Владимир Сушков – Прорицание вёльвы. Феномен скандинавской поэзии. Серия книг: Скандинавская мифология (страница 10)

Вновь следует напомнить о менталитете язычника – первобытный менталитет, который разительно отличался от современного. Во-первых, человек ощущал себя частью природы и никак не выделял себя из животного мира. Он почитал тотемических животных, сравнивал себя с ними («храбрый как лев», «сильный как медведь») и проводил для этого определенные ритуалы (вроде поедания медвежьего сердца, или ритуального рычания, подобно волку). Поэтому, человек – как часть природы, не мог себя представить вне этого природного мира, что окружал его. По этой причине человек примерял на живые существа (не только на животных, но и на растения) свои собственные качества, например, как в случае с богиней Матерью-Землей – деторождения. Поэтому, ива для них и являлась олицетворением женственности, потому как некоторые атрибуты этого дерева являлись женскими: Длинные распущенные волосы (ветви ивы действительно похожи на волосы), плач и скорбь, стройность, грация, небольшие размеры. В средневековой Европе считали, что ива роняет семена до достижения зрелости, поэтому это дерево являлось помимо прочего и олицетворением девственности.

Этой концепции придерживаются большинство ученых: Величественный, с раскидистой кроной и толстым фаллическим стволом ясень и кроткая, плакучая приземистая ива. Однако, этимологически слово Embla может трактоваться и по-иному.

Некоторые лингвисты выводят слово Embla от скандинавского названия вяза (álm|ur). Однако, согласно законам словообразования этот термин álm|ur должен был измениться несколько раз, прежде чем он трансформировался в Elm. Надо отметить, что трактовка вяза с точки зрения гендера в различных мифологиях отличаются друг от друга. Где-то вяз представлен в качестве мужского древа, но среди индоевропейских народностей немало, кто ассоциировал вяз с Матерью-Землей.

Третий же вариант трактовки имени Embla еще интереснее и глубже. Но многие ученые в согласии с принципом «бритвы Оккама» отвергают эту трактовку. Согласно гипотезе, это слово произошло из греческого языка и связано со словом «лоза» или «лиана», то есть с чем-то обвивающим. Ученые предполагают, что это слово может быть связано с практикой разжигания огня с помощью трения огненного плуга. Само собой, что действие добывания огня было священным и символизировало плодородие. Краткой лингвистической истории огня и его сакральности в скандинавской мифологии, я посвятил много обширных строк в своей предыдущей книге, в главе о Локи. Огонь был для скандинавов не только символом, но и священным ритуальным объектом, был плотно связан с магическими ритуалами.

Немецкий историк и филолог Рудольф Зимек видит в мифе об Аске и Эмбле общий и очень древний для индоевропейцев архетип о добывании огня – трение мягкой древесины (Если брать за основу то, что Эмбла – это виноградная лоза) о твердую (об ясень). При всем при этом акт добычи огня очень похож на сексуальный акт – фаллическая палка резкими однообразными движениями вращается в углублении, таким образом создавая пламя. Это очень древний, вероятно относящийся к эпохи протоиндоевропейцам, символ полового акта, где рождается огонь.

Далее следует привести пример из книги Хильды Эллис Дэвидсон «Древние скандинавы. Сыны северных богов».

Плита 8 из погребения в Кивике. Осталась от грандиозного скандинавского сооружения бронзового века. Гробница украшена подобными петроглифами

Так же, Х. Дэвидсон выдвинула гипотезу, согласно которой миф об Аске и Эмбле произошел не от скандинавской мифологии, а был зачат в одре континентальных германцев и возможно был связан с культом плодородия ванов. Она основывает свое мнение на археологической находки двух деревянных фигур из Браакского болота (северная Германия, Шлевзиг-Гольштейн). Фигурки были вырезаны из дубовых ветвей и явно демонстрируют половой диморфизм: Разница роста между фигурами (Фигура мужчины – 274 см, а женщины – 230 см), подчеркнутые половые органы, у женщины волосы собраны в пучок (признак зрелой, и возможно – замужней женщины), а у мужчины короткие волосы с челкой. Фигуры были найдены в торфяном болоте, рядом с большой кучей камней и керамики, которые содержали следы пожара.

Идолы из браакского болота, датируемые 2 веком до нашей эры, с ярко выраженным половым диморфизмом. Самые смелые исследователи предполагают, что эти фигуры могли быть образами Фрейи и Фрейра

Х. Дэвидсон отсылается к этим фигурам, и отмечает, что эти люди могли стать прообразом Аском и Эмблы. Однако, необходимо отметить, что их характерные черты (большая высота статуй, ярко выраженные половые органы, возжигания подле фигур) скорее говорят о том, что они являлись богами северных германцев, датируемых около 3—2 вв. до н. э. Возможно, что речь идет о божествах плодородия Ньерде и Нерты, или прообразах Фрейра и Фрейи.

Эти три теории имеют право на существования, однако ни одна из них ничем не подтверждается. Этимология Эмблы спорна до сих пор, а вопрос о ритуальности этого существа настолько сложный, что возможно, он останется без ответа навсегда.

Ведь и здесь также принято отыскивать предвещания по голосам и полету птиц; но лишь у германцев в обыкновении обращаться за предсказаниями и знамениями также к коням. Принадлежа всему племени, они выращиваются в тех же священных дубравах и рощах, ослепительно белые и не понуждаемые к каким-либо работам земного свойства; запряженных в священную колесницу, их сопровождают жрец с царем или вождем племени и наблюдают за их ржаньем и фырканьем.

Есть на острове среди Океана священная роща и в ней предназначенная для этой богини и скрытая под покровом из тканей повозка; касаться ее разрешено только жрецу.

Среди свебов, как утверждают семноны, их племя самое древнее и прославленное; что их происхождение и в самом деле уходит в далекое прошлое, подтверждается их священнодействиями. В установленный день представители всех связанных с ними по крови народностей сходятся в лес, почитаемый ими священным, поскольку в нем их предкам были даны прорицания и он издревле внушает им благочестивый трепет, и, начав с заклания человеческой жертвы, от имени всего племени торжественно отправляют жуткие таинства своего варварского обряда. Благоговение перед этою рощей проявляется у них и по-другому: никто не входит в нее иначе, как в оковах, чем подчеркивается его приниженность и бессилие перед всемогуществом божества. И если кому случится упасть, не дозволено ни поднять его, ни ему самому встать на ноги, и они выбираются из рощи, перекатываясь по земле с боку на бок. Все эти религиозные предписания связаны с представлением, что именно здесь получило начало их племя, что тут местопребывание властвующего над всеми бога и что все прочее – в его воле и ему повинуется.

В 723—724 годах Бонифаций полностью отдался миссионерской деятельности в Гессене. Одним из самых действенных методов миссионерства было разрушение языческих капищ и святилищ. Для язычников это стало зримым знаком того, что христианский Бог сильнее и могущественнее языческих богов. Виллибальд очень красочно описывает, как Бонифаций в 723 году срубил в Гессене знаменитый дуб, посвященный местному языческому божеству Донару.

«По их совету и с их помощью возмог он в местечке, называемом Гейзмар, в присутствии окруживших его спутников срубить огромный дуб, который у язычников назывался дуб Юпитера. Когда он начал валить дерево с присущей его духу стойкостью, большая толпа язычников сильно проклинала его про себя как врага их богов. Но как только он сделал всего лишь несколько ударов, огромный дуб был сотрясен Божественным дыханием и низринулся на землю с разбитой кроной, и как будто бы силой высшего мановения рассыпался на множество частей, и взорам присутствовавших представилось четыре огромных куска одинаковой величины, хотя стоявшие вокруг братия не приложили к этому никакого труда. Когда это увидели язычники, которые прежде поносили все, что им проповедовалось, они преобразились, оставили свои прежние грехи, прославили Бога и уверовали в Него. После этого святой епископ, посоветовавшись с братиями, воздвиг из древесины этого дуба дом молитвы и освятил его в честь святого апостола Петра»

Немалой величины деревянный столб, устремлённый в небо, они почитали как бога, называя его на родном языке «Ирминсул», что означает по-латински «колонна мира», ибо на ней держится всё сущее. Эти отрывки о появлении, нравах и суевериях саксов мы взяли из сочинений Эйнхарда; те же языческие обычаи до сих пор сохраняются у славян и шведов.

На странной сцене, изображенной на камне 8, два человека, помещенные в полукруг, держатся за веревки или какие-то предметы, подвешенные к столбу, расположенному в центре этого полукруга. Согласно наиболее интересной точке зрения, перед нами церемония добывания священного огня, но это предположение ничем не подтверждается.

Боги-демиурги. Загадочные братья Одина

17 И трое пришло

из этого рода

асов благих

и могучих к морю,

бессильных увидели

на берегу

Аска и Эмблу,

судьбы не имевших.

18 Они не дышали,

в них не было духа,

румянца на лицах,

тепла и голоса;

дал Один дыханье,

а Хёнир – дух,

а Лодур – тепло

и лицам румянец.

18 стих является еще более сложным для толкования, нежели предыдущий. Сразу же необходимо отметить, что в данном стихе отражен риторической повтор (в первых четырех строфах), который результативно отражается в последующих четырех строках. Данное построение весьма характерно для скандинавских саг, и я постараюсь рассказать, что я имею в виду: