этому факту чуть позже.
Во-вторых, на латинском языке слово ясень будет звучать как Fraxinus, которое в свою очередь лингвисты выводят от праиндоевропейского слова bhergo («белеть, сверкать»). Однако, самое забавное что наименование березы на славянском – berza, скандинавском – bercana, кельтском – betu и балтийских языках (литовский – beržas, латышский – bērzs, и.т.д) также выводятся от слова bhergo. Также запомним и это.
В-третьих, от слова Hehs (название ясеня, к которому восходят северная часть индоевропейцев) выводят латинское ornus. Так называлось копье, сделанное из древка ясеня. Самое интересное то, что на территории Италии растет только ясень манный и на латинском языке его название будет звучать, как Fraxinus ornus. То есть получается, что италийцы не знали общепринятого индоевропейского названия высокого обычного ясеня (образованного от слова Hehs) и называли это дерево Fraxinus, тем названием, которым северные индоевропейцы наделили березу.
Многие историки обращают внимание на сходство Аска и Эмблы с Лив и Ливтрасир, которые сумеют пережить Рагнарёк. Это говорит не только о преемственности, но и о цикличности в скандинавской космогонии.
В чем же причина этого? Следует уточнить, что на территории Италии из-за теплого климата березы не росли, и италийцы могли либо не знать этого дерева, либо забыть его исконное праиндоевропейское название. Либо, италийцы могли перенести название березы на совершенно другое дерево по какой-либо причине. Скорее всего латинское название березы Betula было заимствовано у кельтов, обитавших к северу от Италии. Плиний Старший называет березу – gallica arbor, то есть галльским деревом.
В германских языках слово пепел также созвучно ясеню – древнескандинавский aska, немецкий asche, среднегерманский asche, azgo, которые в свою очередь произошли от протогерманского askon. Название ясеня, как мы говорили раньше, произошло от праиндоевропейского корня Hehs – древнескандинавский askr, древнесаксонский ask, армянский haci, литовский uosis. Но, интересно и то, что от это корня произошло латинское название рябины – ornus, греческое (oxya) и албанское (ah) наименование бука. Большинство исследователей полагают, что эти два слова являются омонимами и скорее всего восходят к двум разным корням.