Владимир Сушков – Прорицание вёльвы. Феномен скандинавской поэзии. Серия книг: Скандинавская мифология (страница 7)
Тело всего видимого мира было сотворено из тела Имира, имя которого родственно индуистскому Яме. Эта легенда перекликается с греческими орфическими легендами о сотворение мира из Диониса, и индуистским мифом о происхождение вселенной из тела Пуруша.
Однако стоит вспомнить и то, что сама песнь, судя по палеографии поэмы, была сочинена в середине X века, на рубеже языческой и христианской эпохи, а записана эта песнь спустя (минимум) три века. Скорее всего, судя по аллитерационному стиху и построению предложений, изначально поэма была представлена устно и лишь затем она записалась на бумаге. Возможно, «Пророчество Вёльвы» проходило несколько редакций и Королевский кодекс (ок 1270 года) лишь одна из редакций кодекса, дошедших до нас.
Дело в том, что слово Bláinn может восходить к норвежскому bleime (волдырь, язва, припухлость) протогерманскому *blajinǭ или *blajjinǭ (раздуваться). Если это действительно так, и переписчик рукописи ошибся в созвучии слов, то очевидно, что речь идет о раздувшемся трупе Имира и это хейти вполне могло подойти к первочеловеку.
Однако, если вспомнить, что некоторая часть «Прорицания Вёльвы» перекликается с «Вессобрунской молитвой», можно аккуратно выдвинуть предположение, что часть текста является адаптивным переводом нижненемецких песен и молитв, где в оригинале стояло слово bleine, которое по произношению созвучно с исландским словом Bláinn. В любом случае, по смысловой нагрузке, в этом месте стиха должно было находиться хейти Имира.
Что же касается стихов, о создании карликов (среди англоязычных специалистов эти стихи называются Dvergatal или «Счет гномов»), то многие исследователи полагают, что они являются позднейшей вставкой. И действительно, «Счет гномов» выбивается из поэмы, похоже, что данные стихи возникли под христианским влиянием Библии, где характерно подобное родовое перечисление:
Имеет «Счет гномов» какой-нибудь практический смысл, либо это являлось поэтическим приемом, сейчас сказать трудно. В перечислении имен мы видим, как хтоническое природное воплощение гномов (Нии – Растущая луна, Ниди – убывающая луна, Фрости – мороз), географическое составляющее, подобно розе ветров (Нордри – северный, Судри – южный, Аустри – Восточный, Вестри – западный), негативные (Альтьов – вор всего, Двалин – медлящий, Нипинг – злодей) и положительные человеческие качества (Вит – мудрый, Регин – могущественный, Фрэг – славный, Ханнар – прилежный, искусный), нейтральные (Лит – цветной, Трар – упрямый, Текк – возлюбленный, Хефти – черенок), связанные со смертью (Нар – мертвец, труп, Даин – умирающий), составные имена (Мьёдвитнир – медовый волк, Хорнбори – бурящий рог, Радсвид – щедрый на советы, Эйкинскьяльди – дубовый щит)
Как мы видим, перечень имен довольно обширный и выделить их в какую-либо отдельную категорию довольно сложно. Могу выдвинуть несколько предположений, касаемо «Счета гномов» для этой песни.
Во-первых, этот список гномов действительно мог быть записан под влиянием христианства. Косвенно, об этом может свидетельствовать нижеприведенные строки:
Сотворение людей (или других живых существ) из глины характерны для южных народностей, а в частности для семитской семьи (египетская, вавилонская, шумерская мифология, иудаизм, христианство, ислам). Для индоевропейцев было характерно сотворение людей из деревьев, о чем пойдет речь чуть ниже. Еще стоит сказать, что глина характерна для мягких почв и на местности, где протекают реки, что никак не согласуется с природой Исландии. Следовательно, мы имеем дело с более южным или взятым из других источников заимствованием.
Во-вторых, данный список мог отображать практику составления родословной, характерную для устного родового, а позже – народного творчества скандинавов. Почему автор вставил фрагмент в «Прорицание Вёльвы» сказать сложно, однако, у него должна была быть мотивация. Вполне возможно, что во время записывания «Старшей эдды», языческая практика запоминания родословной начала сходить, а перечисление имен цвергов являлось напоминанием о необходимости знать свою родословную.
В-третьих, перечисление имен гномов могло иметь и поэтическую задачу. Стоит только прочитать данные стихи на исландском языке и можно ощутить всю прелесть и красоту данного стихосложения. Однако, это не отменяет того факта, что «Счет гномов» должен был иметь и какое-либо практическое значение, так как об этом свидетельствуют последний 16 стих:
К сожалению, до конца расшифровать этот отрывок также не представляется возможным.
Прежде чем перейти к следующему стиху, я хочу воспроизвести его вкупе вместе с 8 стихом, избежав интерполяции «Счета гномов». Прочитав 8 и следом 17 стих (без «счета гномов»), мы можем понять, что счёт являлся позднейшей вставкой.
Как мы видим, 8 и 17 стихи прекрасно стыкуются между собой. В данном случае был использован поэтический и один из самых древних скальдических приемов – повтор, который своими корнями уходит в древнюю языческую эпоху.
Исследователи, придерживаются мнения, что такие повторы являются пережитком магических религиозных форм, где слово являлось важным магическим атрибутом. Это не является отличительной чертой исключительно скандинавской поэзии, такие лексические повторы можно встретить во многих писаниях народов мира.
В то время слово имело огромное влияние на человека. Дважды повторенное слово приумножало свое значение («Истинно, истинно, говорю тебе…» как пример из библии), а когда повторялись целые строки, это свидетельствовало о магической формуле сказанного, которые в славянской мифологии называют «причитанием» или «заговором». Примеры повторов в скандинавской мифологии многочисленны, некоторые из них пусть будут приведены ниже.
Из «Перебранки Локи»:
Подобная формула в этой шуточной песни была использована ровно двенадцать раз. Здесь же было использовано еще несколько повторов: