Владимир Сушков – Прорицание вёльвы. Феномен скандинавской поэзии. Серия книг: Скандинавская мифология (страница 6)
1) Связан ли приход трех дев из Йотунхейма с творением карликов? Повлияли ли эти девы на асов и не по их ли научению боги начали создавать карликов.
2) Почему первыми божественными творениями стали именно карлики? С чем это может быть связано?
3) Почему именам карликов уделяются целых 8 стихов? Чем так важны имена карликов?
Следует напомнить о том, что весь видимый мир был сотворен тремя демиургами – Одином, Вили и Ве, после убийства первочеловека Имира. Из мяса Имира была сотворена суша, из крови – воды, из костей – горы, из зубов – скалы, из волос – лес, из мозга – облака, из черепа – небесный свод. В 9 стихе «Прорицания» речь идет о том, что боги должны Действительно ли Бримир и Блаин являлись различными именами Имира? Очевидно, речь идет о все том же акте творения первых богов, связанном с убийством Имира, это согласуется и с данными из «Младшей Эдды».
Интересно то, что карлики были сотворены из крови первочеловека (из моря?), а также из его костей (из гор).
– Что касается творения карликов из костей, то тут все более-менее понятно и это соответствует скандинавским поверьям. Карлики (или цверги) жили под землей, в горах или каменистых местностях, они боялись света и превращались при солнечных лучах в камень. Об этом свидетельствует и поэма, которую мы будем разбирать чуть позже – «Речи Альвиса». Мудрый карлик Альвис сватался к дочери Тора, и громовержец задает вопросы цвергу до самого рассвета, после которого Альвис и превратится в камень. Не сомневаюсь в том, что профессор Толкиен, лингвист и фольклорист, вдохновлялся этой поэмой при написании Хоббита.
Снорри в своей «Младшей Эдде» повествует об этом мифе чуть-чуть по-другому, однако все же в конце ссылается и на «Старшую Эдду»:
Этот стих можно истолковать по-разному, но что мы знаем точно, так это то, что боги уже:
– Расчленили Имира
– Сотворили из него весь видимый мир.
Что касается акта творения из тела Имира, то мы будем говорить об этом позже, в следующих главах. Судя по стиху Снорри, уже прошло достаточно времени, чтобы в трупе Имира появились могильные черви, поедающие его плоть. И именно из них были сотворены цверги. Версия Снорри звучит намного логичнее, особенно в представлении человека той эпохи:
– Черви – это обители почвы и подземного мира. Подземный мир для древних людей являлся загадочным мистическим местом, чаще всего, в соответствии с тринитарным устройством мира, подземный мир считался обителью усопших. Вероятно, на такое мнение древнего человека подтолкнул культ захоронения людей под землей, появившийся в результате гигиенической практики еще в неолитическую эпоху. Эта практика в скором времени стала обрядовой, а затем и вовсе мифологизировалась.
– Но помимо того, что черви обитают в земле, они также и поедают тела мертвого человека (или животного). Хотя с точки зрения науки это является некорректным фактом, сами по себе трупные черви являются отложенными раннее личинками трупной мухи, однако древние люди соотносили трупных червей с обычными.
– Таким образом, по версии Снорри, цверги были сотворены из этих самых червей, поедающих плоть Имира,
– Версия «Прозаической Эдды» звучит более логично, но она вполне согласуется и со строфами «Старшей Эдды», и я здесь не вижу видимых противоречий. Но суть этих строф в принципе едина – карлики или цверги, были сотворены из плоти Имира, что указывает нам на их подземную или горную природу.
Вероятнее всего, карлики являлись многочисленными хтоническими или природными существами, такими же, как и альвы. Проще говоря, они являлись первобытными духами, начало которых уходит возможно даже не в протогерманскую, а индоевропейскую эпоху. Их ближайшими аналогами можно считать славянских духов (домовой, водяной, полудница, банник), римских (маны, пенаты, лемуры, лары, и – индигеты, отвечающие за каждое действие на протяжении всей жизни человека, двуликий Янус), литовских (Лауксаргас, Медейна, Габия).
Являлись ли цверги демонами или были добрыми духами? Нам следует разделять понятия религии и мифологии, они отнюдь не тождественны. Мы мало знаем о характере скандинавской религии и не может утверждать о качестве цвергах в представлении древних людей. Но если взять славянскую мифологию и провести грубую параллель, то можно с уверенностью сказать, что цверги (и альвы, или эльфы) не являлись плохими или хорошими духами. У славянских и балтийских народов, которые являются двоюродными братьями германцев, была практика задабривания таких духов, что свидетельствует о том, что духи не являлись чем-то «злым» или «добрым».
Вернемся к «Старшей Эдде», и к другим именам Имира, о которых необходимо поговорить.
Чтобы разобраться с тем, является ли Имир Бримиром и Блаином, необходимо разобраться с этимологией этих слов. Вероятно всего, данные имена являются хейти (поэтическое описательное имя) Имира.
В оригинале, мы читаем:
ór Brimis blóði
ok ór Bláins leggjum.
Слово ór указывает на родительный падеж следующего слова, и мы видим, что в оригинале указывается на кровь некоего Brimis. Большая часть исследователей возводит слово Brimis к древнескандинавскому слову brim. На самом деле слово brim можно встретить и в древнеанглийском («прибой, наводнение, море, морской берег, океан», в целом, речь идет о морской воде), протогерманском *brimą («волна, море, прибой»), протоиндоевропейского *brem- («гудеть, шуметь»). Но в контексте «Старшей Эдды», наверно стоит лучше смотреть в сторону исландского языка, где слово brim значит «море» или «прибой», как мы видим, это слово с общим корнем для всех германских языков и наречий. И что же касается Бримира, которого часто идентифицируют как Имира, тут есть два варианта.
Первый вариант. Следует уточнить, что краткий корневой суффикс «ir» является прерогативой устаревших поэтических слов среднего рода, характерных именно для прозы (einir, fellir, mœnir, víðir, Þórir, Ægir). Действительно, возможно, что имя Бримира архаично и оно произошло от слова brim, еще задолго, до составления этой песни. Таким образом, мы можем сказать, что раннее Имира называли «прибоем» или «морем».
Второй вариант может показаться более надуманным, однако, не стоит забывать о том, сколько веков разделяет время появления мифа и время его документирования в кодексе «Старшей Эдды». Возможно, что изначально Имир имел совершенно другое хейти. Нам хорошо известны примеры того, как имена нарицательные становились именами собственными. Один из таких примеров – Тюр, чьим именем в последствии стали называться все боги. Можно вспомнить несколько кённингов Одина, где слово «Тюр» имеет совершенно другое значение, не относящееся к однорукому богу:
– Geirtyr (Копье бога)
– Hertyr (Бог призраков)
– Hroptatyr (Бог богов)
– Hangatyr (Бог повешанных)
Но есть и обратное правило, которое работает во всех мифологиях мира, когда первоначальное нарицательное слово становится именем собственным. В качестве примера можно привести пример бога Бури – деда Одина. Изначально, под словом Búri подразумевалось слово «источник» или «родитель», и вероятно, что эти слова не являлись именами собственными. Лишь после трансформаций языка и спустя какое-то время становления мифологии, оно превратилось в имя собственное.
Возможно, что Brimis являлось хейти Имира, но есть вероятность, что «ór Brimis blóði» является древнейшим кённингом, который потерял свой смысл и вместо «Brimis» здесь должно быть слово, олицетворявшее прибой или море. В таком случае можно перевести это предложение так:
– Кровавый прибой. (Что опять же отсылает нас к Имиру).
Возможно, что в этом предложении было использован так называемый «обратный кённинг», где словосочетание «кровавое море/прибой» подразумевает под собой кровь Имира.
Что же касается предложения «ok ór Bláins leggjum», то тут дела обстоят еще намного интереснее. Во-первых, слово leggjum в древнеисландском означает не кости, а ногу, или в более широком смысле – конечности. Во-вторых, большинство лингвистов, перевело имя Имира «Bláins», как слово «Синий» или «Темный», что, по их мнению, является хейти первочеловека, и характеризует его, как инеистого великана. Вообще это слово действительно используется в древнеисландском:
– blá·eyg (ð) r (голубоглазый)
– blá·kápa (Синий плащ)
– blá·maðr (Черный человек, негр).
И соответственно Bláinn, может быть хейти Имира, в значение «Синий человек», а родительный падеж этого слова будет Bláins. Ученые до сих не могут обосновать этот хейти по отношению к Имиру, пожалуй, единственным толкованием этого слова может быть цвет синего инея, который был покрыт этот первочеловек. Не стоит забывать и то, что Имир являлся предком всех инеистых великанов.